Ресторан «Версаль» находился на последнем этаже сталинской высотки в центре Москвы. Панорамные окна открывали вид на вечерний город, хрустальные люстры отражались в натёртом паркете, а официанты двигались бесшумно, словно тени. Столики были накрыты белоснежными скатертями, и каждая деталь говорила о том, что случайные люди сюда не заходят.
Шейх Омар аль-Рашид приехал в этот ресторан не просто поужинать. В тот вечер за столом вместе с ним сидели трое иностранных бизнесменов, с которыми он уже несколько месяцев вёл переговоры о крупном контракте. Немец по имени Карл, сухопарый мужчина лет шестидесяти с седыми висками, представлял строительную компанию. Двое других, французы Пьер и Жак, были совладельцами логистической фирмы. Все трое прилетели в Москву на два дня, и Омар понимал, что от этого ужина зависит многое.
Он очень хотел произвести на партнёров впечатление. На нём был дорогой костюм от итальянского модельера, на запястье поблёскивали золотые часы с бриллиантами, а перстень с крупным рубином бросался в глаза при каждом движении руки. Омар рассказывал о своих заводах в Подмосковье, о яхте в порту Монако, о вилле на Кипре. Он постоянно упоминал влиятельных знакомых, называл имена людей, которых показывают по телевизору, и говорил так громко, будто хотел, чтобы его слышали не только за столом, но и во всём ресторане.
Карл вежливо кивал, но в его глазах читалась лёгкая усталость. Пьер и Жак переглядывались, но молчали. Они приехали работать, а не слушать хвастовство.
Когда пришло время сделать заказ, один из французов подозвал официантку.
К столу подошла молодая девушка в строгом чёрном костюме и белой рубашке. Волосы были аккуратно убраны в пучок, на груди блестел бейдж с именем Алина. Она вежливо поздоровалась, открыла блокнот и приготовилась записывать. Движения её были спокойными и уверенными, словно она работала здесь не первый год.
Сначала всё шло нормально.
Карл заказал стейк из мраморной говядины с овощами гриль. Пьер попросил лосося на пару с лимонным соусом. Жак долго изучал меню, а потом выбрал утиную ножку с вишнёвым соусом. Алина спокойно записывала их пожелания и уточняла степень прожарки мяса. Она задавала вопросы тихо и по делу, не заискивала и не суетилась.
Последним заказ делал Омар.
Он специально говорил медленно и с важным видом, время от времени поглядывая на партнёров, словно желая убедиться, что они оценили его утончённый вкус.
— Мне принесите филе Россини с соусом мадера, — произнёс он, растягивая слова. — И бутылку того бордо, которое я заказывал в прошлый раз. Надеюсь, у вас оно ещё осталось.
Алина записала заказ.
Омар неожиданно усмехнулся.
— Подожди.
Официантка подняла глаза.
— Да, сэр?
— Ты вообще знаешь, что такое филе Россини?
Алина уже хотела ответить, но Омар не дал ей сказать ни слова. Он поднял руку, словно останавливая её, и продолжил с нарочитой насмешкой в голосе.
— Хотя зачем я спрашиваю. Вряд ли ты знаешь. Ты же обычная глупая прислуга. Только и умеешь, что носить тарелки туда-сюда да улыбаться клиентам.
За столом стало неловко.
Карл перестал улыбаться и отложил вилку, которую до этого вертел в руках. Пьер опустил взгляд в меню, хотя уже давно сделал заказ. Жак посмотрел на Омара с плохо скрываемым удивлением.
Но Омар, наоборот, почувствовал себя ещё увереннее. Он решил, что произвёл впечатление на партнёров своей прямотой и чувством превосходства.
— Такие люди всегда делают вид, будто всё понимают, — продолжил он громко. — Скажешь название посложнее, и они сразу теряются. Поэтому просто запиши и передай повару. Не пытайся изображать из себя умную.
Девушка несколько секунд молча смотрела на него.
На её лице не было ни злости, ни растерянности, ни обиды. Только спокойствие, которое почему-то раздражало Омара ещё сильнее. Он привык, что люди в таких ситуациях либо опускают глаза, либо начинают оправдываться. Алина не делала ни того, ни другого.
— Что такое? Я тебя обидел? — с усмешкой спросил он. — Тогда тебе стоит выбрать другую работу. В хорошем ресторане нужно уметь терпеть клиентов. Благодаря таким людям, как я, ты вообще получаешь зарплату.
Один из бизнесменов, Карл, тихо произнёс:
— Омар, думаю, достаточно.
Но шейх только отмахнулся.
— Да ладно, — рассмеялся он. — Я просто объясняю человеку его место.
После этих слов Алина закрыла блокнот.
