— Лида, а ты чего это мои зимние сапоги в мусорный мешок пихаешь? — спросила Роза Кузьминична, застыв на пороге прихожей.
— На улице май месяц. Я их только вчера кремом начистила и на антресоль убрала!
Сноха даже ухом не повела. Сидела себе на корточках в розовом велюровом костюме и деловито затягивала пластиковые завязки на плотном чёрном мешке.
Над головой у неё гудели накрученные с утра крупные бигуди.
— Ой, мама, вы уже из поликлиники вернулись? — командирским голосом отозвалась Лида, ничуть не смутившись.
— А я тут порядок навожу. Вы же завтра в свою Ольховку уезжаете? Вот я и решила помочь со сборами. Логично же сразу всё забрать, чтобы сто раз не ездить!
— Зачем мне в мае сапоги на овчине? — удивилась Роза Кузьминична и поставила сетку с продуктами на тумбу в прихожей.
— Я на дачу до сентября еду. К осени вернусь.
Лида поднялась с колен и одёрнула кофту. Глянула на свекровь снисходительно, как на малое дитя.
— Ну зачем вам осенью обратно в город тащиться? — ласково затараторила сноха.
— Свекровь и в деревне проживёт, а двушка молодым нужна! Там у вас воздух, сосны, печка кирпичная. Муж ваш покойный водопровод в дом провёл, котёл поставил.
Живите себе на здоровье круглый год! Не эгоистка же вы, в самом деле? Зачем вам одной в двух комнатах куковать, пока мы с Лёшей по чужим углам маемся?
Роза Кузьминична нехотя опустилась на скамью в прихожей. Пять лет назад не стало её мужа. После его ухода она и правда вложила все сбережения в деревенский дом в Ольховке.
Утеплила веранду, перекрыла крышу. Уезжала туда с мая по октябрь, возилась с клубникой и отдыхала от суеты.
А три месяца назад единственный сын Алексей попросился пожить в её городской квартире.
Пожаловался, что хозяин их съёмного жилья задрал цену до небес. Сказал, им с Лидой нужно немного подкопить до лета.
Долго уговаривать мать не пришлось — сын всё-таки. Роза Кузьминична потеснилась и перебралась в маленькую спальню с балконом. Молодым уступила просторный зал.
Правда, за эти три месяца Лида ни разу не купила даже пачки порошка.
За коммуналку и продукты Роза Кузьминична платила со своей пенсии и приработка в ателье. Она терпела, считая недели до майского отъезда на дачу.
И вот теперь у её ног стояли три пухлых мешка с зимними вещами. А на полке у зеркала почему-то громоздились чужие флаконы и незнакомая шкатулка.
— Погоди-ка, милая моя, — с прохладцей сказала Роза Кузьминична, глядя на мешки.
— Это ты сама так придумала или с Лёшей посоветовалась?
— Ясное дело, с Лёшей! — фыркнула Лида, упирая руки в бока.
— Мы молодая семья, нам расширяться пора! На съёмном жилье деньжищи на ветер улетают. Ипотеку сейчас брать — настоящий грабёж. А тут целая двушка зря простаивает!
— Почему это простаивает? — нахмурилась свекровь.
— Я здесь живу.
— Ой, ну что вы заладили: «живу, живу»! — поморщилась сноха.
— Вам пятьдесят восемь лет, пора о покое думать! В деревне красота!
Автолавка два раза в неделю ходит, фельдшер через три дома. А мне в спальне место под маникюрный столик освободить надо? Надо!
— В моей спальне? — переспросила Роза Кузьминична.
— Ну не в зале же мне клиенток пилить! — возмутилась Лида.
— Плюс в субботу моя мама из области переезжает. Она как раз в вашей маленькой комнате и разместится.
Роза Кузьминична долго смотрела на сноху, потом устало потёрла виски. Кричать она не собиралась, но руки в карманы вязаной жилетки спрятала.
— Вот как? — тихонько уточнила она.
— Значит, мне в деревню под автолавку, а твоей маме — в мою спальню? Любопытно.
— Очень даже логично! — рубанула Лида.
— Моя мама мне по хозяйству помогать будет, пока я деньги зарабатываю. А вы с нами всё равно не уживётесь!
Вечно замечания делаете: то кастрюля на плите не мыта, то волосы в сливе! Так что забирайте свои сапоги, дублёнку и кастрюли старые.
