— Ну-ка показывай, сколько тебе премии дали! И не вздумай ни рубля скрыть!
Я медленно отложила нож на разделочную доску. Сбоку от меня лежал плотный белый конверт, перевязанный тонкой подарочной лентой, а рядом с ним в вазе теснился роскошный букет пионовидных роз.
Мой муж Олег заехал домой в свой обеденный перерыв ровно на пять минут. Вручил цветы, поздравил меня с первой по-настоящему крупной премией за сложный архитектурный проект, быстро обнял, ткнулся носом мне в волосы и умчался обратно на работу, потому что у него горели сроки сдачи объекта. А белый конверт с премией, который я утром получила в бухгалтерии своей фирмы, так и остался лежать на кухонном столе.
И надо же было такому случиться, что свекровь, имеющая привычку входить в нашу квартиру без стука, используя свой старый запасной ключ «на всякий пожарный случай», материализовалась в прихожей ровно в тот момент, когда за Олегом закрылась входная дверь. Я даже не успела переодеться в домашнее.
— Я, кажется, задала прямой вопрос, Ольга, — тон свекрови был таким, что можно было замёрзнуть прямо у плиты. — Олег мне на лестнице бросил, что тебе премию дали за этот твой… чертёж. Сколько там денег?
Я едва заметно усмехнулась, глядя на женщину, которая всю свою жизнь искренне считала себя главным начальником в нашем доме. Раиса Фёдоровна выглядела, как всегда, так, будто собралась на прием к министру: идеальная укладка волосок к волоску, дорогой шёлковый платок на шее, строгий костюм и цепкий взгляд человека, привыкшего проводить строгую инвентаризацию чужого имущества.
— Раиса Фёдоровна, — совершенно спокойно ответила я, глядя ей прямо в глаза и не меняя позы. — Предлагаю вам с этим интересным вопросом обратиться к собственному кошельку. Допросите его с пристрастием. А мой личный бюджет в проверяющих инспекторах не нуждается.
Свекровь охнула так громко, что у меня чуть салфетка из рук не выпала, и прижала ладонь к груди, прямо поверх своего дорогого платка. Лицо её пошло буграми, а шея мгновенно покрылась неровным румянцем.
— Ты посмотри на неё! Я к ней со всей душой, по-родственному, а она грубит матери мужа! Ты вообще в своём уме? Ты понимаешь, что эти деньги — они не твои? Это доходы семьи! Мой сын пашет на трёх работах, света белого не видит, пока ты тут свои картинки за компьютером рисуешь. Если бы не Олег, ты бы этот конверт в руках отродясь не держала!
Логика, конечно, была потрясающей. Олег работал ведущим инженером, я — архитектором-проектировщиком в частной фирме. Зарабатывали мы примерно одинаково, иногда мои гонорары за проекты даже превышали его оклад. Но в системе координат Раисы Фёдоровны абсолютно любые деньги, попадающие в нашу квартиру, автоматически считались исключительной заслугой её сына. А значит, принадлежали ей по праву материнства.
Я наблюдала за ней, как исследователь за редким жуком. В последнее время я начала замечать за свекровью много странностей, но предпочитала пока молчать и просто собирать факты. Моя привычка всё анализировать и подмечать детали не раз спасала меня в работе, и в быту она тоже оказалась очень полезной.
— Поразительное умозаключение, — я вздохнула, возвращаясь к прерванному занятию. — Прямо классика литературы. Но вынуждена вас разочаровать: премия выписана в бухгалтерии исключительно на моё имя. За мой личный проект.
Я пододвинула к себе большую деревянную доску. Сегодня вечером у нас с мужем намечался праздничный ужин, и я готовила рулет из свинины. Острым тесаком я аккуратно распластала огромный кусок нежного мяса в один тонкий, ровный пласт. Щедро натёрла его смесью из крупной соли, свежемолотого чёрного перца и давленного чеснока. Сверху ровным слоем легла заранее подготовленная начинка: золотистые грибочки, немного мягкого чернослива для пикантной лёгкой сладости и дроблёные грецкие орехи. Оставалось только туго свернуть всё это великолепие в плотную колбаску, перевязать кулинарной нитью и отправить в горячую духовку, чтобы мясо покрылось хрустящей корочкой, а по дому поплыл умопомрачительный мясной аромат.
