— Мы твою машину продали, чтобы сестре ипотеку закрыть, мы же родня! — хитро улыбнулась свекровь и поправила очки на цепочке.
Рената так и осталась стоять у балконной двери с домашней кофтой в руках. Внизу, возле лавочки у подъезда, где ещё вчера вечером стояла её вишнёвая ласточка, теперь красовался соседский фургон.
— То есть как продали? — переспросила Рената, поворачиваясь к кухонному столу.
— Илья, твоя мама сейчас шутит?
Муж сидел на табурете в мягкой толстовке и упорно разглядывал узор на ситцевой скатерти.
Рядом с Ангелиной Трофимовной устроилась золовка Эмма. Та самая Эммочка, ради которой в этой семье вечно требовалось чем-то жертвовать.
— Ренат, ну ты чего начинаешь с порога? — недовольно буркнул Илья, не поднимая глаз.
— Так вышло. Потом разберёмся.
— Когда это потом? — Рената сделала шаг к столу.
— Где моя машина, Илья?
— Уехала твоя машина! — задорно отозвалась Эмма и постучала ярким маникюром по блюдцу.
— Всё, тю-тю! Можешь ручкой помахать!
Семья у них сложилась, прямо скажем, показательная. Рената и Илья расписались пять лет назад и жили в добрачной двушке Ренаты. Машину купили два года назад.
Половину суммы Рената откладывала с премий, а вторую половину добавил её отец, Родион Кузьмич, к юбилею дочки. Вот только записали автомобиль на Илью.
У мужа водительский стаж был больше, страховка выходила дешевле, да и бегать по инстанциям Ренате тогда было некогда. Кто же знал, что эта экономия выйдет таким боком.
Зато родня мужа устроилась ещё краше. Три года назад Ангелина Трофимовна продала свою старую квартиру в области, чтобы отдать деньги дочке на первый взнос за студию в новостройке.
Сама свекровь вместе с Эммой временно попросилась пожить в просторную трёшку на соседней улице. Трёшку эту как раз тогда купил Родион Кузьмич.
Хотел сдавать на пенсии, но зять так жалобно просил приютить маму и сестру за оплату коммуналки, что тесть махнул рукой. Пускай, мол, поживут, пока дом Эммы строится.
Самое смешное, что Илья, как истинный благодетель, маме и сестре приврал. Сказал, будто эту трёшку они с Ренатой взяли себе на будущее, но ради любимой родни готовы потесниться.
Ангелина Трофимовна свято верила, что живёт в квартире сына, и чувствовала себя там полноправной хозяйкой.
А студию Эммы сдали ещё год назад. Вот только съезжать из чужой трёшки дамы почему-то не торопились.
— Никто не шутит, деточка! — затараторила Ангелина Трофимовна, одёргивая вязаную жилетку.
— У Эммочки проценты по ипотеке грабительские! Девчонка ночами не спит, переживает. А тут подвернулся отличный покупатель, дал хорошую цену наличными. Илюша вчера всё оформил, и мы сразу в банк поехали!
— Подождите, — Рената опустилась на край дивана и устало потёрла виски.
— Вы продали мою машину? На которую папа давал деньги?
— Ну по документам-то машина Илюшина! — вставила Эмма, поправляя свежую укладку.
— Подумаешь, железка! Мне нужнее.
— В смысле — тебе нужнее? — Рената уставилась на золовку.
— Я на этой машине каждый день в больничку на дежурства езжу!
— Ой, не прибедняйся! — махнула рукой Эмма.
— Я теперь свободную студию сдавать буду, хоть вздохну по-человечески. На юг слетаю, пальто себе новое куплю. А ты ещё заработаешь, у тебя должность хорошая!
Рената минуту смотрела в одну точку на кухонном гарнитуре.
В голове не укладывалось, как взрослые люди могут на голубом глазу сидеть у неё дома, трескать её оладьи со сметаной и радоваться тому, что обчистили её карманы.
— Илья, — негромко позвала она.
— Ты взял второй комплект ключей с комода, пока я была на сутках?
