«Вы люди обеспеченные, не обеднеете, а Витке статус нужен!»
Тяжелый грузовик с манипулятором затормозил у самой межи, взметнув сухую гравийную пыль.
Олеся выпрямила затекшую спину и бросила на землю широкий шпатель. Перчатки из грубой парусины протерлись на пальцах почти до дыр. Третий час подряд они с Родионом выравнивали песчаную подушку под садовые плиты вдоль забора.
На широких деревянных качелях под брезентовым тентом полулежала свекровь.
Ирина Прокофьевна обмахивалась старым настенным календарем с котятами. На столике рядом с ней стояла пластиковая бутылка с теплой минералкой.
— Леся, бросай грести, потом догладишь! — крикнула свекровь, даже не шелохнувшись на матрасе. — Машина пришла. Беги открывай створки, пусть прямо к крыльцу подает. Водитель привез серые бордюры и бордюрный камень для клумб. Распишешься у него в бумажке, отдашь за дорогу. Я деньги в прихожей на комоде оставила, под салфеткой.
Олеся стянула перчатку и вытерла тыльной стороной ладони взмокший лоб.
— Ирина Прокофьевна, мы же с Родей четко говорили, что доставку камня отложим до конца месяца.
Свекровь недовольно скривила губы и отмахнулась календарем:
— Чего резину тянуть? Материалы каждую неделю дорожают! Пока тепло стоит, надо дорожки закрыть. Родя до вечера все выставит на раствор, он парень жилистый, не сломается.
Из-за угла недостроенной веранды показался Родион.
Серая рабочая рубаха на спине промокла от пота, на серых штанах въелась известковая пыль.
— Мам, я еще водосточные желоба со стороны огорода не защелкнул, — проговорил муж, подходя ближе. — Куда еще камень? Мне завтра с утра на завод, смена шестнадцать часов. Руки отваливаются.
— Не ной, Родечка! — строго оборвала сына Ирина Прокофьевна. — Для кого горбатишься? Для себя стараешься! Не для чужого дяди. Два года назад тут бурьян в пояс стоял, крапива да битый шифер. А сейчас любо-дорого глянуть, настоящая усадьба поднимается! Все вам с Лесей на старости лет останется. Поработаешь три часа, не растаешь.
Олеся подошла к въездным воротам.
Водитель манипулятора уже спрыгнул с подножки в пыль. Мужчина в засаленной кепке держал деревянный планшет с накладными листами.
— Хозяева здесь? — спросил шофер, щелкнув шариковой ручкой. — Принимайте груз. Два тяжелых поддона с бордюром. Распишитесь в транспортном талоне и путевке.
Олеся взяла лист бумаги.
Глаза привычно прошлись по стандартным строчкам поставщика, наименованию товара и адресу участка. В графе плательщика и получателя черным шрифтом было выбито: «Воронова Виолетта Владиславовна».
Олеся остановилась взглядом на строчке.
Рядом стояла отметка: скидка предоставлена по договору на проведение благоустройства участка номер сорок два.
Олеся подняла глаза на водителя:
— А почему здесь имя сестры мужа указано?
— Мне без разницы, — пожал плечами шофер, поправляя козырек. — Заказчица позавчера лично в конторе накладную оформляла. Сказала, участок на нее оформлен, приложила документ на право владения, чтобы акционную скидку за первый заказ получить. Расписывайтесь, я стрелу раскладываю.
На гравийной дороге послышался легкий шорох шин.
У раскрытых ворот остановился белый седан. Из машины вышла Виолетта. На золовке был яркий сарафан с открытыми плечами, на ногах — белые кроссовки, в руке болталась плетеная сумка.
— Всем привет труженикам тыла! — звонко бросила золовка, стряхивая со лба челку. — Ой, как удачно грузовик подгадал! Мужчина, сгружайте прямо под яблоню, на газон! Я на следующей неделе зону барбекю закажу, мне для блога красивые снимки нужны!
Ирина Прокофьевна мгновенно поднялась с качелей, забыв про больные колени.
— Виточка добралась! — залебезила свекровь. — Устала за рулем, доченька? Леся, бросай бумаги, сходи в огород, нарви помидоров с огурцами! Девочка с утра голодная по пробкам мыкалась.
Олеся опустила руку с планшетом.
В груди на секунду стало пусто и душно, будто перехватило воздух. Олеся несколько секунд смотрела на накладную, потом на довольную золовку, которая примерялась к газону возле яблони.
— Виолетта, доставай кошелек, — сказала Олеся.
Золовка удивленно моргнула накрашенными ресницами:
— Зачем это?
— Оплачивай доставку камня и разгрузку манипулятора, — пояснила Олеся.
— В смысле? — фыркнула Виолетта, поправляя подол сарафана. — Мама сказала, вы с Родей все закроете. У меня сейчас вообще лишних денег нет, я годовой курс по продвижению в рассрочку взяла.
— Ты собственница этого участка? — прямо спросила Олеся.
