– Вера, хлеб Кириллу оставь. Ты весь день дома, себе что-нибудь найдёшь.
Лариса Аркадьевна придвинула хлебницу ближе к сыну и продолжила раскладывать ужин по тарелкам. Сказала она это спокойно, будто напомнила убрать продукты в холодильник.
Вера не сразу поняла, что именно её задело сильнее: сам попрёк или уверенность, с которой свекровь уже решила, кому здесь положен лишний кусок.
– Я тоже ужинаю.
Лариса Аркадьевна повернулась от стола.
– Я вижу. Только продукты стали уходить быстрее. Кирилл на работу ездит, по дороге покупает, деньги мне перевёл. А ты с утра до вечера в комнате.
Кирилл перестал есть.
– Мам, Вера работает.
– Я не спорю. Только я помню, сколько она получала. На пятьдесят пять тысяч особенно не разгуляешься, когда ещё и ремонт тянете. Можно хотя бы учитывать, где живёшь и кто за всё платит.
Три года назад Лариса Аркадьевна действительно знала Верину зарплату. С тех пор о её доходах они не разговаривали.
Вера отложила вилку.
– Я три года столько не получаю.
Свекровь задержала на ней взгляд.
– А сколько?
Вера обычно не обсуждала деньги с родственниками. Но сейчас дело уже было не в любопытстве.
– Двести девяносто тысяч в месяц.
Лариса Аркадьевна не ответила сразу. Кирилл тоже молчал, наблюдая за матерью.
– Двести девяносто? – переспросила она наконец. – Тогда я вообще не понимаю. С такими деньгами можно самой нормально участвовать, а не ждать, пока Кирилл мне перевод сделает.
Вера ожидала чего угодно, только не этого.
– Я до переезда сама спросила, сколько перевести на продукты и остальные расходы. Вы отказались.
Кирилл подтвердил это прежде, чем мать успела возразить.
– Мам, так и было. Вера предлагала.
Лариса Аркадьевна поставила тарелку перед сыном, но садиться не стала.
– Потому что я считала, что у вас сейчас каждый рубль в ремонт уходит. Ты прислал двадцать пять тысяч, я решила, что этого достаточно. Если бы знала реальное положение, разговор изначально шёл бы иначе.
– Как именно? – спросила Вера.
Свекровь посмотрела на неё уже с раздражением.
– Например, продукты ты могла бы чаще покупать сама. И вообще участвовать заметнее. Странно несколько недель жить у взрослого человека и считать, что это ничего не стоит.
Вера медленно придвинула к середине стола хлебницу, которую Лариса Аркадьевна оставила возле сына.
– Мы собирались снять жильё. Вы сами позвали нас сюда.
– Позвала. Потому что думала, что помогаю вам сэкономить.
– А теперь выяснилось, что помощь действует только при определённой зарплате?
Лариса Аркадьевна нахмурилась.
– Не передёргивай. Я сказала лишнее про хлеб. Но если человек хорошо получает, естественно ждать от него другого отношения к расходам.
Для Веры именно эта фраза всё прояснила. Пять минут назад её считали женщиной, которую содержит муж. Теперь оказалось, что денег у неё слишком много, чтобы принимать предложение пожить у родственницы.
Сумма изменилась. Претензия осталась.
Кирилл попытался вернуть разговор к началу.
– Мам, ты сама сказала, что денег за проживание не берёшь. Мы исходили из этого.
Лариса Аркадьевна посмотрела на сына.
– А ты мне хоть раз сказал, что Вера получает почти в два с лишним раза больше тебя?
Кирилл заметно напрягся.
– А зачем я должен был рассказывать тебе её зарплату?
– Затем, что я вижу совсем другую картину. Ты переводишь деньги, ты покупаешь продукты, ты после работы едешь проверять ремонт. Она сидит здесь за ноутбуком. Что мне ещё думать?
Вера встала из-за стола.
– Можно было спросить.
– Так я сейчас и спрашиваю.
– Нет. Сейчас вы уже объясняете мне, сколько я должна была платить.
Она забрала ноутбук, оставленный на соседнем стуле, и ушла в комнату.