И впервые за весь разговор улыбнулась. Только теперь её улыбка была совсем другой. Холодной. Спокойной. Такой, от которой у Омара внезапно пробежал холодок по спине.
Она наклонилась чуть ближе к столу и тихо, но отчётливо произнесла по-арабски:
— Папа, ты всегда был таким. Даже когда мама умирала, ты прислал адвоката, а не врача.
Омар замер.
Кровь отлила от его лица. Пальцы, державшие меню, разжались, и оно с глухим стуком упало на скатерть. Он смотрел на девушку, стоявшую перед ним, и не мог вымолвить ни слова. В её чертах он вдруг увидел то, чего не замечал раньше. Разрез глаз. Линию бровей. Что-то знакомое, давно забытое.
Алина выпрямилась и громко, на весь зал, сказала по-русски:
— Ваш заказ принят. Филе Россини с соусом мадера. Бутылка бордо. Приятного аппетита.
Она развернулась и пошла в сторону кухни. Спина прямая, шаг уверенный. Ни малейшего признака волнения.
В ресторане стало так тихо, что было слышно, как звякнула вилка о тарелку за соседним столиком. Официант, стоявший у бара, проводил Алину взглядом. Бармен на мгновение замер с бутылкой в руке.
Карл откашлялся и посмотрел на Омара с плохо скрываемым презрением.
— Господин аль-Рашид, — произнёс он холодно. — Я думаю, нам нужно пересмотреть условия контракта. Я не уверен, что хочу работать с человеком, который так относится к людям. Тем более к собственной дочери.
Омар не мог вымолвить ни слова.
Пьер и Жак молча встали из-за стола. Карл последовал их примеру. Через минуту Омар остался один. Перед ним стояла тарелка с нетронутым филе Россини, которое успел принести другой официант. Соус мадера уже начал застывать.
Омар сидел неподвижно. В голове проносились обрывки воспоминаний. Гульнара. Казань. Маленькая девочка с бантом на голове. Он ушёл от них, когда Алине было пять лет. Уехал в Москву, потом за границу. Деньги присылал нерегулярно. Потом перестал совсем. На похороны бывшей жены не приехал. Просто отправил адвоката с чеком.
Он даже не знал, что дочь выросла и живёт в Москве.
Он даже не знал, что она работает в ресторане, куда он водит партнёров.
Он даже не знал, что она помнит его.
Омар поднял руку, подзывая официанта. Тот подошёл, стараясь не смотреть ему в глаза.
— Счёт, — произнёс Омар хрипло.
Официант кивнул и удалился. Через несколько минут он вернулся с кожаной папкой. Омар расплатился картой, оставил щедрые чаевые, хотя понимал, что это уже не имеет значения. Он встал, поправил пиджак и направился к выходу.
В холле, у лифта, он обернулся. Алина стояла у стойки администратора и что-то писала в блокноте. Она не смотрела в его сторону. Словно его здесь больше не было.
Омар вошёл в лифт. Двери закрылись. Он остался один со своими мыслями.
А в это время в ресторане Алина закрыла блокнот и посмотрела на администратора, женщину лет сорока с усталыми глазами.
— Всё нормально? — спросила та.
Алина кивнула.
— Теперь всё нормально, — ответила она тихо. — Давно пора было это сделать.
Она сняла бейдж, положила его на стойку и взяла свою сумку. Администратор удивлённо подняла брови.
— Ты уходишь?
— Да, — ответила Алина. — У меня через неделю суд. Нужно подготовиться.
Она вышла из ресторана. Вечерний город встретил её прохладным воздухом и шумом машин. Алина достала телефон и набрала номер.
— Это я, — сказала она в трубку. — Он приходил. Всё произошло само собой. Я не ждала его сегодня, но так даже лучше.
На другом конце провода женский голос ответил:
— Хорошо. Через неделю в десять. Не опаздывай.
Алина убрала телефон в сумку и пошла к метро. Она не оглядывалась.
Глава 2. Наследство
Омар не спал всю ночь.
Он сидел в своём номере в отеле «Метрополь», смотрел в окно на ночную Москву и прокручивал в голове каждое слово, сказанное Алиной. Он пытался убедить себя, что это случайность. Что девушка просто похожа на его бывшую жену. Что она ошиблась или обозналась. Но голос. Этот голос он узнал бы из тысячи. Голос Гульнары. Тихий, спокойный, с лёгкой хрипотцой.
Он взял телефон и набрал номер своего помощника.
— Ринат, найди мне всё об Алине Рашидовой. Она работает официанткой в ресторане «Версаль». Мне нужно знать, где она живёт, с кем, какие у неё документы. Всё.