— Мама права, Ренат! — вдруг огрызнулся муж и заёрзал на табурете.
— Семья — это главное! Эмму бы банк сожрал с этими платежами.
— И поэтому ты втихаря стащил документы? — спросила Рената.
— Даже не позвонил мне?
— А смысл тебе звонить? — набычился Илья.
— Ты бы сразу концерт закатила! Начала бы папе своему жаловаться! А так — дело сделано.
Тебе до работы на маршрутке двадцать минут ехать, корона с головы не упадёт, в пробках стоять не будешь!
— Вот именно! — подхватила Ангелина Трофимовна с напором.
— Не обеднеешь, деточка! Мы же родня, должны выручать друг друга. Пешком ходить вообще для здоровья полезно!
— Для чьего здоровья, Ангелина Трофимовна? — с прохладцей уточнила Рената.
— Для вашего?
— Ты мне не дерзи! — прицыкнула свекровь и грозно сдвинула брови.
— Я мать твоего мужа! Илюша поступил как настоящий мужик. Зато у Эммочки теперь жильё без долгов. Вот, даже справку в банке дали, что кредит полностью закрыт!
Золовка с довольным видом помахала в воздухе сложенной вдвое банковской справкой и спрятала её обратно в лаковую сумочку.
— Значит, ипотеку закрыли, — задумчиво произнесла Рената, поднимаясь с места.
— И справка на руках. Ну надо же, какая красота.
— А ты как думала! — хихикнула Эмма.
— Мы люди деловые, деньгами не сорим. Вложили в недвижимость, а не в твой бензин с колёсами. От твоей тачки одни растраты были — то резину зимнюю купи, то страховку оплати!
— И то правда, — без пафоса согласилась Рената.
— Одни растраты от вас.
Она подошла к серванту, открыла верхний ящик и достала оттуда запасную связку ключей с жёлтым брелоком.
— А где вы жить собираетесь, деловые люди? — мимоходом спросила она.
— Как это где? — опешила Ангелина Трофимовна.
— У себя, в трёшке! Мы там вчера шторы в гостиной постирали, кстати. Илюша обещал нам к лету балкон застеклить и диван новый в зал купить.
— Да-да, — поддакнула Эмма, намазывая оладушек сгущёнкой из банки.
— А то старый совсем продавился, спина болит. И вообще, Рената, могла бы и порадоваться за золовку! Сидишь мрачнее тучи, будто у тебя последнее отобрали!
— В какой такой вашей трёшке? — переспросила Рената, пряча ключи в карман домашних штанов.
— Ренат, хватит заводиться! — насторожённо подал голос Илья, поднимаясь из-за стола.
— Ты чего затеяла? Зачем ты ключи взяла?
— Ничего особенного. Порадуюсь за вашу родню, — отшутилась Рената и шагнула в прихожую.
— Вы пока доедайте оладьи, а мне позвонить надо.
— Стой! Кому это ты звонить собралась?! — крикнула ей в спину Ангелина Трофимовна.
— Только посмей свата баламутить! Родион Кузьмич человек серьёзный, ему волноваться вредно!
Рената не ответила. Она зашла в спальню, плотно прикрыла дверь и взяла с тумбы телефон. Долго уговаривать Родиона Кузьмича не пришлось. Услышав про проданную машину, отец только крякнул в трубку.
— Чтоб я этого щегла больше рядом с тобой не видел, — строго сказал Родион Кузьмич.
— Как он смел твоё имущество трогать? Я же полжизни эти деньжищи откладывал, чтобы ты по автобусам в гололёд не тряслась!
— Пап, они думают, что трёшка на соседней улице — Илюшина, — тихонько сказала Рената.
— Он им наврал три года назад. Сказал, что это он им хоромы предоставил.
В трубке на секунду воцарилось молчание, а потом отец гулко рассмеялся.
— Ах вон оно как! Благодетель за чужой счёт! — проворчал Родион Кузьмич.
— Ну ничего, сейчас мы им устроим новоселье. Бумаги на квартиру у тебя?
— У меня, на антресоли в жестяной коробке лежат.