— И куда же я их дену?
— В Ольховку свезёте! — махнула рукой сноха.
— Лёша вечером поможет коробки в багажник спустить.
Из большой комнаты послышалось покашливание. Дверь открылась, и в проёме показался Алексей.
Был он в домашних штанах, сутулился и виновато косил глазом в телефон. Оказывается, сидел дома в отгуле и всё прекрасно слышал.
— Лёша, — позвала Роза Кузьминична, поднимаясь со скамьи.
— Подойди сюда, сынок.
— Мам, ну ты чего начинаешь? — недовольно буркнул Алексей, останавливаясь у косяка.
— Лида же как лучше хотела. Ну правда, зачем тебе зимой в городе торчать? Слякоть, реагенты, соседи сверху топают. А в Ольховке ты сама говорила — благодать!
— То есть ты согласен, что твоя жена мои зимние вещи в мешки для мусора утрамбовала? — в лоб спросила мать.
— Ой, да не для мусора они, а для переезда! — вмешалась Лида.
— Обычные чистые мешки, большие и крепкие! Мы же о вас заботимся! Коробки тяжёлые, а мешки закинул в кузов — и порядок!
— Давай без сцен, мам, — промямлил Алексей и почесал затылок.
— Короче говоря, мы тут прикинули… Ты же в деревне почти ничего не тратишь. Пенсия капает, огород свой. А нам тут ремонт освежить надо.
— Какой ещё ремонт, Лёша? — насторожилась Роза Кузьминична.
— Обыкновенный! — подал голос сын, смелея под взглядом жены.
— Обои в твоей спальне старые, сервант этот громоздкий давно на свалку просится. Мы его завтра на помойку вынесем, чтобы тёще кровать поставить.
— Сервант, значит, на помойку? — Роза Кузьминична поправила пуговицу на жилетке.
— А ничего, что в этом серванте посуда моей покойной тётки, от которой мне эта квартира досталась?
— Старьё там одно! — отмахнулась Лида.
— Кому сейчас ваши супницы с позолотой нужны? Пылесборник! Молодым простор нужен!
— И то верно, — кинул фразу Алексей, разглядывая свои тапки.
— Не в музей же нам тут играть.
— Кстати, мама! — оживилась Лида, шагнув ближе.
— Вы бы карточку пенсионную Лёше оставили. В деревне банкоматов всё равно нет.
А мы вам раз в месяц будем крупу, масло и сахар привозить. Нам же сейчас на новую мебель не хватает!
— Даже так? — подняла бровь Роза Кузьминична.
— И карточку вам оставить?
— Ну а что такого? — пожала плечами сноха.
— Мы же одна семья! Вы в деревне на всём своём, вам деньги ни к чему. А нам каждую копейку считать приходится!
Вот тут у Розы Кузьминичны всякая жалость к «бедным молодым» испарилась в одну секунду. Картина была яснее некуда.
Сноха за три месяца обжилась, почувствовала слабину и решила выжить хозяйку из собственного угла. А родной сын, чтобы не перечить капризной жене, без слов сдал мать со всеми потрохами.
— Понятно, — без нажима произнесла Роза Кузьминична.
— Значит, в субботу твоя мама приезжает?
— Утром на автобусе! — обрадовалась Лида, решив, что свекровь сдалась без боя.
— Вы только не обижайтесь, Роза Кузьминична! Мы же свои люди! Я вам и баночки под заготовки уже на балконе собрала.
— Заботливая какая, — скупо улыбнулась свекровь.
— А то! — защебетала Лида.
— Вы к нам на Новый год в гости приезжайте, дня на два. На раскладушке на кухне вполне поместитесь!
— Какая ты щедрая, Лида, — хмыкнула Роза Кузьминична.
— На раскладушке у плиты в собственной квартире — это, безусловно, шик.
— Ну а почему только в вашей?! — тут же вспылила сноха.
— Лёша вообще-то ваш родной сын! Тут и его половина имеется! Он здесь с детства жил!
Роза Кузьминична скользнула глазами по сыну. Тот сразу уставился в пол и принялся ковырять носком тапка край половика.
— Лёша, а ты жене не сказал, чья это квартира? — спросила мать.
— А какая разница, мам? — пробубнил он себе под нос.
— Всё равно же потом мне достанется. Чего зря воздух сотрясать?
