За столом не хватало одного прибора.
Анна заметила это не сразу. Вместе с администратором она проверяла рассадку на завтрашнюю свадьбу и поправляла карточки гостей. До регистрации оставались сутки; вечером собрали родных и нескольких коллег жениха, чтобы на следующий день не выяснять в спешке, кто где сидит.
Карточка отца Анны лежала на краю стола. Тарелки перед ней не было.
— Здесь забыли сервировку, — сказала Анна официантке.
Та удивлённо посмотрела на список.
— Мне сказали это место пока не накрывать.
Анна хотела спросить, кто именно сказал, но в этот момент Максим позвал её из коридора. Он стоял у служебной двери и говорил с её отцом так тихо, как говорят, когда не хотят устраивать сцену при гостях.
Николай Андреевич держал в руках свой пиджак. Рядом на тумбе лежала коробка с небольшими подарками для гостей.
— Я сам отнесу, — сказал он.
— Да не в коробке дело, — ответил Максим. — Просто не надо ходить через зал, когда люди уже собираются.
Анна остановилась за дверью. Ни отец, ни жених её пока не видели.
И тогда Максим произнёс фразу, после которой завтрашняя свадьба уже не могла остаться прежней.
Он слишком часто говорил: «Какая разница?»
Когда Анна познакомила Максима с отцом, никакой ссоры не было.
Максим умел производить хорошее впечатление. Работал в банке почти десять лет, недавно стал руководителем регионального направления и привык начинать знакомство с вопроса о должности.
— А вы чем занимаетесь? — спросил он Николая Андреевича за первым ужином.
— Сейчас на вахте в школе сижу, — ответил тот. — Три смены в неделю.
Максим кивнул.
— Понятно.
На этом разговор закончился.
Анна тогда не заметила паузы. Отец почти тридцать лет преподавал математику, а после пенсии два года просидел дома и начал маяться от безделья. Потом знакомая завуч предложила подменять школьного вахтёра, и вскоре он сам попросил постоянные смены.
— Мне до школы семь минут пешком. Лучше, чем дома сидеть, — объяснял он дочери.
Максим про прежнюю работу тестя не спрашивал.
Первый неприятный разговор случился месяца через четыре. Максим собирал дома коллег и между делом сказал:
— Если зайдёт разговор про родителей, ты только не начинай подробно про папину работу.
Анна поставила на стол тарелку с нарезанным пирогом и посмотрела на него.
— А что в ней такого?
— Ничего. Просто будут люди из головного офиса. Зачем им знать лишнее?
— Что именно лишнее?
Максим поморщился, словно она нарочно делала вид, что не понимает.
— Ань, ну зачем цепляться? Я не про твоего отца. Я вообще про разговоры.
Вечером Максим был приветлив, и Анна решила, что придралась. Но потом появились другие мелочи. Когда курьер долго искал подъезд, он при Николае Андреевиче бросил: «Сейчас кого угодно берут». Когда отец Анны помог собрать шкаф в прихожей, Максим после его ухода сказал, что проще было вызвать мастера, «чтобы не выглядело по-деревенски». Перед свадьбой предложил купить будущему тестю новый костюм.
— У папы хороший.
— Я просто хочу, чтобы на фотографиях всё смотрелось нормально.
Неприятное у Максима почти всегда звучало как забота, и Анна слишком часто уступала.
Чем ближе была свадьба, тем короче становился список «своих»
За месяц до регистрации Максим начал составлять рассадку.
Поначалу всё было обычно. Потом председатель правления банка Сергей Павлович сообщил, что будет в городе на совещании и сможет приехать на вечер накануне свадьбы.
Максим воспринял это почти как служебное событие.
— Он редко ходит на такие вещи. Надо всё нормально организовать.
— У нас семейный праздник, а не заседание.
Максим пересадил двух шумных друзей подальше и попросил мать не заводить длинные разговоры о даче.
Когда Анна увидела карточку отца почти у края длинного стола, ей это не понравилось.
— Почему папа здесь?
Максим не поднял головы.
— Какая разница? Он рядом с твоей тётей.
— А твои родители рядом с нами.
— Потому что моя мама помогает с гостями.
— Папа тоже помогает.
Максим наконец посмотрел на неё.
— Ань, не начинай. Завтра пересядем как угодно. Сегодня здесь будут мои руководители, мне надо хотя бы один вечер провести без семейного хаоса.
Она сама переставила карточку Николая Андреевича ближе к своему месту.
Максим ничего не сказал.
На следующий день выяснилось, что он просто попросил администратора вернуть всё обратно.
Это был первый момент, когда Анна уже не смогла сделать вид, будто речь идёт о разнице вкусов.
— Ты за моей спиной поменял рассадку?