— Доставай. Через полчаса буду у подъезда, дочка. Как раз племянник мой с женой у меня на даче гостят, помнишь, они съёмную квартиру искали?
Вот мы их сейчас с вещами и привезём. Хватит нянчиться с этими захребетниками.
Рената быстро переоделась в джинсы и тёплый свитер, достала с антресоли документы и сунула их в сумку.
Когда она вышла в прихожую и сняла с крючка у двери своё пальто, троица на кухне весело обсуждала планы на будущее.
— Я так думаю, мамуль, сдадим студию каким-нибудь айтишникам, — щебетала Эмма.
— Они тихие и платят вовремя. Будем каждый месяц денежки делить! Половину мне на булавки, половину тебе к пенсии!
— Золотые слова, доченька, — умилялась Ангелина Трофимовна.
— А Илюша нам коммуналку в трёшке перекроет, он же у нас добытчик!
— Ты куда это намылилась? — окликнул жену Илья, выглядывая в проём.
— У нас вообще-то семейный обед! Мама с Эммой специально приехали!
— Обедайте без меня, — мимоходом отозвалась Рената, обувая ботинки на приступке.
— Илья, а ты свои вещи сам соберёшь или мне за дверь выставить?
— Какие ещё вещи?! — взвизгнула Ангелина Трофимовна, выплывая в прихожую следом за сыном.
— Ты что себе позволяешь, милочка? Из-за какой-то ржавой тачки мужа из дома гонишь?!
— Тачка была двухлетняя и из салона, — напомнила Рената, завязывая шарф.
— А Илья у нас теперь человек щедрый, сестре жильё выкупил. Вот пускай с сестрой и мамой дальше живёт.
— Ты меня на понт не бери! — насупился Илья, хотя сам заметно струхнул.
— Думаешь, я за твои метры держусь? Да я к маме в трёшку уйду! Будешь потом локти кусать, сама прибежишь мириться!
— Правильно, сынок! — подбодрила его свекровь.
— Нечего перед ней унижаться! Поживёшь с нами в просторной квартире, в своей комнате, без её вечных попрёков! Пусть одна тут кукует, раз такая жадная!
— Вот-вот! — фыркнула Эмма, выглядывая из-за плеча матери.
— Иди собирай рубашки, Илюша! Пусть знает, как родню обижать!
— Ну-ну, собирай, — лукаво подмигнула Рената.
— Только ключи от моей двушки на полке у зеркала оставь. Чтоб к вечеру духу вашего тут не было.
Она открыла входную дверь и шагнула на лестничную площадку.
Возле подъезда уже тарахтел старенький внедорожник отца. Родион Кузьмич в своей неизменной куртке и с брезентовыми рукавицами на приборной панели сидел за рулём.
Густые усы топорщились от праведного гнева. На заднем сиденье расположился двоюродный брат Ренаты — двухметровый здоровяк с косой саженью в плечах — вместе со своей молоденькой женой.
— Садись, дочка, — скомандовал Родион Кузьмич.
— Едем в трёшку. Заодно и жильцов новых сразу заселим, пока твои родственнички у тебя на кухне сгущёнку ложками трескают.
— Здравствуй, дядь Родион, — улыбнулась Рената, забираясь на переднее сиденье.
— Ребята, вы как, готовы к переезду на скорую руку?
— Да мы хоть сейчас! — задорно отозвался двоюродный брат.
— У нас все пожитки в багажнике, две дорожные сумки да гладильная доска. Нам бы только крышу над головой, а с порядком мы мигом разберёмся!
Ехать до соседней улицы было всего ничего — пять минут со светофором. Поднявшись на третий этаж, Родион Кузьмич открыл дверь трёшки своим ключом.
В прихожей на полке для обуви громоздились лаковые сапоги и туфли Эммы, а на трельяже вперемешку валялись бигуди, чеки из парикмахерской и чужие косметички.
На кухне на плите стояла немытая сковорода, а на обеденном столе красовалась забытая чернильная тетрадь, куда свекровь записывала свои расходы.
— Ишь ты, обжились как у себя, — проворчал Родион Кузьмич, оглядывая квартиру.