— В смысле — чья? — вытаращила глаза Лида, поворачиваясь к мужу.
— Лёша! Ты же говорил, она ваша общая!
— Моя она, Лидочка, только моя, — мягко пояснила Роза Кузьминична.
— Тётушка мне её подарила, ещё когда Лёша в школе учился. А у сыночка тут даже прописки нет.
Полгода назад выписался, когда с тобой ипотеку в области брать собирался, да так обратно и не вписался. Забыл, сынок?
— Да какая разница, Лид, мама же одна у меня! — поморщился Алексей, отмахиваясь от жены.
— Не выгонит же она родного сына на улицу! Правда, мам?
— Конечно, не выгоню, — миролюбиво согласилась Роза Кузьминична и шагнула к своей спальне.
— Я вообще скандалить не люблю. Раз в деревне воздух чище, поеду я завтра с самого утра в Ольховку. Даже вечера ждать не стану.
Сосед наш дачный как раз завтра в семь утра из города на своём пикапе возвращается. Он меня вместе с коробками и заберёт.
Лида расплылась в довольной улыбке и даже хлопнула в ладоши.
— Вот и чудненько! — пропела она.
— Я же говорила, Лёша, что мама у тебя золотая женщина, всё сама понимает! Давайте я вам и постельное бельё сразу соберу! А то у нас с мамой свои комплекты, сатиновые!
— Не трудись, Лида, сама управлюсь, — остановила её Роза Кузьминична.
Она зашла в свою маленькую комнату и прикрыла дверь. Из ящика комода первым делом забрала запасную связку ключей.
Потом бережно сняла с полок серванта тёткин фарфор, переложила его своими кофтами в картонной коробке и заклеила скотчем. Сапоги и пальто из мусорных мешков перекочевали в нормальные дорожные чехлы.
Когда через час она вышла на лестничную площадку вынести мусор, у окна как раз подметала ступеньки соседка снизу.
Очки на цепочке съехали у неё на кончик носа, а ситцевый халат в мелкий цветочек топорщился на боках.
— Батюшки, Кузьминична, чего это у тебя там молодые так громко мебель двигают? — вполголоса зашептала соседка, косясь на дверь.
— Сноха твоя с утра на балконе по телефону трещала! Хвасталась матери, что свекровь в глушь насовсем сплавляет! Мать честная, неужто правда уезжаешь?
— Уезжаю, соседнушка, — тихонько улыбнулась Роза Кузьминична.
— На всё лето уезжаю. Только скучно ведь молодым без присмотра будет. Ох, избалуются!
— Да уж эта вертихвостка тут такие порядки наведёт, держи карман шире! — запричитала соседка, опираясь на веник.
— И сервант твой грозилась на свалку выставить!
— Не выставит, — пообещала Роза Кузьминична и полезла в карман жилетки за телефоном.
— Пойду-ка я к тебе на полчасика, если пустишь. Мне один важный звонок сделать надо, чтобы молодые меня не подслушивали.
— Да заходи, милая, хоть до утра сиди! — обрадовалась та.
— У меня и пирожки с капустой подоспели!
Утром впотьмах, ровно в половине седьмого, Роза Кузьминична спустила с соседом-дачником свои коробки к подъезду.
Лида и Алексей даже носа из большой комнаты не высунули — спали без задних ног, празднуя лёгкую победу. Только сноха сквозь сон крикнула из-за двери:
— Мама, ключи на тумбе в прихожей оставьте!
— На тумбе, милая, всё на тумбе! — бодро отозвалась Роза Кузьминична.
Однако в пикап она села ненадолго. Доехала только до соседнего перекрёстка, где возле закрытой булочной уже стоял старенький универсал с решёткой в багажнике.
За рулём сидел её двоюродный племянник Василий — широкоплечий, усатый кинолог в плотной куртке защитного цвета.
С заднего сиденья и из багажника на Розу Кузьминичну с живым интересом таращились три огромные овчарки.
Ещё вчера утром Василий звонил ей в полной растерянности. В их загородном питомнике затеяли ремонт вольеров, а его самого перевели на всё лето дежурить на городскую базу.
Съёмное жильё мужику с тремя служебными псами никто сдавать не хотел ни за какие коврижки.
Вчера утром Роза Кузьминична хотела отказать — всё-таки в квартире жили Лёша с Лидой. Но после вечернего концерта с зимними сапогами и пенсионной карточкой передумала в один миг.