— Вот только не надо мне тут умничать своими словечками! — Раиса Фёдоровна плюхнула свою дорогую кожаную сумку на стул возле стола, а сверху небрежно бросила лайковые перчатки. — Я пришла по очень важному делу. Зиночке срочно нужна материальная помощь.
Зиночка — это золовка. Родная сестра Олега, сорокалетняя женщина, которая всю свою сознательную жизнь находилась в состоянии постоянного поиска себя, щедро спонсируемого матерью. Зинаида не любила работать долго на одном месте, ей вечно мешали то начальники-самодуры, то плохой коллектив, то неудобный график.
— Насколько я помню, у Зины есть законный муж, Валерий, — я методично связывала мясной рулет нитью, делая ровные узелки. — И вы всегда, при любом удобном случае, ставили его Олегу в пример.
— И правильно делала, что ставила! — тут же гордо вздёрнула подбородок свекровь, забыв про своё показное возмущение. — Валера — это настоящий мужик! Крепкий хозяин! У него в доме строгий порядок. Зинка пикнуть без его разрешения не смеет. Всю её зарплату, когда она работает, он забирает себе до копейки, все расходы планирует сам, жене выдаёт строго на проезд в автобусе и на хлеб. Никаких женских глупостей, никаких пустых транжирств!
Не то что мой Олег — тряпка мягкотелая! Жена деньги конвертами получает, а он ещё с цветами бегает, во всём потакает. Тьфу, смотреть тошно.
Я замерла на секунду, вытирая руки плотной бумажной салфеткой. Свекровь распиналась перед мной так искренне и с таким жаром, что даже не замечала, какую невероятную дикость несёт в массы. Она действительно восхищалась тем, как зять унижает её родную дочь.
— Давайте проясним ситуацию, — я отошла на шаг назад и оперлась поясницей о столешницу кухонного гарнитура, скрестив руки на груди. — Значит, Валерий молодец, потому что держит свою жену в чёрном теле и не даёт ей права купить себе даже лишнюю чашку кофе. А Олег плохой, потому что уважает мой труд и не контролирует мои личные доходы? Вы это серьёзно сейчас говорите?
— Именно так! Мужик обязан держать бабу в ежовых рукавицах! — жёстко рубанула рукой в воздухе Раиса Фёдоровна. — Чтобы не расслаблялась!
— Ну раз так, тогда зачем Зине деньги от нас? Пусть наслаждается ежовыми рукавицами. Это же так прекрасно и правильно, когда муж полностью забирает всё заработанное и выдаёт копейки по праздникам.
Свекровь скривилась так, словно надкусила гнилой лимон.
— Ты совсем ничего не понимаешь или прикидываешься специально? Валера машину решил поменять. Взял огромный джип в автосалоне. Сказал Зине прямо: «Раз я тебя и продукты вожу, значит, все свободные деньги в доме теперь идут на оплату машины, а ты на свои нужды крутись как хочешь». А Зиночке зимние сапоги позарез нужны! Старые совсем развалились. Она плачет мне в трубку! А Валера сказал — носи старые, заклеим, у нас кошелёк не резиновый. Вот это я понимаю, хозяин! Мужик сказал — мужик сделал! Он о будущем думает, статус поддерживает!
Она говорила о зяте-жмоте с таким благоговением в голосе, что мне стало до колик смешно. Я даже не пыталась скрыть широкую улыбку.
— Очень поучительная история. А я тут при чём? — прямо спросила я, глядя на её воодушевлённое лицо.
— Как при чём?! — возмутилась Раиса Фёдоровна, придвигаясь ближе к столу и упираясь в него руками. — Ты живёшь в законном браке с моим сыном. Олег тебя балует сверх меры. У тебя денег куры не клюют, вон, толстыми конвертами домой таскает! А родной сестре мужа по улице ходить не в чем, ноги мёрзнут. Ты просто обязана помочь близким родственникам. Давай ровно половину из этого конверта сюда. Я Зиночке сама передам, она хоть обуется нормально. Валера не должен ничего знать, он страсть как не любит, когда Зинка подачки от чужих берёт, ругаться будет сильно.
