— Мы же семья, Танечка, с родных грех деньги драть!
— Ты плитку ровнее веди, Таня! — донеслось из прихожей.
— Лесе стыки не понравятся, заставит сбивать!
Татьяна опустила шпатель на край пластикового ведра. Зелёный луч нивелира чертил тонкую линию по мокрому бетону.
В дверном проёме маячил деверь. Кирилл вертел в пальцах ключи от машины и довольно щурился.
На ногах белели новенькие кроссовки. Ни единой пылинки.
— Стыки не понравятся? — переспросила Татьяна.
— Ну а кому кривизна нужна? — хмыкнул деверь.
— Мы для себя строим. Хочется зайти, и чтобы душа радовалась. Как на картинке.
Татьяна вытерла предплечьем пот со лба. Спину ломило после пяти часов на коленях.
Две недели назад всё пело совсем другими голосами. На воскресном обеде свекровь лично подкладывала невестке лучшие куски запечённого мяса.
Серафима Павловна заглядывала в лицо, подливала морс и гладила невестку по плечу.
— Танюша у нас мастерица, золотые руки! — приговаривала свекровь, вздыхая с умилением.
— Сама в трёшке ремонт подняла, ни один мужик так не сделает!
А Кирюшенька жильё взял в бетоне, из сил выбился. Коробка пустая, ветер гуляет.
А чужие отделочники ломят такие деньги — форменный грабёж среди бела дня!
Муж тогда только плечами пожал. Алексей вообще не любил спорить с матерью.
— Помочь надо, Тань, — бубнил муж в машине по дороге домой.
— Младший ведь. Свои люди.
Я в субботу мешки потаскаю, растворы замешаю. В четыре руки за пару выходных управимся.
Татьяна тогда согласилась. Думала зайти, накинуть плитку на ровные стены, затереть швы и забыть.
В субботу сказка рассыпалась в прах.
Алексея с рассветом выдернули на автобазу чинить сцепление у дежурного автобуса.
А новостройка встретила Татьяну завалом стен на три сантиметра. И полным отсутствием грунтовки.
— Клей я самый дешёвый взял, — бодро объявил Кирилл, скинув у порога пять мешков.
— За марку переплачивать дураков нет.
Прилипнет, куда он денется! И плитку по уценке урвал на складе. Последние коробки отдали за полцены!
Плитка оказалась кривой. Разного размера, винтом, с перепадом толщины в добрых три миллиметра.
Такую даже опытный мастер материт через слово, подгоняя каждый угол вручную.
Татьяна два дня вытягивала плоскость правилом. Месила тяжеленный клей вручную и ровняла керамику миллиметр за миллиметром.
А Кирилл с молодой женой укатили за город.
— У Лесеньки от цементной пыли голова разболелась, — сообщил деверь по телефону.
— Мы на речку махнули, шашлык пожарим.
Ты там дверь захлопни, как закончишь!
И вот теперь хозяева вернулись.
Следом за Кириллом в прихожую вплыла Олеся. Длинный мятный свитер благоухал сладкими духами.
Девушка брезгливо обошла таз с раствором, заглянула в санузел и скривила накрашенные губы.
— Ой, — протянула невестка.
— А почему швы серые? Я же Кириллу говорила, что хочу чисто белые! Белый цвет визуально расширяет пространство!
Татьяна расстегнула липучки строительных наколенников и поднялась с пола.
— Белый шов на полу через пару недель станет грязно-бурым, — ответила Татьяна.
— Я положила влагостойкую смесь цвета графита.
Она намертво держит воду.
— Ну вот, опять никакой инициативы не спросили, — надулась Олеся.
— И вообще, почему так долго?
В интернете люди за два дня весь санузел под ключ сдают.
А ты третьи сутки ковыряешься. Мы рассчитывали, ты к вечеру и коридор выложишь.
Кирилл подошёл ближе, встал за спиной жены и постучал пальцем по свежему ряду.
— Слышь, Тань, а наружные углы чего ровные?
— А какие они должны быть? — прищурилась Татьяна.
— Олеся видео смотрела, сейчас нормальные плиточники угол под сорок пять градусов запиливают! — выдал деверь с умным видом.
— Без дешёвых накладок.
Спил аккуратный делают алмазным кругом. Сделай нам так же. Тебе же не трудно, ты же специалист.
Татьяна молча взяла двухметровое алюминиевое правило. Прижала ребром к углу.
Внизу рейка легла плотно, а вверху между металлом и стеной свободно проходила ладонь.
— Видишь зазор? — спросила она.
— Ну щель, — дернул плечом Кирилл.
— Ты мастер, клеем вытяни.
— Запил под сорок пять делают на ровном керамограните первого сорта, — отрезала Татьяна.
— А твоя уценка раскрошится под диском в труху.
Я привезла вам пластиковые уголки в тон. Вон на подоконнике лежат.
Олеся двумя пальцами подцепила упаковку, поморщилась и бросила пластик прямо в кучу строительного мусора.
— Деревня какая-то! — бросила девушка.
— Пластик для нищих. И в прихожей переход порожком не вздумай закрывать.
Пусть всё единым полотном идёт. Мы завтра друзей на новоселье позвали, хотели квартирой похвастаться.
— Друзей позвали, значит, — повторила Татьяна.
Она развернулась, взяла влажную губку и начисто отмыла рабочий шпатель.
Затем выключила лазерный уровень, аккуратно уложила прибор в мягкий ящик и щёлкнула замками.
Следом в сумку отправились плиткорез, резиновая киянка, гребёнка и алмазные бруски.