— Ну что, тёть Роза, гвардия к заселению готова! — басовито прогудел Василий, выходя из машины и пожимая ей руку.
— Деньги за коммуналку я тебе вперёд перевёл, с меня ещё и ремонт балкона в августе!
— Как же ты меня выручил, Васенька, — с улыбкой ответила она, протягивая ему связку ключей.
— Собачки-то у тебя шумные?
— Воспитанные, по команде строем ходят! — гордо сообщил племянник.
— Только лаять по утрам любят, когда разминку делают. Да ещё линяют маленько к лету. Но твои же вроде съехали?
— Почти съехали, Вася, — не моргнув глазом сказала Роза Кузьминична.
— Если вдруг там Лёшка с женой ещё в спальне нежатся — ты не тушуйся. Они как раз сегодня утром на съёмное жильё перебираются. Просто разбудить их некому!
— Понял, тёть Роза, не маленький! — сверкнул зубами Василий.
— Разбудим в лучшем виде! Езжай на дачу и не волнуйся, за квартирой и сервантом пригляжу как за родными!
Роза Кузьминична перебралась обратно в пикап, но попросила соседа задержаться у сквера ещё на пятнадцать минут. Уж очень ей хотелось посмотреть на окна своего второго этажа.
Ровно в восемь утра Лида проснулась от странного гула. По прихожей кто-то грузно топал тяжёлыми ботинками, а следом раздавалось частое, звонкое цоканье десятка мощных когтей по паркету.
— Лёша! — Лида толкнула мужа в бок.
— Твоя мать что, грузчиков наняла сервант забирать? Почему в прихожей кто-то так громко сопит?
Она накинула халат, распахнула дверь большой комнаты и вросла в пол.
Посреди прихожей сидели три здоровенные овчарки. Одна из них, чёрно-подпалая Буся, с весёлым поскуливанием уже жевала розовый пушистый тапок Лиды, который валялся у полки для обуви.
Два других пса — Рыжик и Пират — деловито обнюхивали её коробку с лаками для ногтей, шумно чихая от резкого запаха.
А из маленькой спальни, которую Лида уже отвела под мамину кровать и маникюрный столик, вышел незнакомый усатый мужик в тельняшке. В руках он держал брезентовые поводки и огромную резиновую кость.
— А-а-а! — взвизгнула Лида, пятясь обратно в зал и наступая мужу на босую ногу.
— Лёша! Волкодавы! Чужой мужик в доме!
Алексей выскочил из-под одеяла, запутался в простыне и вывалился в проём.
— Вы кто такой?! — тонким голосом выкрикнул он, прикрываясь дверью от любопытных собачьих морд.
— Как вы сюда попали?!
— Здорово, родня! — бодро гаркнул Василий, раскладывая поводки на гладильной доске.
— Я Вася, жилец новый! Тётя Роза меня на всё лето пустила за квартирой присматривать! Пират, фу, выплюнь эту розовую тряпку, мало ли где она валялась!
— Какой ещё жилец?! — заголосила Лида из-за спины мужа.
— Мы здесь живём! Это наша квартира! Мы свекровь в деревню отправили!
— Кто кого куда отправил — не моё дело! — добродушно прогудел Василий, почесывая Рыжика за ухом.
— Хозяйка ключи дала? Дала! Велела за порядком следить и посторонних не пускать! А вы, я так понимаю, Лёха с супругой?
Мне тётя Роза передала, что вы сегодня до обеда свои пожитки пакуете и на съёмную хату съезжаете!
— Да с какой стати?! — попытался набычиться Алексей, шагнув вперёд.
Но тут овчарка Пират глухо, утробно гавкнул. Звук был такой, что хрустальные подвески на люстре жалобно зазвенели. Алексей вмиг сник и попятился за порог.
— Вася? — растерянно пробормотал он, узнав двоюродного брата.
— Слышь, Вася, ты же из питомника? Какими судьбами?
— На городскую базу перевели, братан! — радостно подтвердил Василий.
— Так что мы теперь тут вчетвером хозяйничаем! Слушай, Лёх, вы со сборами не тяните до вечера, ладно? А то у нас в девять утра кормёжка по расписанию!
— Какая ещё кормёжка?! — прошептала побелевшая Лида.
— Обычная, собачья! — охотно пояснил Василий.