Они жили у Ларисы Аркадьевны третью неделю.
Ремонт в их квартире рассчитывали закончить за четыре недели. Вера с самого начала предлагала снять временное жильё, но свекровь сама настояла, чтобы они остановились у неё.
Комната всё равно пустовала, а лишние траты, по её словам, никому не требовались.
Перед переездом Вера отдельно спросила про продукты и коммунальные расходы. Лариса Аркадьевна ответила, что не собирается брать деньги с сына и его жены.
Кирилл всё равно перевёл матери двадцать пять тысяч.
Вера знала об этом. Пока она оплачивала основную часть работ в их квартире, Кирилл взял на себя повседневные расходы. Они не высчитывали, кто в конкретном месяце внёс больше. Такой порядок устраивал обоих.
Лариса Аркадьевна этого не видела.
Она видела сына с пакетами из магазина, его перевод и невестку, которая большую часть дня находилась за ноутбуком.
После ужина Кирилл пришёл в комнату. Вера уже просматривала варианты краткосрочной аренды.
Он остановился возле стола.
– Ты правда решила съехать?
– Ещё смотрю.
– Осталось девять дней. Я с мамой поговорю.
Вера повернула к нему экран.
– О чём? Она уже знает мою зарплату.
– Я объясню, что наши расходы её не касаются.
– Она сначала решила, что ты меня содержишь. Узнала правду и сразу решила, что я должна была больше платить ей. Ты уверен, что ещё одна беседа что-то меняет?
Кирилл сел рядом.
– Я хотя бы попробую.
Вера не спорила. Ей самой хотелось понять, не принимает ли она решение сгоряча.
За вечер квартиру она не сняла.
Утром сомнений стало меньше.
Лариса Аркадьевна дождалась, когда Кирилл уехал, и сама начала разговор.
– Я ночью обдумала вчерашнее. Про зарплату ты могла ничего мне не рассказывать. Это действительно твоё дело.
Вера отложила телефон.
– Хорошо.
Свекровь продолжила уже увереннее:
– Но тогда мне непонятно, зачем вы вообще приехали сюда. Если двести девяносто тысяч для тебя обычная зарплата, снять жильё на месяц не проблема.
– Мы собирались его снять.
– Опять начинаешь про то, что я сама вас позвала.
– Потому что так и было.
Лариса Аркадьевна сложила на столе полотенце.
– Я позвала, потому что думала, что делаю вам ощутимую услугу. А получается, вы спокойно могли обойтись без неё.
Теперь Вера слышала уже третью версию.
Сначала ей не следовало есть лишний хлеб, потому что она мало зарабатывала.
Затем при её доходе полагалось больше вкладываться.
Теперь само согласие приехать к свекрови становилось доказательством какой-то неправильности.
– Вы жалеете, что нас позвали?
Лариса Аркадьевна задумалась.
– Я жалею, что не знала всей картины.
– Что изменилось бы?
– Мы по-другому обсудили бы расходы.
Вера посмотрела на неё.
– Я сама пыталась их обсудить до переезда.
Свекровь отмахнулась.
– Ты опять цепляешься к словам. Я говорю о другом.
На этом Вера перестала пытаться выяснить, о чём именно. Любой ответ вёл к новому условию.
Она вернулась в комнату, открыла объявления и выбрала жильё на оставшиеся девять дней.
Когда всё было оформлено, Вера отправила Кириллу адрес.
Он перезвонил почти сразу.
– Решила окончательно?
– Да.
На этот раз он не уговаривал её потерпеть.
– Тогда вечером собираю свои вещи.
– Тебе необязательно съезжать вместе со мной.
Кирилл ответил не сразу.
– Я тоже здесь живу. И мне тоже надоело узнавать новые правила каждый день.
К вечеру вещи стояли в прихожей.
Лариса Аркадьевна вышла из своей комнаты, увидела сумки и остановилась.
– Так быстро?
Кирилл застегнул свою куртку.
– До конца ремонта живём отдельно.
Свекровь посмотрела сначала на него, затем на Веру.
– Ты тоже уходишь?
– Да, мам.