— Я вернул первоначальный вариант.
— Который выбрал ты.
— Потому что он удобнее.
— Для кого?
Максим несколько секунд молчал, потом ответил:
— Для всех.
Потом приехала Лидия Степановна с коробками для гостей, началась суета, и Анна снова отложила неприятный разговор.
Вечером перед свадьбой отец оказался лишним
Николай Андреевич приехал в ресторан раньше остальных. Так он делал всегда: если договорились к шести, в без десяти шесть уже был на месте.
У входа администратор одновременно отвечала по телефону и пыталась занести внутрь две коробки. Николай Андреевич придержал дверь, взял одну коробку и спросил, куда поставить.
— В малый зал, пожалуйста. На тумбу у стены.
Он отнёс коробку, потом помог перенести ещё одну. Пиджак снял и повесил на спинку свободного стула, чтобы не помять рукава. Именно в этот момент Максим вышел из зала.
— Николай Андреевич, оставьте, пожалуйста. Здесь сотрудники есть.
— Да я уже закончил.
— Просто гости сейчас пойдут.
Отец Анны посмотрел на него с лёгким недоумением.
— И что?
— Ничего. Наденьте пиджак, пожалуйста.
Николай Андреевич молча взял пиджак со спинки стула.
В коридор вышла Лидия Степановна. Она знала будущего свата плохо и, кажется, до сих пор путалась в его работе.
— Это папа Ани? — спросила она сына.
— Да.
— Он в школе работает?
Максим понизил голос, но не настолько, чтобы Анна за дверью не услышала:
— Твой отец вахтёр? Пусть ест на кухне, — заявил жених. — Пока Сергей Павлович здесь, так всем будет спокойнее.
Николай Андреевич первым заметил дочь.
— Аня.
Максим обернулся. Он явно не собирался говорить это при ней.
— Что значит «на кухне»? — спросила она.
— Да господи, не буквально же. Там есть служебная комната, можно спокойно посидеть, перекусить. Через час, когда все рассядутся, подойдёт.
Николай Андреевич уже надевал пиджак.
— Я лучше домой съезжу.
— Пап, ты никуда не поедешь.
— Ань, завтра тяжёлый день. Вам сейчас не до этого.
Максим воспользовался его спокойствием сразу.
— Вот видишь? Николай Андреевич сам всё понимает.
Анна резко повернулась к нему.
— Нет. Он просто не хочет унижаться перед тобой.
Лидия Степановна вмешалась мягким голосом:
— Дети, ну что вы начинаете накануне регистрации? Максим нервничает, у него начальство приехало. После свадьбы сами будете смеяться.
Анна посмотрела на неё.
— Над чем?
Та не ответила.
Через десять минут Николай Андреевич согласился остаться, но попросил не выяснять отношения при гостях. Максим сухо извинился за «неудачную формулировку», и со стороны могло показаться, что конфликт исчерпан.
Но за столом Анна увидела: перед отцом по-прежнему не было тарелки.
Она сама позвала официантку.
— Накройте, пожалуйста, это место.
Максим тихо сказал:
— Аня, только не сейчас.
— Именно сейчас.
Тарелку поставили на стол, рядом положили приборы, принесли бокал для воды. Обычные действия заняли меньше минуты.
Максим смотрел на происходящее так, будто ему демонстративно испортили весь вечер.
Человек, перед которым Максим хотел выглядеть безупречно
Сергей Павлович приехал около семи.
Максим заметил его через стеклянную дверь и почти сразу вышел навстречу. Несколько сотрудников банка поднялись со своих мест. Анна осталась рядом с отцом.
Председатель вошёл в зал, пожал руку Максиму, поздравил его с предстоящей свадьбой и уже собирался снять пальто, когда посмотрел в сторону стола.
Он замер.
Анна заметила это первой.
Сергей Павлович отдал пальто в гардероб и прошёл мимо Максима.
— Николай Андреевич?
Отец Анны поднялся.
Секунду он всматривался в гостя, потом улыбнулся.
— Серёжа Крылов?
Председатель рассмеялся.
— Узнали всё-таки.
Они пожали друг другу руки, и по тому, как Сергей Павлович держал ладонь бывшего учителя обеими руками, стало понятно: это не вежливое знакомство.
— Сколько лет прошло? — спросил он.
— Больше тридцати.
— Я вам до сих пор одну контрольную припоминаю.
— Значит, заслужил.
За столом засмеялись.
Максим стоял чуть в стороне.
— Сергей Павлович, вы знакомы?
Председатель повернулся к нему.
— Конечно. Николай Андреевич у нас математику вёл. И классным руководителем был два года. Если бы не он, я после девятого класса вообще хотел уйти куда-нибудь работать.