На дворе стало тихо. Только ветер шелестел сухими листьями под крышей пристройки.
Родион подошел вплотную к жене, растерянно переводя взгляд с накладной на мать:
— Лесь, ты о чем говоришь? Какая еще собственница? Участок мамин. Она всегда повторяла, что на нас двоих напишет завещание.
— Никакого завещания нет, Родя, — Олеся повернула к нему лист. — Посмотри сам. Твоя сестра оформила камень на правах полноправной хозяйки земли.
Со стороны дороги быстрой походкой приближался председатель дачного товарищества Василий Трофимович. В руках мужчина держал потрепанный журнал в дерматиновой обложке и квитанционную книжку.
— Доброго денечка, соседи, — поздоровался председатель, останавливаясь у борта грузовика. — Удачно я к вам свернул. Ирина Прокофьевна, вы за новую ветку трансформатора когда распишетесь? Третий квартал на исходе, взносы подвисли.
— Ой, Трофимыч, зайди попозже! — замахала руками свекровь, пытаясь оттеснить его к забору. — Не видишь, люди работают, машину разгружают!
— Куда попозже? — насупился председатель. — Я по обновленному списку участков иду. С тех пор как вы в прошлом месяце дарственную в МФЦ провели, лицевой счет на Виолетту оформлен. За ней долг числится. Распишитесь в ведомости, Виолетта Владиславовна, раз уж приехали.
Родион медленно опустил руки. Шпатель выпал из его пальцев прямо в песчаную кучу.
Лицо мужа покрылось темными пятнами под слоем строительной пыли.
— Мама? — голос Родиона дрогнул от обиды. — Какая еще дарственная? Ты же клялась весной! Мы два отпуска подряд здесь без продыху вкалывали! Скважину за свои деньги пробурили, насос купили, септик вкопали, крышу перестелили! Мы с Леськой все квартальные премии сюда вбухали!
Ирина Прокофьевна поняла, что выкрутиться не выйдет.
Она с яростью швырнула картонный календарь на доски столика и набычилась:
— Ну и подарила! Моя земля, что хочу, то и делаю! По закону имею полное право! Мой участок был, на кого посчитала нужным, на того и переписала!
— За наши деньги?! — шагнул к ней Родион.
— А что тут такого?! — сорвалась на крик свекровь, переходя в привычное наступление. — Вы люди обеспеченные, не обеднеете! У вас с Леськой двушка своя, детей пока не завели, доходы стабильные! Леська в проектном сидит на окладе, ты на заводе две ставки закрываешь! Еще заработаете, молодые оба!
Она перевела дыхание и ткнула пальцем в сторону дочери:
— А Витке тридцать лет стукнет скоро! Ни угла своего, ни мужика путного! По съемным комнатам мотается, копейки считает! А с такой дачей, с банькой, с водой в доме и террасой, она в девках не засидится! Ей статус нужен, чтобы за нормального, солидного человека замуж пойти!
Виолетта гордо вздернула подбородок:
— Вот именно! Раздули трагедию из-за кучи песка и железных труб! Вы для родной матери строили или из корыстных расчетов? Стыдно должно быть, братец! Родная мать ради моего будущего расстаралась, а ты куском попрекаешь!
Олеся вернула планшет шоферу.
Внутри все остыло. Обида уступила место предельной, жесткой ясности, с какой Олеся на работе вычеркивала из смет завышенные аппетиты подрядчиков.
— Разгрузки не будет, — сказала Олеся водителю. — Разворачивайте машину.
— Ты чего командуешь на чужом дворе?! — взвизгнула Ирина Прокофьевна, наступая на невестку. — Камень со склада оплачен! Не трогай водителя! Разгружайте немедленно к забору!
— Доставка до участка не оплачена, — спокойно ответила Олеся, глядя свекрови прямо в глаза. — И платить за чужой статус я больше не стану. Ни копейки из нашего кармана сюда не уйдет.
Олеся повернулась к шоферу:
— Хозяйка участка перед вами. Либо она выкладывает наличные за рейс прямо сейчас, либо увозите товар обратно.
Водитель оглядел разъяренную пожилую женщину, растерянную девицу в сарафане, сплюнул под колесо и взялся за поручень кабины:
— Сами разбирайтесь со своим статусом. Порожняком время жечь не стану, возвращаю поддоны на склад с неустойкой за ложный вызов.
Грузовик взревел, выбросил сизый дымок и медленно покатил за ворота.
— Дрянь! — закричала Ирина Прокофьевна, багровея от ярости. — Гадина расчетливая! Пригрели змею на груди! Всю семью перессорила, брата против матери натравила! Вон отсюда! Чтоб ноги твоей на нашей усадьбе не было!
Олеся не стала тратить слова на пустые пререкания.
Она направилась к колодезному приямку, быстро открутила латунные соединители и смотала фирменный шланг на передвижной металлической катушке, купленный на прошлой неделе. Забрала из сарая свой ящик с аккумуляторными инструментами.