Ринат, мужчина лет сорока с вечно озабоченным лицом, перезвонил через два часа. Голос его звучал настороженно.
— Шейх, я нашёл информацию. Алина Рашидовна Рашидова, двадцать шесть лет. Родилась в Казани. Мать — Гульнара Рашидова, умерла пять лет назад. Отец — вы. В свидетельстве о рождении в графе «отец» стоит прочерк, но есть решение суда об установлении отцовства, вынесенное посмертно. Она подала заявление в прошлом году.
Омар сжал телефон так, что побелели костяшки пальцев.
— Дальше.
— Она живёт в съёмной квартире на Пресне. Работает в «Версале» уже полгода. До этого работала в Казани. У неё есть адвокат — Елена Сергеевна Максимова. Она ведёт дело о наследстве.
— Каком наследстве?
— У Гульнары Рашидовой была квартира в Казани. Двухкомнатная, в центре. Вы оформили её на бывшую жену, когда ещё были женаты. После развода квартира осталась ей. По закону после её смерти наследниками являются вы и ваша дочь. Но вы не вступили в наследство. А Алина вступила. Она хочет продать квартиру и получить свою долю.
Омар почувствовал, как внутри поднимается волна гнева.
— Она не получит ничего. Я вычеркну её из своей жизни. Она мне никто.
— Шейх, юридически она — ваша дочь. И она имеет право на обязательную долю в наследстве. Оспорить это можно, но потребуется доказать, что она недостойный наследник. Например, что она не заботилась о матери.
— Так и сделаем, — отрезал Омар.
Он положил трубку и налил себе виски. Рука дрожала. Он не мог поверить, что эта девчонка, которую он бросил двадцать лет назад, посмела бросить ему вызов.
Утром Омар встретился со своим московским адвокатом, Артёмом Валерьевичем Соколовым. Мужчина лет пятидесяти, с гладко выбритым лицом и дорогими очками, он вёл дела Омара уже семь лет и знал о его жизни больше, чем кто-либо.
Артём Валерьевич внимательно выслушал историю.
— Ситуация непростая, — сказал он, постукивая ручкой по столу. — Если завещание действительно существует и оно заверено нотариусом, оспорить его будет трудно. Но не невозможно. Нужны основания.
— Какие основания?
— Во-первых, можно попробовать доказать, что Гульнара Рашидова в момент составления завещания не отдавала отчёта своим действиям. Например, если она была тяжело больна и принимала сильные препараты.
Омар кивнул.
— Она умирала от рака. На последней стадии. Я знаю, что ей давали морфин.
— Отлично. Это можно использовать. Во-вторых, можно попробовать доказать, что Алина не заботилась о матери. Что она бросила её, не помогала, не навещала.
Омар усмехнулся.
— Она жила с ней. Ухаживала. Соседи это подтвердят.
— Тогда это не сработает. Остаётся только вариант с недееспособностью.
— Значит, будем доказывать, что Гульнара не понимала, что подписывает.
Артём Валерьевич помолчал.
— Шейх, я должен вас предупредить. Если вы пойдёте по этому пути, вам придётся говорить в суде, что ваша бывшая жена была невменяемой. Это может быть неприятно. И для вас, и для вашей дочери.
Омар махнул рукой.
— Мне всё равно. Она бросила мне вызов. Я не позволю какой-то официантке указывать мне, что делать.
Тем временем в Казани Алина сидела в маленьком офисе на улице Баумана. Напротив неё сидела Елена Сергеевна Максимова, женщина лет пятидесяти с короткой стрижкой и внимательными серыми глазами. Она вела дела о наследстве двадцать лет и знала все тонкости.
— Значит, он объявился, — сказала Елена Сергеевна, листая бумаги.
— Объявился, — ответила Алина. — В ресторане. При партнёрах. Унизил меня перед ними.
Елена Сергеевна подняла глаза.
— Ты не сказала ему, что работаешь там специально?
— Нет. Он сам пришёл. Я просто ждала.
Она ждала этого момента год. После смерти матери Алина нашла в её вещах старую фотографию. На ней был молодой мужчина в белом костюме, с улыбкой на лице. На обратной стороне мать написала: «Омар, Казань, 1998 год». Алина долго искала информацию о нём. И нашла. Шейх Омар аль-Рашид, владелец нескольких заводов, меценат, уважаемый человек. Он жил в Москве, ездил по миру, давал интервью. И он ни разу не вспомнил о своей дочери.
Тогда Алина решила действовать. Она переехала в Москву, устроилась в «Версаль» — ресторан, куда Омар часто водил партнёров. Она знала, что рано или поздно он придёт. И когда он придёт, она скажет ему всё, что думает.
Но она не ожидала, что он унизит её так сильно. Назовёт глупой прислугой. При посторонних.