— Сейчас кастрюлю вашу большую возьму и рубец говяжий неочищенный варить поставлю! Духан, правда, на всю квартиру пойдёт — с непривычки глаза режет!
Но псам полезно. Да и простор моим ребятам нужен, мы в зале сейчас полосу препятствий из табуреток строить будем!
Лида схватила с тумбочки телефон и лихорадочно набрала номер свекрови.
— Алло, мама! — завопила она в трубку, когда Роза Кузьминична ответила.
— Вы в своём уме?! Тут ваш племянник с тремя зверюгами расхаживает! Одна псина уже мой тапок доедает! Что это всё значит?!
— Ой, Лидочка, связь за городом плохая, сосны шумят! — ласково отозвалась в трубке Роза Кузьминична под тихое посмеивание соседа за рулём.
— Ты же вчера сама сказала: не эгоистка же я, чтобы двушка зря пустовала! Вот я и пустила племянника Васю. Ему с собачками как раз простор нужен!
— Да вы что творите?! — чуть не плача, притопнула ногой Лида.
— Он же тут вонь на кухне разведёт! И шерсть кругом!
— Зато Вася за коммуналку вовремя платит и карточку мою пенсионную не клянчит! — задорно ответила свекровь.
— Да и сервант мой ему совсем не мешает!
— Но здесь же мы живём! — задыхалась от возмущения сноха.
— И моя мама в субботу утром приезжает! Куда мы пойдём?!
— Так вы же молодые, пробивные! — бодро заметила Роза Кузьминична.
— Вмиг себе жильё по карману найдёте! Там вам никто замечаний про грязные кастрюли делать не будет.
— Мама, немедленно выгоните его! — потребовала Лида.
— Лёша, ну скажи ей!
Алексей только руками развёл, косясь на широкую спину Василия и три клыкастые пасти.
— А если съезжать не хотите — оставайтесь! — великодушно разрешила в трубке Роза Кузьминична.
— Устраивайтесь с тёщей на раскладушке у плиты, я не жадная!
Только имейте в виду: Буся чужой храп страсть как не любит, сразу за пятки кусает! Ну всё, милая, мне пора, рассаду высаживать надо!
В трубке пошли короткие гудки. На лестничной площадке скрипнула входная дверь, которую Василий оставил приоткрытой, чтобы занести мешки с кормом. На пороге нарисовалась соседка снизу с тарелкой румяных пирожков.
— Батюшки, какая прелесть! — восхитилась она, глядя, как три овчарки чинно расселись в ряд перед растерянной Лидой.
— Наконец-то у Кузьминичны приличные жильцы завелись! Не скандалят, чужие сапоги по мешкам не прячут, да ещё и при службе!
Кушай, Васенька, пирожки с капустой, пока горячие! А вы, молодые, не путайтесь под ногами у собачек, собирайте свои бигуди поживее!
Сборы у Лиды с Алексеем заняли от силы полтора часа. Когда на кухне в огромном оцинкованном баке закипел пахучий говяжий рубец, сноха вылетела из спальни с платком у носа.
Она в спешке пихала свои велюровые костюмы и лампы для маникюра в те самые чёрные мешки, в которые вчера утромбовывала сапоги свекрови.
Алексей без единого слова таскал узлы вниз к вызванному такси, бочком обходя радостно виляющих хвостами овчарок. Напоследок Рыжик звонко чихнул ему прямо на ботинок, словно ставя точку в их переезде.
Через два месяца, в середине июля, Роза Кузьминична приехала в город на пару дней — проведать квартиру и забрать почту. В двушке царила чистота.
Василий не только натёр паркет до блеска, но и починил все розетки, подклеил обои в прихожей и сколотил на балконе крепкие полки под банки.
А Лида с Алексеем сняли тесную комнатушку в общежитии на окраине, куда в ту же субботу первым автобусом приехала и тёща со своими баулами.
Говорят, живут они там теперь очень весело, втроём за одной занавеской.
По крайней мере, когда Алексей на прошлой неделе позвонил матери и робко попросился приехать в Ольховку хотя бы одному — просто выспаться в тишине на веранде, — Роза Кузьминична ласково ответила:
— Что ты, сынок! Не эгоистка же я — отрывать молодого мужа от любимой семьи и тёщи!
Живите себе на здоровье, а ко мне как раз Вася с собачками на выходные на шашлыки едет!
