— Тёть Галь, ты ящики-то свои с рассадой под ноги не ставь! Нам тут ещё гравий сыпать!
Галина так и остолбенела у распахнутых ворот с ящиком помидорной рассады в руках. Пролёт сетки-рабицы между её ухоженным участком и дачей младшей сестры Ники валялся прямо на грядках сортовой клубники.
А посреди них, топча молодые кустики кроссовками, расхаживал двадцатипятилетний племянник Матвей в джинсовых шортах и вбивал молотком деревянные колышки с бечёвкой.
— Мотя, ты что творишь?! — вспылила Галина, ставя ящик на ступеньку крыльца.
— Ты зачем забор повалил и по клубнике моей топчешься?!
— Да ладно тебе шуметь из-за трёх кустиков, — с ленцой отозвался Матвей, поправляя бейсболку козырьком назад.
— Мы уже решили баню тут поставить.
Пять лет назад сёстры делили старую родительскую дачу. Галина тогда махнула рукой на споры и уступила свою долю младшей Нике, чтобы не толкаться локтями на одной кухне.
Сама же влезла в долги и выкупила у правления запущенный угловой участок по соседству.
За три сезона она выкорчевала бурьян, пробурила глубокую скважину и отсыпала щебёнкой удобную стоянку со стороны пожарного тупика.
А Ника тем временем застроила свой въезд с центральной улицы здоровенной теплицей и клумбами. И скоро повадилась пользоваться участком старшей сестры как своим двором.
То чёрный резиновый шланг от Галиной скважины через рабицу перекинет, то машину сына попросит на щебёнке оставить.
Галина человек неконфликтный, жалела родню: мужа у Ники нет, сына одна тянет. Правда, «малышу» Матвею уже двадцать пять стукнуло, но для матери он всё равно оставался беззащитным мальчиком.
— Какую ещё баню на моей клубнике?! — обомлела Галина, подходя к натянутой бечёвке.
— Мотя, ты белены объелся? Это мой участок!
— Ну, по бумагам твой, а по-братски — общий, — через губу пояснил племянник и пнул носком кроссовки комок земли.
— Чё ты заладила: моё, моё? Вопрос решённый! Мы с матерью всё распланировали.
— Что вы распланировали на чужой земле?! — возмутилась Галина.
— Сейчас же выдерни колышки и уйди с грядки!
— Тёть Галь, ну не дури! — поморщился Матвей.
— Где нам ещё строиться? Тут место ровное, угол свободный!
Тут из-за кустов смородины со своей половины выплыла сама Ника в свободной льняной тунике и ярких резиновых шлёпанцах.
Она перешагнула через поваленную сетку и посмотрела на старшую сестру как ни в чём не бывало.
— Галочка, ну приехала наконец-то! — затараторила Ника, поправляя рыжие кудри.
— А мы тут с утра крутимся, разметку делаем! Мотя двухэтажный сруб из бруса заказал, с комнатой отдыха и широкой террасой!
— Я рада за Мотю, — отбрила Галина, надевая брезентовые рукавицы.
— Только моя земля и моя стоянка тут при чём? Ставьте свой сруб у себя под яблонями!
— Да где ж мы его там поставим?! — нарочито возмущённо развела руками сестра.
— У меня там теплица новая, пионы сортовые и лужайка для шезлонгов! А у тебя тут в углу только ягода да кусты жимолости торчат!
— Эти кусты я три года растила! — не унималась Галина.
— И скважина моя в двух метрах! Вы мне весь огород техникой разворотите!
— Вот именно, что скважина рядом! — встрял Матвей, поигрывая молотком.
— Нам и траншею длинную копать не придётся, напрямую к твоему насосу врежемся! И сливную яму тут же за углом вкопаем. Очень грамотно выходит!
— Вы в своём уме?! — вытаращилась Галина.
— Какая сливная яма возле моей питьевой скважины?!
— Ой, Галочка, ну не выдумывай ты страшилок! — отмахнулась Ника.
— Там кольца бетонные будут, ничего твоей воде не сделается! Для своих же стараемся, не обеднеешь!
Знаете таких родственников, которые ваше добро в уме уже давно поделили и вам же одолжение делают?
Вот и племянник с сестрой смотрели на Галину так, словно осчастливили её на старости лет.
— Значит так, строители, — с нажимом проговорила Галина.
— Хватит! Сейчас же собрали свои колышки, подняли рабицу на место и убрали с моей щебёнки свой прицеп с цементом!