Двойные стандарты в голове этой женщины не просто уживались, они, казалось, водили там весёлые хороводы. Значит, идеальный зять Валерий запрещает жене покупать обувь ради своей новой игрушки на колёсах, а расплачиваться за этот праздник жадности должна я, потому что мой муж — неправильный и слишком добрый. И всё это нужно сделать втайне, чтобы не задеть хрупкое мужское эго Валерия, который якобы тянет всю семью на своих могучих плечах.
В этот самый момент на кухонный мягкий уголок, прямо к тому стулу, где лежали вещи свекрови, бесшумно спрыгнул Гамлет.
Гамлет был декоративной домашней крысой породы дамбо. Крупный, ухоженный, пепельно-серый зверёк с огромными, забавно оттопыренными круглыми ушами и интеллектом, явно превосходящим умственные способности некоторых моих родственников. Он имел официальный свободный выгул по всей нашей квартире, спал в гамаке около батареи, обожал Олега, который постоянно приносил ему лакомства, и искренне, всем своим маленьким сердцем недолюбливал Раису Фёдоровну за её пронзительный, визгливый голос, от которого он всегда прятался под диван.
Гамлет сел на задние лапки, смешно пошевелил длинными усами, внимательно оценивая мягкие лайковые перчатки свекрови, небрежно брошенные на самый край стула. Он понюхал кожу, явно находя этот запах интересным.
— Убери эту мерзость немедленно! — заорала Раиса Фёдоровна, брезгливо отступая на шаг и указывая пальцем на зверька. — Развели тут зоопарк в городской квартире! Нормальные люди детей рожают, пелёнки стирают, а вы грызунов по углам целуете! Зараза сплошная!
— Не кричите на Гамлета, он у себя дома, — спокойно ответила я, не двигаясь с места. — И давайте вернёмся к нашим разговорам. Никаких денег из этого конверта ни вы, ни Зина, ни тем более ваш идеальный Валерий не получите. Моя премия пойдёт на наш с Олегом отпуск у моря. Мы его заслужили. И это моё окончательное решение.
Раиса Фёдоровна задохнулась от возмущения. Она явно не привыкла к такому прямому и холодному отказу. Обычно она брала своё долгим измором, слезами, жалобами на здоровье и хитрыми манипуляциями.
— Ах ты дрянь неблагодарная! — выдавила она сквозь зубы, сверля меня злым взглядом. — Да я уже Валере пообещала, что мы им с новой машиной поможем! Я ему лично сказала, что Олег премию жены отдаст в общий котел!
Я удивлённо приподняла бровь. Вот это новости.
— Вот как интересно получается. Вы уже распорядились моими заработанными деньгами, даже не удосужившись меня спросить?
— В нормальной семье всё общее! — сорвалась на крик свекровь, теряя остатки своего интеллигентного лоска. — Раз ты за моего сына замуж вышла, значит, всё твоё имущество и доходы — наше! Я мать! Я лучше знаю и решаю, кому в этой семье нужнее помощь! Валера мне вчера сам по телефону сказал: «Раиса Фёдоровна, если ваша невестка такая жуткая эгоистка, то пусть Олег с ней побыстрее разводится. Нормальная баба всё в дом несёт, мужа слушает, а эта только о своих нарядах думает». И он абсолютно прав!
Она победно вскинула голову, ожидая, что авторитет зятя повергнет меня в прах и заставит немедленно раскаяться. Но вместо этого в моей голове окончательно сложилась та самая картинка, над которой я размышляла последние несколько недель. Мои подозрения обрели полную ясность.
Дело в том, что мой муж был прекрасным, заботливым и очень любящим сыном. И, к сожалению, слишком доверчивым человеком. Около полугода назад Раиса Фёдоровна начала активно жаловаться на страшные боли в суставах. Плакала в трубку, стонала, приходила к нам в гости, прихрамывая на правую ногу, рассказывала, что бесплатные врачи в поликлинике только разводят руками, а ей нужны очень дорогие заграничные уколы и платный массажист на дом.
Олег, даже не раздумывая ни минуты, заказал дополнительную карту к нашему общему семейному счёту, установил для неё ежемесячный лимит в сорок тысяч рублей и отдал матери. С этой карты можно было оплачивать покупки и делать переводы, но потратить больше установленной суммы за месяц было нельзя. Деньги предназначались строго на лечение мамы.