— Родька! — истошно заголосила за спиной свекровь. — Ты куда глаза пялишь?! Она катушку тащит! За наш забор уносит! Останови эту воровку! Завтра же пойдешь в правление и долг за свет закроешь!
Родион стоял посреди двора.
Муж смотрел на свежие струганые доски веранды, на аккуратные отливы, на ровные грядки, в которые вложил все выходные дни за два года. Потом перевел взгляд на ухмыляющуюся сестру, которая уже достала мобильник и делала вид, что ее все это не касается.
Телефон в кармане Родиона подал сигнал.
Муж достал трубку. На экране висело автоматическое оповещение из чата дачного кооператива с выпиской по задолженности за электричество на имя Вороновой Виолетты.
Родион стиснул челюсти так, что на скулах заходили желваки.
Он стянул через голову пропыленную рабочую рубаху, бросил ее под ноги в песок и зашагал к машине вслед за женой.
— Родя! — надрывалась мать, семеня следом за ним до самой калитки. — Ты куда намылился?! А водосток кто защелкнет?! А доски кто укроет от дождя?! Родную мать бросаешь из-за бабского каприза?! Совесть у тебя есть?!
Муж не проронил ни слова и даже не повернул головы.
Олеся уложила катушку и ящик в багажник своего хэтчбека, захлопнула крышку и села за руль.
Родион опустился на соседнее сиденье. Лицо у него было серым, руки в ссадинах мелко вздрагивали от пережитого напряжения.
— Поехали, Лесь, — глухо обронил муж, глядя перед собой на дорогу. — Больше сюда ни ногой.
Машина тронулась по ухабистой грунтовке, оставляя позади новенький забор, благоустроенный двор и нарядную усадьбу счастливой собственницы.
Прошло четыре месяца.
Ноябрь в этом году нагрянул внезапно. Сначала неделю лили ледяные дожди, а потом ударил резкий сухой мороз под двадцать градусов, проморозив сырую землю до каменного состояния.
В субботу после обеда Олеся сидела в комнате за рабочим ноутбуком, проверяя сметную документацию для нового городского детского сада.
В квартире было тепло, на подоконнике мурлыкал кот, с кухни доносился запах тушеного мяса.
Тему загородной фазенды за эти месяцы в доме не поднимали ни разу. Родион поначалу ходил хмурый, замкнутый, но потом ожил, взял дополнительные смены в цеху, закрыл семейную рассрочку и даже записался на курсы повышения квалификации.
На тумбочке у телевизора завибрировал телефон мужа.
На дисплее крупно высветилось: «Мама».
Родион отложил отвертку, которой подтягивал расшатавшуюся петлю на книжной полке, посмотрел на экран, нажал на кнопку приема и сразу включил громкую связь.
— Сыночек! — из динамика вырвался отчаянный, срывающийся на визг голос Ирины Прокофьевны. — Беда у нас! Спасай, Родечка! Надо немедленно мчаться на дачу!
— Что стряслось? — ровно спросил Родион, не меняя позы.
— Морозы треснули, а Витка воду из труб не слила! — запричитала мать, захлебываясь словами. — Насосную станцию льдом разорвало пополам, водонагреватель лопнул, из кранов хлещет, вода по всей террасе пошла! Новые полы вздулись горбом, снизу ледяная корка, сайдинг с угла оторвало ветром! Сантехники за один вызов в поселок такие деньжищи заломили, у меня двух пенсий не хватит! Хватай инструмент, бери машину и дуй туда! Ты же мужчина, ты обязан все исправить!
Родион перевел взгляд на жену. Олеся спокойно закрыла крышку ноутбука и посмотрела на мужа.
— Мама, — твердо сказал Родион в микрофон. — На том участке хозяин не я.
В трубке на секунду повисла пауза, после чего свекровь снова заголосила:
— Ты в своем уме?! Там все пропадет! Замерзнет все к чертям!
— Ты подарила усадьбу Виолетте, чтобы у нее статус был, — отчеканил сын. — Вот пусть ее женихи со статусом теперь лопнувшие трубы и варят. А у меня своих дел по горло.
В динамике шумно засипели, а затем раздался отборный поток ругательств:
— Да как у тебя язык повернулся, ирод?! Родную мать на старости бросаешь! Под каблук сел и сидишь, ничтожество!..
Родион спокойно нажал на красную кнопку и положил телефон экраном вниз на тумбочку.
За двойными стеклопакетами мягко кружили первые хлопья снега. Муж повертел в пальцах металлический саморез, примерился к полке и негромко сказал:
— Теперь петля крепко сидит. Не шелохнется.
Олеся чуть заметно улыбнулась и кивнула:
— Отлично получилось, Родя.
Люди не меняются. Ирина Прокофьевна до конца дней будет искать виноватых и считать чужие доходы, а Виолетта так и продолжит ждать роскошной жизни за чужой счет.
Но устранение загородных потопов и покупка новых котлов теперь стали исключительно их личной семейной заботой.