— Ничего мы убирать не будем! — взвизгнула Ника, уперев руки в бока.
— Галя, ты себя слышишь вообще?! Тебе пятьдесят три года, ты одна кукуешь, ни мужа, ни детей! Зачем тебе столько земли, солить ты её будешь?!
— С какой стати я перед тобой отчитываться должна?! — огрызнулась Галина.
— Я за каждую сотку своим горбом расплатилась, без выходных в бухгалтерии сидела!
— Ой, посмотрите на неё, перетрудилась! — ядовито подколола сестра.
— Мальчик старается, дачу облагораживает! Друзья к Моте на выходные приедут, попарятся, шашлыки пожарят. И тебя, так и быть, по субботам пускать будем в предбаннике помыться, если дров подкинешь!
— Мне ваша парная даром не облокотилась! — рубанула Галина.
— Убирайте прицеп со стоянки по-хорошему, мне свою машину загнать надо!
— Не уберу, — набычился Матвей и сунул молоток за пояс шорт.
— Там двенадцать мешков цемента лежит, я спину рвать не нанимался!
— Значит, загоняй к матери под теплицу! — потребовала Галина.
— Ага, разбежался! — хмыкнул племянник.
— Завтра к девяти утра сюда лесовоз со срубом и автокран зайдут! Прямо через твой въезд с тупика, потому что с нашей улицы грузовику не развернуться!
— Никакой лесовоз через мой участок не пойдёт! — отшила его Галина.
— Там под пожарным тупиком в прошлом году общую трубу летнего водопровода проложили! Правление вообще запретило грузовикам тут ездить!
— Да чихать я хотел на ваше правление и на старика Кузьмича! — фыркнул Матвей, направляясь к калитке.
— Я с ним вчера у сторожки уже поговорил. Поорёт и утрётся! Короче, тёть Галь, не дури, мы за мясом поехали, вечером столбики под фундамент заливать будем!
— Даже не вздумайте! — крикнула вслед Галина.
— Остынь, сестрица! — бросила через плечо Ника, догоняя сына.
— Вечером придём и всё зальём!
Они укатили, оставив ржавый прицеп поперёк въезда. Галина постояла посреди затоптанной грядки, глядя на бечёвку, привязанную к ветке жимолости.
Вспомнилась сослуживица Тома из расчётного отдела: та тоже сжалилась и разрешила племяннику железный гараж под мотоцикл на краю дачи приткнуть.
Через год там уже вырос бокс на две машины, а саму Тому наглая родня выжила с участка обратно в городскую двушку.
Ну уж нет, подумала про себя Галина. Хватит быть добренькой для тех, кто об тебя ноги вытирает.
Она вышла за калитку и перегнала свою малолитражку на обратную сторону участка. Там, за густыми зарослями сирени, проходила узкая, но ровная Тихая аллея.
Ещё месяц назад Галина по совету председателя Ефима Кузьмича поставила там новые распашные ворота. Старый тупиковый проезд правление давно собиралось перекрыть бетонными плитами, чтобы грузовики не продавили трубу.
Кузьмич придерживал укладку плит только по личной просьбе Галины: та всё жалела сестру, чтобы Ника успела завезти на свой огород машину торфа.
К вечеру со стороны тупика снова загрохотала музыка. Матвей вернулся с двумя приятелями, а следом прибежала Ника с пластиковыми лейками.
Галина спустилась с веранды и увидела, что племянник уже срезал ножовкой с её старых ворот дужку замка и вешает туда свой массивный навесной замок.
— Ты что это делаешь, щегол?! — припечатала Галина, шагая к воротам.
— Какое право ты имеешь мой замок спиливать?!
— А чтобы ты завтра с утра ворота не заперла, пока мы спим! — насмешливо заявил Матвей, защёлкивая дужку.
— Утром кран придёт, я сам открою! А ты через калитку с тачкой походишь, не развалишься!
— Немедленно сними свой замок! — шагнула к нему Галина.
— И вообще, Галя, кончай концерты закатывать! — вмешалась Ника, зачерпывая лейкой тёплую воду из Галиной двухсотлитровой бочки для полива.
— Мальчишки сейчас раствор замесят под угловые тумбы! Возьмём твою отстоянную воду, не обеднеешь!
— Поставь лейку на место! — пригрозила Галина, перехватывая край бочки.
— Я эту воду три дня на солнце грела для рассады! У вас на участке свой кран от моего шланга выведен!