Кирилл нахмурился.
— Ты чего вещи собираешь? Время только четыре. До вечера ещё ряд выгнать успеешь.
Татьяна не удостоила его ответом. Подхватила тяжёлый инструментальный ящик, взяла станок и шагнула к выходу.
— Эй, Тань! — крикнул деверь в спину.
— Ты куда инструмент потащила? Лёха сказал, ты всё до конца сделаешь!
Татьяна спустилась во двор. Открыла багажник своей старенькой машины, аккуратно задвинула коробки вглубь и захлопнула крышку.
Из подъезда выскочил Кирилл. За ним торопилась Олеся, кутаясь в мятный свитер.
— С ума сошла?! — взвился деверь, подбегая к машине.
— Там клей в ведре колом встанет!
Стена не доделана! У нас гости завтра! Обиделась на угол под сорок пять градусов?!
Татьяна облокотилась на дверцу машины и прямо посмотрела на родственника.
— Никаких обид, Кирилл. Хочешь запил под сорок пять градусов? Хочешь ровные полы без швов?
— Конечно хочу! — выпалил деверь.
— Я для себя делаю!
— Тогда открывай сайты объявлений, — спокойно произнесла Татьяна.
— Находи профессиональную бригаду.
Они тебе за сбитые наплывы насчитают, за выравнивание твоих кривых углов накинут и за твою ломаную плитку тройной тариф возьмут.
Сдерут две твоих зарплаты за неделю.
Кирилл побагровел и замахал руками перед её лицом.
— С ума сошла?! Какие чужие мастера?! Мы же договаривались по-семейному!
Семья с родных копейки не считает! Мы же родня, Тань! С родных грех деньги драть!
— По-семейному — это когда вы вдвоём с утра таскаете мешки, моете инструмент и выносите за собой мусор, — отчеканила Татьяна.
— А когда вы уезжаете на речку жарить мясо, а потом возвращаетесь в чистых вещах и начинаете раздавать барские указания — это наёмная работа.
Бесплатной прислуги здесь нет.
— Да пошла ты! — взвизгнула Олеся из-за спины мужа.
— Думали, от души человеку не в лом помочь!
А ты меркантильная хамка! Да мы за копейки с вокзала людей наймём, они нам за сутки всё постелют!
— Нанимайте с вокзала, — кивнула Татьяна.
— Только сначала покажите им свои кривые коробки.
Во двор въехала машина Алексея. Муж заглушил мотор, вылез из кабины в грязной рабочей куртке и растерянно уставился на собравшихся.
— Что здесь происходит? — спросил Алексей, переводя взгляд с брата на жену.
— Тань, ты почему всё в багажник побросала?
Кирюха, ты чего кричишь на весь двор?
— Жена твоя нас бросила посреди ремонта! — заорал деверь, тыча пальцем в сторону Татьяны.
— Пришла, разворотила ванную, наляпала серого клея и свалила!
Ещё и условия ставит! Полюбуйся на свою благоверную!
Алексей виновато посмотрел на Татьяну, замялся и почесал затылок.
— Тань… Ну чего ты перед соседями цирк устроила? Это же Кирюха. Младший.
Ну брякнул глупость про эти углы… Неудобно ведь. Пойдём наверх, доделаешь по-быстрому. Вечером рыбы пожарим, посидим…
Татьяна молча достала из кармана ключи от квартиры девера и протянула их мужу. Тот машинально взял связку.
— Хочешь по-быстрому? — спросила Татьяна.
— Поднимайся на этаж. Ведро с клеем стоит посреди коридора.
Шпатель я помыла. Бери и клади сам. Своими руками. По-братски.
Алексей опустил глаза и уставился на пыльные носки рабочих ботинок.
— Тань, ну я не умею плитку класть… Я только испорчу всё.
— Вот именно, — припечатала Татьяна.
— Ты не умеешь. Они пальцем пошевелить не хотят. А я умею.
Но горбатиться на тех, кто ноги об меня вытирает, я больше не стану. Захотите доделать — берите инструмент в руки. Сами.
Она села за руль и повернула ключ в замке.
Кирилл продолжал кричать ругательства вслед, Олеся дёргала его за рукав, требуя вызвать такси, а Алексей остался стоять посреди двора с ключами в опущенной руке.
Прошло два месяца.
Новоселье Кирилл с Олесей справили ближе к Новому году. Мастеров по объявлению нанять всё-таки пришлось.
Работники долго ругались на кривые стены, содрали с деверя кругленькую сумму за исправление кривизны, а края плитки закрыли самым дешёвым белым уголком.
Запиливать кривую уценку под сорок пять градусов отказались наотрез.
На юбилей свекрови в декабре собрались всей семьёй.
Кирилл с женой демонстративно сели на дальний край стола, уткнувшись в тарелки и делая вид, что Татьяны в комнате нет.
Алексей тихо сидел рядом с женой, виновато подкладывая ей на тарелку рыбную нарезку.
Серафима Павловна разлила морс по бокалам, окинула печальным взором сыновей и тяжело вздохнула.
— И надо же было случиться такому греху, — нараспев завела свекровь, глядя в потолок.
— Чужим хапугам с улицы две зарплаты отвалили ни за понюшку табака.
Чужие дяди нажились на наших ребятах. А ведь могли бы по-семейному всё устроить… Свои же люди! Родная кровь!
Татьяна взяла кусок пирога с капустой, отломила край и чуть заметно усмехнулась.
Спорить она не стала. Свои люди за этим столом всегда умели ценить только собственный карман.