Я в эти дела старалась не лезть. Здоровье пожилого человека — тема деликатная. Хотя я неоднократно замечала, как наша тяжелобольная пациентка бегала на высоких каблуках по торговому центру так резво, что позавидовала бы любая первокурсница. А однажды она забылась и начала демонстративно растирать левое колено, хотя жаловалась всегда на правое.
Пару дней назад, когда я планировала наш отпуск и зашла в банковское приложение, чтобы проверить общий остаток на счетах, я решила заглянуть в историю операций по дополнительной карте свекрови. Мне просто стало любопытно, в какой клинике такие дорогие процедуры.
То, что я там увидела, заставило меня долго сидеть молча. Я не стала сразу устраивать скандал Олегу, я хотела дождаться подходящего момента и посмотреть, как далеко зайдёт наглость его матери.
И вот этот момент настал.
— Значит, Валерий так сказал? — я медленно достала свой телефон из кармана домашнего фартука. — И вы ему твёрдо пообещали помочь оплачивать автосалон?
— Конечно пообещала! Родным людям надо помогать в трудную минуту! А ты, если сейчас же не отдашь деньги по-хорошему, я Олегу такое устрою… Он тебя вышвырнет на улицу с одним чемоданом, поняла? Я ему быстро глаза на твою гнилую натуру открою! Будешь знать, как против матери идти!
Она так сильно увлеклась своей обличительной речью, что совершенно перестала обращать внимание на Гамлета. А зря. Умный крыс методично, с усердием настоящего портного, вцепился острыми зубами в мягкую итальянскую кожу дорогой перчатки. Его маленькие челюсти работали чётко, как ножницы. Одна перчатка уже лишилась двух пальцев и превратилась в жалкий обкусанный огрызок, а Гамлет очень деловито переключился на вторую, утаскивая её всё глубже на сиденье мягкого стула, подальше от глаз хозяйки.
Я спокойно разблокировала телефон и открыла банковское приложение. Наш общий семейный счёт мы с Олегом вели вместе: оба видели все операции и могли управлять дополнительными картами. Это был вопрос нашего абсолютного взаимного доверия с самого начала брака. Я быстро нашла нужный раздел и открыла подробную историю платежей по карте, которую Олег торжественно вручил матери на жизненно важные уколы.
Моя догадка подтверждалась каждой строчкой на экране.
Никаких оплат в аптеках. Ни одного перевода в частные медицинские клиники. Никаких платежей массажистам.
Каждый месяц, едва обновлялся лимит дополнительной карты, все сорок тысяч рублей до последней копейки уходили одним переводом на один и тот же счёт. Имя получателя светилось яркими буквами: Валерий Викторович С.
Идеальный мужик, строгий хозяин и правильный муж Валерий, который якобы всего добился сам и тянет семью, тупо и планомерно тянул чужие деньги со своей тёщи, а та бессовестно доила родного сына, прикрываясь выдуманными больными коленями. И теперь, когда зятю не хватило денег на дорогую статусную машину и он потребовал больше вливаний, эта женщина пришла ко мне на кухню вымогать мою премию.
Внутри меня поднималась волна ледяного гнева, но внешне я не дрогнула ни одним мускулом. Я научилась справляться с такими людьми без криков и ругани. Только факты и действия.
— Раиса Фёдоровна, — мой голос прозвучал так тихо и ровно, что свекровь осеклась на полуслове и замолчала, пытаясь прислушаться. — А скажите мне, как ваши суставы поживают? Те дорогие уколы, на которые Олег даёт деньги, они вообще помогают? Вам легче ходить?
Она слегка опешила от такой резкой смены темы разговора.
— Что? При чём тут вообще мои суставы сейчас? Болят, конечно болят! Но я терплю из последних сил ради вас, детей! Не хочу вас расстраивать своими болячками!
— И ровно по сорок тысяч каждый месяц на это уходит? Сумма не меняется? — уточнила я, не сводя с неё глаз.
— Лекарства нынче очень дорогие, цены каждый день растут! Не то что некоторые молодые, только на свои хотелки всё спускают! — она снова попыталась перейти в наступление.
— Мне всё понятно, — я нажала пару кнопок на экране телефона. Появилась системная надпись: «Карта успешно заблокирована». — Я только что заблокировала дополнительную карту, которую Олег выдал вам на лечение. Больше с нашего семейного счёта вашему драгоценному Валерию ни копейки не достанется.