— Так там напор слабый, пока наберётся! — отмахнулась сестра и нагло опрокинула остатки воды из бочки прямо в железное корыто с цементом.
— И не смей на Мотю голос повышать! Мальчик кредит взял на сруб, старается, обустраивает семейное гнездо!
— На моей земле он своё гнездо обустраивает?! — негодовала Галина.
— Да я сейчас Ефиму Кузьмичу позвоню, он вам живо эту лавочку прикроет!
— Ой, напугала ежа! — прыснула со смеху Ника, подбоченясь.
— Звони кому хочешь! Только имей в виду: пикнешь хоть слово — я сегодня же всем тёткам и родне напишу, какая ты жадная змея!
— Что ты им напишешь?! — опешила Галина.
— А то и напишу! — с вызовом выкрикнула сестра.
— Что ты у родного племянника за поваленную сетку втридорога содрать хотела и пустой угол под баню для своих же зажала!
Пусть вся родня знает, как ты единственного племянника со свету сживаешь!
— Да-да, тёть Галь! — самодовольно подхватил Матвей, опираясь на лопату.
— И за то, что я тебе позапрошлым летом крыльцо красил и засов в сарае чинил, можешь мне прямо сейчас за работу по полной переводить!
— Я же тебе тогда за краску и работу сполна заплатила! — возмутилась Галина.
— То за краску было, а за родственную помощь тариф отдельный! — ухмыльнулся Матвей.
— Так что сиди тихо и не отсвечивай, пока пацаны строят! Ребята, тащите мангал сюда, прямо на щебёнке поставим!
Приятели племянника загоготали, выгружая из багажника мешки с углём и решётки для мяса. А Ника победно тряхнула кудрями и пошла к смородине звать сына к столу.
Галина не сразу нашлась что ответить. Она грузно опустилась на нижнюю ступеньку крыльца и сложила руки в брезентовых рукавицах на коленях.
Несколько секунд она не моргая смотрела на раздавленный кроссовком куст клубники с белыми цветочками под ногами.
Значит, вот как: пять лет выручала, давала в долг без отдачи, пускала на свою стоянку и поила весь их огород своей водой — и осталась кругом виновата.
Ну нет, хватит.
Галина поднялась на веранду, взяла с полки тяжёлый садовый секатор и быстро подошла к скважине. Чёрный резиновый шланг, который пять лет питал участок сестры бесплатной водой, туго тянулся через межу.
Галина без раздумий сжала рукоятки секатора — лезвия с хрустом перекусили резину пополам. Она выключила тумблер насоса в железном коробе, заперла щиток, а обрубок шланга перекинула к ногам племянника.
Следом она пошла вдоль грядки, один за другим выдёргивая из земли колышки Матвея вместе с бечёвкой, и швырнула всю охапку через поваленную сетку на траву сестры.
— Ты чё устроила, тётка?! — вытаращился Матвей, бросая лопату.
— Вода где?! Нам цемент месить нечем!
— В общественном колодце у сторожки ваша вода, за два квартала отсюда! — без пафоса ответила Галина, доставая из кармана куртки телефон.
— Ноги в руки, тачку в зубы — и вперёд!
— Мам, иди сюда, у тёти Гали башенка съехала! — заорал Матвей в сторону яблонь.
Ника примчалась к поваленной сетке, размахивая руками:
— Галя, ты совсем рехнулась?! Включи насос обратно, у меня огурцы в теплице не политы!
— Знаешь что, Ника, лавочка закрылась! — отрезала Галина и набрала номер председателя, который в этот час с трактористом ровнял щебень на соседней улице.
— Слушаю, Гавриловна! — прогудел в трубке басовитый голос Ефима Кузьмича.
— Ефим Кузьмич, добрый вечер! — командирским голосом сказала Галина так, чтобы слышали оба родственника.
— Помните, я просила вас придержать плиты и не перекрывать тупик ради сестры? Всё, больше ждать не надо! У меня новые ворота на Тихую аллею готовы, так что закрывайте проезд!
— Давно бы так, Гавриловна! — обрадовался в трубке председатель.
— А то этот твой племяш мне вчера у сторожки хамил, да ещё и прицеп свой ржавый на пожарном развороте бросил! Порядок есть порядок!
Сейчас с мужиками подъедем, прицеп его тросом с твоей щебёнки за поворот выдернем. И сварщика твоего захватим — он как раз столбы под глухой забор привёз!