— Даже карниз в спальне умудрились криво повесить. Ну, делать нечего, приступаем к сборам!
Работа закипела. За полтора часа в восемь рук они осторожно сложили вещи Ангелины Трофимовны и Эммы в дорожные сумки и картонные коробки из кладовки.
Двоюродный брат сбегал в хозяйственный магазин на первом этаже, купил новую личинку для замка и тут же с помощью отвёртки поменял её в двери.
Как раз когда последнюю коробку со шторами, вязаным пледом ручной работы и пузырьком валерьянки выставили на площадку у лифта, снизу послышались голоса.
Двери лифта разъехались. На площадку вышли раскрасневшаяся Ангелина Трофимовна, довольная Эмма и Илья, который тащил в руках две спортивные сумки со своими рубашками и зимними куртками.
Муж явно решил показать характер и с гордым видом перебраться к маме, ожидая, что Рената бросится за ним в слезах.
Увидев свои коробки у стены, свекровь остолбенела.
— Это ещё что за самоуправство?! — заголосила Ангелина Трофимовна на весь подъезд.
— Родион Кузьмич! Вы почему в квартире моего сына хозяйничаете?! Почему наши вещи на лестнице валяются?!
— В чьей-чьей квартире? — Родион Кузьмич шагнул вперёд, достал из кармана куртки выписку о собственности и развернул перед самым носом сватьи.
— Глазки-то протрите, уважаемая. Вот моя фамилия, вот печать.
Ангелина Трофимовна прищурилась, вглядываясь в строчки, и краска медленно отлила от её лица.
— Как это… ваша? — прошептала она.
— А Илюша…
— Трёшка эта моя личная! — отрубил Родион Кузьмич.
— Я её три года назад на свои кровные купил! И пустил вас пожить из милости за коммуналку, пока вы со своей стройкой разберётесь! А вы тут, гляжу, корни пустили?
У Эммы от удивления вытянулось лицо. Она медленно повернула голову и уставилась на брата.
— Илюша… — сдавленно выговорила золовка.
— Ты же говорил, это вы с Ренаткой купили! Ты же маме клялся, что всё оформлено на тебя, просто ты тестя прописал для вида!
— Ну… я хотел как лучше, — пробубнил Илья и сник, пятясь спиной к перилам.
— Чтобы мама не переживала, что у чужих людей живёт… Я же не думал, что они вот так приедут…
— Ах ты брехун! — рассвирепела Ангелина Трофимовна и с размаху стукнула сына сумочкой по плечу.
— Трепло бессовестное! Позорище! Ты зачем матери лапшу на уши вешал три года?!
— Мам, ну тише ты, соседи смотрят! — зашипел Илья, прикрываясь локтем.
Свекровь тут же взяла себя в руки, одёрнула жилетку и пошла в атаку на свата.
— Ну и что, что ваша! — заявила она с вызовом.
— Подумаешь, велика важность! Мы же родня! Не на улицу же вы нас выставите посреди бела дня! Илюша — ваш зять, мы имеем полное право тут находиться!
— Имели, пока совесть окончательно не потеряли, — осадил её Родион Кузьмич.
— Машину у моей дочки за спиной продали? Продали. Свадьбу, видать, забыли, кто вам отгрохал. Всё, лавочка закрылась! С вещами на выход!
— Да вы не посмеете! — притопнула ногой Эмма.
— Я никуда не пойду! Нам некуда идти, и вообще, тут мебели нашей полно! Вон торшер мой в углу стоит!
— Торшер сейчас вынесем, не переживай, — спокойно сказала Рената, опираясь плечом о дверной косяк.
— Остальная мебель тут вся папина, по чекам покупалась. А идти вам, Эммочка, есть куда.
— Это куда же?! — взвизгнула золовка.
— Под мост?!
— Зачем под мост? — удивилась Рената.
— Ты же сама утром хвасталась, что ипотеку за свою студию закрыла. Справкой передо мной махала. Вот и чудесно! Самое время новоселье справить.
— В студию?! — обомлела Ангелина Трофимовна, хватаясь за очки на цепочке.