Николай Андреевич махнул рукой.
— Сам бы дошёл.
— Не дошёл бы. Я тогда умный был только по собственному мнению.
Он сел рядом с бывшим учителем, хотя для него приготовили другое место.
Никто из гостей не знал про разговор в коридоре. Сергей Павлович Максима не отчитывал, но тому и без этого стало не по себе.
Председатель спрашивал Николая Андреевича про школу и одноклассников.
— А сейчас вы всё там же? — спросил Сергей Павлович.
— Почти. На вахте теперь сижу.
— Серьёзно?
— А что мне дома делать? Там хоть люди ходят.
Сергей Павлович улыбнулся.
— Это на вас похоже.
Ни удивления, ни неловкости в его голосе не было.
Максим подошёл к ним минут через пятнадцать и предложил пересесть за центральный стол.
— Сергей Павлович, вам там будет удобнее.
— Мне и здесь нормально.
— Тогда Николай Андреевич тоже может пересесть.
Отец Анны посмотрел на свою тарелку.
— А я уже сел. Зачем бегать?
Максим улыбнулся слишком быстро.
Анна заметила другое: после появления председателя Максим ни разу не назвал её отца «вахтёром». Только Николаем Андреевичем.
Утром в загс поехали не все
Перед уходом Сергей Павлович ещё раз пожал руку бывшему учителю и пообещал как-нибудь заехать в школу.
Максим проводил его до выхода и вернулся уже почти прежним: собранным, уверенным, с тем выражением лица, с которым обычно закрывал неприятные разговоры.
— Ну вот, — сказал он Анне. — Всё прошло нормально.
Она стояла у окна и застёгивала сумку.
— Что именно?
— Вечер. Ты переживала зря.
— Я переживала не из-за вечера.
Максим устало выдохнул.
— Опять начинаем?
— Нет. Заканчиваем.
Он несколько секунд смотрел на неё, потом усмехнулся.
— Из-за одной глупой фразы?
— Не из-за одной. Просто раньше я каждый раз находила тебе объяснение.
— Какое ещё объяснение?
Анна стала перечислять не всё, а только то, что вспомнилось сразу: просьбу молчать о работе отца, костюм, рассадку, фразу про курьера, сегодняшнюю кухню. Максим перебил её на середине.
— Ты сейчас специально собираешь всё подряд, чтобы сделать из меня чудовище.
— Нет. Чудовищем ты не являешься. Ты просто считаешь, что к человеку можно относиться по-разному в зависимости от того, кто на него смотрит.
— Это вообще не так.
— Пока ты думал, что папа просто вахтёр, ему не нашлось тарелки. Когда выяснилось, что председатель банка его ученик, ты предложил пересадить его в центр.
Максим замолчал.
Николай Андреевич находился в другом конце зала и разговора не слышал.
— Хорошо, — наконец сказал Максим. — Я был неправ. Я извинюсь ещё раз. Завтра свадьба, Ань. Мы год к этому шли.
— Регистрация завтра в одиннадцать. Значит, у нас ещё есть время её отменить.
Он явно не ожидал именно этого.
— Ты не можешь всерьёз.
Анна сняла помолвочное кольцо и положила его на стол рядом с Максимом. Не бросила, не швырнула — просто положила.
— Могу.
Лидия Степановна подошла минут через пять и сразу заговорила о гостях, оплаченной площадке и о том, «что люди скажут».
— Завтра разберусь со своей частью расходов, — ответила Анна. — Остальное решайте с Максимом.
Регистрация была назначена на следующее утро. Анна на неё не пришла. За час до назначенного времени Максим написал в мессенджере: «Ты точно всё решила?»
Она ответила: «Да».
Николай Андреевич в тот день тоже никуда не поехал. У него была смена в школе с восьми утра. Анна пришла к нему около полудня с двумя горячими пирожками из пекарни возле дома.
Через стекло вахты было видно, как отец записывает фамилию посетителя в журнал и выдаёт ему гостевой пропуск.
— Ты чего здесь? — спросил он, открывая ей дверь изнутри.
— Пообедать пришла.
— А у меня чай есть.
Он достал из шкафчика две обычные кружки, поставил их на стол и включил чайник.
Телефон Анны завибрировал. Сообщение было от администратора ресторана: часть предоплаты удалось вернуть, остальное удержали за позднюю отмену.
Она прочитала, убрала телефон в сумку и разломила пирожок пополам.
Через несколько минут у входа остановилась машина. Из неё вышел Сергей Павлович без сопровождающих, с небольшим пакетом в руке.
Николай Андреевич посмотрел на дочь и усмехнулся.
— Вот ведь обещал заехать.
Анна подвинула третью кружку к свободному месту.