— Ты чем нас пугаешь, фантазёрка?! — замахала руками Ника, когда Галина убрала телефон.
— Какой ещё сварщик на ночь глядя? Какие плиты?! Да кто ради тебя в субботу вечером шевелиться будет?!
— Поживём — увидим, сестрица, — иронично обронила Галина.
— Советую приятелям Моти убрать машину из тупика на центральную улицу, если они завтра домой уехать хотят.
— Да пускай только сунется твой Кузьмич! — хорохорился Матвей.
— Вопрос решённый, утром сруб разгрузим!
Ника с сыном только пальцем у виска покрутили да пошли разжигать угли. Правда, уже через двадцать минут к воротам подкатил трактор с Ефимом Кузьмичом и двумя рабочими.
Под отборную ругань Матвея тракторист зацепил тросом прицеп с цементом и волоком вытащил его с Галиной стоянки за пределы тупика.
А за следующий час сварщик с напарником вбили в готовые лунки по меже железные столбы и намертво прикрутили к ним двухметровые листы серого профнастила, отгородив грядки Галины от двора сестры.
Но главный концерт начался назавтра ровно в девять утра.
Галина подвязывала кусты на веранде, когда со стороны старого тупика загудел тяжёлый лесовоз с прицепом брёвен, а следом подкатил автокран. Они свернули с дороги к въезду — и встали как вкопанные.
Назавтра проезд к участку перекрыли две бетонные плиты с предупреждением от председателя, выведенным яркой красной краской прямо по серому бетону: «Проезд закрыт! Охранная зона летнего водопровода! За самовольный сдвиг плит — отключение участка от воды! Председатель Кузьмич».
А рядом с плитами стоял сам Ефим Кузьмич в выгоревшей панаме, поглаживал седые усы и с удовольствием наблюдал за картиной.
Что тут началось за новым забором! Матвей выскочил в одних шортах и тапках, подбежал к бетонным глыбам и принялся пинать их ногой.
— Кузьмич, ты чего устроил?! — взвился Матвей на всю улицу.
— Немедленно убирай свои блоки, у меня разгрузка оплачена!
— Разговор короткий, парень! — грозно осадил его председатель.
— Тут под землёй труба общая лежит, технику пускать запрещено! Разворачивай свой лесовоз обратно на трассу!
— Шеф, давай стрелой через плиты и провода брёвна перекинем! — кинулся Матвей к кабине автокрана.
— Ты в своём уме, командир?! — покрутил пальцем у виска крановщик, выглядывая из окна.
— Тут провода под напряжением висят и яблони кругом! Я стрелу под линию не погоню! Плати за вызов и простой техники, или мы сгружаем брёвна прямо тут у канавы!
— Галя! Галочка, открой свои новые ворота с Тихой аллеи! — запричитала Ника, колотя ладонями по глухому железному забору.
— Нам кран разгружать негде, с нашей улицы теплица мешает! Пусти лесовоз через свой огород, для своих же просим, а то с нас сейчас втридорога за простой сдерут!
Галина не спеша вышла к своим новым воротам со стороны Тихой аллеи, за которыми на травке уже прогревалась её машина, и выглянула из-за угла к тупику.
— А я тут при чём, Ника? — беззлобно отозвалась Галина, поправляя светлую косынку.
— Ты же вчера кричала, что я жадная змея, а Мотя говорил, что у вас вопрос решённый!
— Тёть Галь, ну по-братски, дай проехать! — взмолился сразу потерявший всю спесь Матвей.
— Мне же сруб девать некуда!
— Вот по-братски сами и таскайте, — с улыбкой ответила Галина, садясь за руль своей машины.
— Вы же с матерью уже решили баню поставить — ну вот и ставьте на здоровье!
В то утро водителю лесовоза надоело слушать крики, и он сгрузил тяжёлый сруб прямо у общей дренажной канавы в двухстах метрах от дома Ники, содрав с Матвея двойную плату за холостой пробег и ожидание крана.
За что боролись, на то и напоролись.
К середине лета брёвна у канавы потемнели от дождей: таскать их на себе через узкую калитку в обход теплицы друзья Матвея отказались наотрез, а за разбор парника Ника встала грудью.
Племянник вконец разругался с матерью из-за потерянных на кредите денег и перестал носу казать на дачу, а Ника теперь катит тачку с пластиковыми канистрами к общему колодцу за два квартала и жалуется соседкам, какая у неё бессердечная старшая сестра — зажала для родных людей лишнюю скважину.