На кухне стало так тихо, что я услышала, как гудит компрессор в холодильнике.
— Что ты сейчас сделала? — прошептала свекровь, часто-часто дышала, не находя слов от такого поворота. Её глаза округлились.
— Я остановила бесперебойное финансирование автопарка вашего идеального Валерия, — я положила телефон экраном вверх на стол. — Вы ровно полгода брали у Олега крупные суммы на лечение, нагло обманывая сына, и день в день переводили их своему зятю. А Валерий, этот образец мужской состоятельности и строгости, преспокойно жил и планировал свои покупки на деньги Олега. Какая прекрасная история.
— Да как ты вообще смеешь в мои личные дела лезть! Это деньги моего родного сына, он мне их добровольно давал! — заорала Раиса Фёдоровна, бросаясь к столу, словно собираясь вырвать у меня из рук телефон и чудом отменить блокировку.
— Это наш общий семейный бюджет, — жёстко остановила её я, преградив путь рукой. — Из которого ваш предприимчивый зять не получит больше ни единой копейки. Ни на свой дорогой джип, ни на сапоги для Зины, которую он держит в унизительном положении за её же собственный счёт.
— Я Олегу прямо сейчас всё расскажу! — заистерила свекровь, размахивая руками. — Я ему позвоню и скажу, что ты меня из дома выгоняешь! Что ты мать инвалидом оставить хочешь из-за своей жадности!
— Не трудитесь искать номер, я сама позвоню, — я нажала на телефоне быстрый набор мужа и сразу включила громкую связь на полную мощность, чтобы всем было хорошо слышно.
Гудки шли недолго.
— Да, родная? Что-то купить по пути домой? — раздался в динамике спокойный и бодрый голос Олега.
— Сыночек! Олежка! — тут же заголосила Раиса Фёдоровна, наклоняясь к моему телефону. — Твоя жена меня денег лишает! Она мою карту заблокировала самовольно! Она мне смерти хочет, оставила без лекарств!
— Олег, послушай меня внимательно, — перебила я этот концерт, говоря чётко и медленно. — Я зашла в приложение банка. Твоя мама ни разу за эти полгода не купила ни одной таблетки на те деньги, что ты ей переводил. Она всё до копейки переводила Валере. Каждый месяц по сорок тысяч. Я могу показать тебе выписку со счёта вечером.
Олег замолчал. Секунды шли, а в трубке только тихо шуршали помехи. Я представила, как он сейчас сидит в своём кабинете, отложив чертежи, и пытается осознать масштаб обмана.
— Мам… это правда? — голос мужа стал глухим, надломленным и совершенно чужим.
— Сыночек, ну ты пойми меня правильно! — Раиса Фёдоровна заметалась по кухне, поняв, что её прижали к стенке неопровержимыми фактами. — У них же огромные кредиты висят! Зиночке тяжело! Валера так старается, он же для семьи всё делает! А вам-то что, вы пока бездетные, вам деньги всё равно девать некуда! Подумаешь, помогли сестре немного! От вас не убудет!
— Я давал тебе деньги на суставы. Ты плакала мне в трубку, что ходить от боли не можешь, просила спасти, — произнёс он так, что у меня мурашки побежали по рукам. — А Валера мне вчера при встрече рассказывал, какой он успешный человек и как правильно семейный бюджет планирует, не то что я, дурак. За мой счёт, значит, он свой успех планировал.
— Олег, ну пойми, он же мужчина! Ему перед друзьями на работе стыдно на старой развалюхе ездить! — выдала феноменальный аргумент мать, пытаясь спасти положение.
— Мама. Положи ключи от нашей квартиры на тумбочку в коридоре. И уходи. Сейчас же, — произнёс Олег медленно, выделяя каждое слово. — Вечером я приеду к тебе домой, и мы очень серьёзно поговорим о том, как ты будешь возвращать мне эти деньги. И вернёшь всё до последней тысячи.
Связь оборвалась короткими гудками.
Раиса Фёдоровна стояла посреди моей светлой кухни, потерянная и растерянная. Её идеальный, годами работавший план рухнул в одночасье. Она не просто не смогла забрать мою премию, она своими руками лишилась стабильной и очень щедрой кормушки, которую ей обеспечивал доверчивый сын.