— Ты в своём уме, Рената?! Да там же двадцать квадратов вместе с лоджией! Там даже кухни отдельной нет, плита почти у самой двери стоит! Как мы там поместимся?!
— Мама, я тебя к себе не звала! — тут же взвилась Эмма, поворачиваясь к матери.
— Ты чего на меня так смотришь?! Это моя квартира! Я её сдавать собиралась! Я туда жильцов уже присмотрела!
— Как это не звала?! — ахнула свекровь, вытаращив глаза на дочку.
— Эмма, ты белены объелась?! Я свою двушку в области продала, чтобы тебе первый взнос отдать!
Ты мне обещала, что мы сначала в трёшке у Илюши поживём, а потом ты меня не бросишь!
— Ну я же думала, трёшка Илюшина! — заныла Эмма, чуть не плача от досады.
— Где ты у меня спать будешь? На коврике у порога?! Там одна тахта стоит!
— Семья — это главное, Ангелина Трофимовна, — слово в слово повторила Рената утреннюю реплику свекрови.
— В тесноте, да не в обиде. Вы же родня, должны выручать друг друга. Пешком до маршрутки там, кстати, тоже недалеко. Для здоровья полезно.
— Рената, ну ты чего издеваешься? — жалобно подал голос Илья, переступая с ноги на ногу возле своих баулов.
— Ладно мама с Эммой, они разберутся… А я-то куда? Пойдём домой, а? Я погорячился с этими рубашками, бес попутал!
— Домой ты не пойдёшь, Илюша, — без нажима ответила Рената.
— Ключи от моей квартиры ты на полке оставил. А тут у тебя теперь две хозяйки есть, которых ты на мою машину променял. Вот к ним на двадцать квадратов и заселяйся.
— Втроём в студию?! — ужаснулась Эмма.
— Ещё и он?! Да ни за что на свете! Илья, ты кашу заварил, ты и расхлёбывай! Проси прощения у жены, падай в ноги тестю, делай что хочешь!
— Не поможет, — отрезал Родион Кузьмич.
— И вот ещё что, зятёк. Половину денег за проданную машину вернёшь Ренате до копейки.
Или сам принесёшь, или она с тобой при разводе через приставов поговорит. Срок тебе — до конца месяца.
Илья открыл было рот, чтобы поспорить, но тут из квартиры вышел двоюродный брат Ренаты с тем самым торшером Эммы в одной руке.
Глянув на плечистого парня сверху вниз, муж предпочёл промолчать, торопливо подхватил торшер и попятился к лифту.
— Ребята, заходите, располагайтесь, — тепло сказал Родион Кузьмич племяннику и его жене.
— Чайник на кухне есть, остальное докупите.
Тяжёлая металлическая дверь трёшки закрылась прямо перед носом притихшего семейства.
Свекровь лихорадочно хватала ртом воздух, глядя то на новую замочную скважину, то на гору коробок у лифта, то на сына с ненавистным торшером в руках.
Сдавать студию айтишникам и жить припеваючи за чужой счёт больше не получалось. На лестничной площадке уже начиналась бурная делёжка единственного спального места в новостройке.
К осени жизнь окончательно вошла в свою колею. После развода Илья, не желая связываться с суровым бывшим тестем, занял денег у друзей и вернул Ренате её долю за автомобиль.
А трёшка Родиона Кузьмича наконец-то начала приносить доход от аренды.
Эти деньги отец сразу отдавал дочке, так что уже в октябре у подъезда Ренаты снова стояла новенькая машина — ещё лучше прежней.
А в крохотной студии Эммы кипела настоящая семейная жизнь.
Илья спал на складном стульчике и старом матрасе прямо возле холодильника, потому что тахту у окна с боем отвоевала Ангелина Трофимовна, а хозяйке квартиры досталась раскладушка.
Говорят, свекровь теперь каждое утро пилит сына за то, что он мало зарабатывает, а Эмма прячет от брата и матери копчёную колбасу на верхней полке шифоньера.
Зато ипотека закрыта — всё как мечтали.