Лариса Аркадьевна явно не ожидала этого ответа.
– Кирилл, я с тобой вообще не ссорилась.
Он поставил сумку ближе к выходу.
– Дело не только в ссоре. Вера у тебя за один вечер успела побыть и бедной, и слишком обеспеченной. При любом варианте она всё равно оставалась неправой.
– Очень красиво сформулировал.
– Я не формулирую. Я три недели видел только часть этой истории и вчера сам понял, что происходит.
Лариса Аркадьевна повернулась к Вере.
– Значит, добилась своего.
Вера не стала отвечать сразу. Ей не хотелось превращать переезд в соревнование за Кирилла.
– Я добивалась только одного: не объяснять каждый день, почему имею право есть, работать и распоряжаться своей зарплатой.
Свекровь хотела возразить, но Кирилл заговорил раньше.
– И ещё, мам. Ты всё время ссылаешься на то, что я плачу. Ремонт сейчас в основном оплачивает Вера. Поэтому я и взял продукты и наши обычные расходы на себя. Мы так решили вдвоём.
Лариса Аркадьевна посмотрела на сына уже иначе.
– А это ты мне тоже сказать не мог?
– Мог. Только я не думал, что дома у тебя надо показывать семейный баланс, чтобы к моей жене нормально относились.
Свекровь поджала губы.
Вера взяла свою сумку.
– Мы не собирались скрывать от вас какую-то особую правду. Просто наши доходы никогда не были темой для семейного обсуждения.
– Я вас не выгоняла, – сказала Лариса Аркадьевна.
– Знаю. Поэтому мы уезжаем сами.
Кирилл забрал оставшиеся вещи.
Свекровь больше их не останавливала.
В съёмной квартире было теснее. Рабочий стол оказался маленьким, часть вещей пришлось держать в сумках, но Вера впервые за несколько недель перестала думать о том, кто замечает её покупки и сколько времени она проводит за ноутбуком.
Кирилл продолжал видеться с матерью. Заезжал к ней после работы, помогал с обычными делами. Вера не требовала, чтобы их конфликт становился его разрывом с матерью.
Однажды он вернулся от Ларисы Аркадьевны задумчивым.
– Она всё ещё считает, что дело в том, что не знала твою зарплату.
Вера убрала рабочие бумаги.
– Нет. Если бы дело было только в этом, разговор закончился бы на двухстах девяноста.
– Я ей примерно это и сказал.
Кирилл снял куртку и положил телефон на полку.
– Сначала она спорила. А затем вспомнила, что ты действительно спрашивала про расходы до переезда.
– Значит, память вернулась.
– Не полностью. Но уже что-то.
Вера не продолжила разговор.
К окончанию временной аренды в их квартире уже можно было жить. Они перевезли вещи обратно и занялись обычными делами, которые накопились за время ремонта.
Лариса Аркадьевна несколько дней общалась только с сыном.
С Верой она связалась сама.
– Я без длинных разговоров, – начала свекровь. – С хлебом я перегнула.
Вера молчала, давая ей договорить.
– И с деньгами полезла не туда. Ты ведь правда спрашивала ещё до переезда, сколько дать. Я сама отказалась, а после стала рассуждать так, будто мы о чём-то другом договаривались.
В её словах уже не было попытки доказать, что Вера всё неправильно поняла.
– Именно это меня и задело, – сказала Вера.
Лариса Аркадьевна немного помолчала.
– Я привыкла видеть то, что делает Кирилл. Он приехал, купил, принёс, перевёл. А твоя работа для меня выглядела как ноутбук за дверью. Решила, что всё поняла.
– Не поняли.
– Теперь знаю.
Вера не услышала ни красивого примирения, ни обещания полностью измениться. И не ждала.
Через некоторое время они снова приехали к Ларисе Аркадьевне в гости. Провели вместе вечер, поговорили о ремонте, о работе Кирилла и домашних делах.
Когда Вера взяла хлеб, свекровь никак на это не отреагировала.
После ужина супруги собрали свои вещи и уехали домой.
С тех пор у Ларисы Аркадьевны они оставались только гостями.