— Ты… ты просто чудовище! — выдавила она сквозь зубы, глядя на меня с неприкрытой злобой. — Ты разрушила нашу семью сегодня!
— Вы имеете в виду семью Валерия? Возможно, — я спокойно пожала плечами, убирая телефон обратно в карман. — Теперь этому успешному хозяину придётся самому оплачивать свою мнимую состоятельность. Уверена, он справится, он же мужик.
Свекровь резко развернулась, собираясь гордо и громко удалиться. Она схватила со стула свою сумку и потянулась свободной рукой за перчатками.
И тут её взгляд упал на то, что от них осталось.
Гамлет, сидя на спинке стула, невинно умывал хитрую мордочку крошечными передними лапками. А рядом с ним лежали изжёванные, превращённые в бесполезную кожаную бахрому дорогие итальянские перчатки. Зверёк потрудился на славу, восстановлению вещь явно не подлежала.
— Мои перчатки! — заорала она так, что у меня уши заложило. — Тварь проклятая! Пять тысяч в магазине стоили! Да я вас…
— О, не расстраивайтесь вы так из-за мелочей, — я мило улыбнулась, забирая со стола свой конверт с премией. — Попросите Валерия купить вам новые. Он же настоящий добытчик. Наверняка не откажет любимой тёще в такой крошечной просьбе, учитывая, сколько вы для него сделали.
Она пулей вылетела из квартиры, с невероятной силой хлопнув дверью. Звонко звякнула связка ключей, брошенная, как и велел Олег, на деревянную тумбочку в прихожей.
Я глубоко выдохнула, чувствуя, как напряжение наконец-то отпускает плечи. На кухне было тихо и спокойно. Приятно пахло специями и свежим чесноком.
Гамлет ловко спустился по ножке стула на пол, подбежал к моим ногам и вопросительно пискнул, глядя снизу вверх.
— Молодец, Ипполит Матвеевич, отлично сработано, — я ласково почесала умного крыса за тёплым ушком. — Заслужил сегодня самый большой кусок сыра.
Вечером Олег вернулся домой мрачнее тучи. Он молча разулся, прошёл на кухню, где на столе уже стоял готовый ужин и источал невероятный аромат рулет. Мы долго сидели приглушённом свете и разговаривали. Оказалось, что Валерий, узнав от запаниковавшей тёщи о перекрытом финансовом кране, устроил Зине грандиозный скандал. Он обвинил свою забитую жену в том, что у неё жадная родня, которая не хочет войти в положение. Зина рыдала в трубку матери, мать в слезах звонила Олегу и требовала немедленно всё вернуть, иначе Зиночка подаст на развод и останется одна.
Олег разговоры слушать не стал. Он просто положил трубку и временно заблокировал номер матери. Сказал мне, что не будет общаться до тех пор, пока она искренне не извинится и не начнёт вести себя по-человечески, перестав считать нас своими спонсорами.
А через неделю до нас дошли очень интересные слухи от общих знакомых. Идеальный зять Валерий, внезапно лишённый скрытых регулярных вливаний из бюджета моего мужа, не смог вовремя внести огромный платёж за свой новый сверкающий джип. Банк начал звонить с напоминаниями, и ему пришлось срочно занимать деньги у коллег под огромные проценты.
Зина, которой муж так и не купил зимние сапоги, сославшись на тяжёлые времена, впервые в своей жизни не выдержала. Она закатила Валерию небывалую истерику на людях, прямо посреди крупного торгового центра. Люди оборачивались, а она кричала на весь этаж, что он жадный неудачник, который только пыль в глаза пускать умеет.
Раиса Фёдоровна теперь сидит на лавочке у подъезда и всем соседкам подряд рассказывает, какая я змея подколодная и как я одним днём испортила жизнь её бедной, несчастной дочери и лучшему в мире зятю.
А я что? Я абсолютно ничего не сделала. Я просто отправила их всех допрашивать собственные кошельки и жить по средствам. И, судя по всему, показания этих кошельков оказались для них очень неприятным сюрпризом.
Дорогие читательницы, желаю вам никогда не чувствовать себя виноватыми за желание купить красивые туфли, хорошую косметику или просто побаловать себя чем-нибудь приятным! Пусть в вашей жизни всегда находится место маленьким женским радостям, а рядом будут люди, которые искренне радуются вместе с вами. Ваша Дарья!