— Ты подала иск? — спросила Елена Сергеевна.
— Да. На наследство. И на установление отцовства. Посмертно.
— Хорошо. Заседание через неделю. Готовься.
Алина кивнула. Она не боялась. Она слишком долго ждала этого.
Через три дня Омар прилетел в Казань. Он не сообщил Алине о своём приезде. Он хотел поговорить с ней наедине, без свидетелей. Он нашёл её адрес через Рината и приехал к дому на Пресне. Но Алины дома не было. Соседка, пожилая женщина с добрым лицом, сказала, что Алина уехала в Казань. На суд.
Омар вернулся в Москву и позвонил Артёму Валерьевичу.
— Она в Казани. Суд через четыре дня. Я хочу быть там.
— Хорошо. Я полечу с вами.
В день суда Омар приехал в районный суд Казани. Здание было старым, с облупившейся краской на стенах и тяжёлыми дубовыми дверями. В коридоре пахло пылью и бумагой. Омар в дорогом костюме и с золотыми часами выглядел здесь чужим. Он сел на скамейку и стал ждать.
Через десять минут появилась Алина. Она была в строгом сером платье, с папкой документов в руках. Рядом с ней шла Елена Сергеевна. Алина посмотрела на Омара. В её взгляде не было ни злости, ни страха. Только спокойствие.
Омар хотел подойти к ней. Хотел сказать что-то. Но ноги не слушались. Он остался сидеть.
Их вызвали в зал.
Судья, женщина в очках с тонкой оправой, открыла дело. Адвокат Омара, Артём Валерьевич, начал с того, что Алина — недостойный наследник. Она не ухаживала за матерью, не помогала ей, жила отдельно.
Елена Сергеевна молча выслушала. Потом встала и сказала:
— Ваша честь, у меня есть доказательства того, что Гульнара Рашидова была лишена медицинской помощи по вине ответчика. Вот выписка из больницы. Вот переписка. Вот показания соседей. Омар аль-Рашид не оплатил лечение бывшей жены, хотя имел возможность. Он не приехал на похороны. Он не участвовал в жизни дочери.
Она передала судье документы.
— Кроме того, — продолжила Елена Сергеевна, — у нас есть завещание Гульнары Рашидовой. Оно составлено за месяц до смерти. В нём она оставляет всё имущество дочери. А Омара лишает права наследования.
Омар вскочил.
— Это подделка!
— Завещание заверено нотариусом, — спокойно ответила Елена Сергеевна. — Вот его показания.
Судья посмотрела на Омара.
— Господин аль-Рашид, вы можете оспорить завещание, но для этого нужны основания. У вас есть доказательства подделки?
Омар молчал. Артём Валерьевич попытался что-то сказать, но судья остановила его.
— Суд объявляет перерыв. Через час вынесем решение.
Омар вышел в коридор. Он чувствовал, как земля уходит из-под ног. Алина стояла у окна, смотрела на улицу. Он подошёл к ней.
— Зачем ты это делаешь? — спросил он тихо. — Зачем тебе это?
Алина обернулась.
— Ты правда не понимаешь?
— Нет.
Она посмотрела ему в глаза.
— Ты бросил нас. Ты не приехал, когда мама умирала. Ты даже не знал, что я существую. Ты назвал меня глупой прислугой. При чужих людях. Ты унизил меня. А теперь спрашиваешь, зачем?
Омар опустил голову.
— Я не знал, что ты моя дочь.
— Это ничего не меняет. Ты знал, что у тебя есть дочь. Просто не хотел помнить.
Она отвернулась.
Судья вернулась через час. Решение было оглашено быстро. Завещание действительно. Алина Рашидова — единственная наследница имущества Гульнары Рашидовой. Омар аль-Рашид лишён права наследования.
После заседания Алина вышла на улицу. Омар догнал её.
— Ты специально устроилась в тот ресторан. Ты знала, что я приду.
Алина обернулась.
— Нет, папа. Я работала там, потому что знала, что ты иногда приходишь. Я ждала момента, чтобы поговорить. Но ты унизил меня. При чужих людях. Этого я не могла стерпеть.
Она пошла к машине.
Омар остался стоять на крыльце. Мимо проходили люди. Никто не обращал на него внимания.
Глава 3. Суд
Казань встретила Омара холодным ветром и мелким дождём. Он вышел из аэропорта, сел в чёрный автомобиль, который заказал заранее, и всю дорогу до гостиницы молчал. Артём Валерьевич сидел рядом и что-то печатал в телефоне. Омар смотрел в окно на серые улицы, на людей с зонтами, на старые дома, которые помнили его молодым. Когда-то он ходил по этим улицам с Гульнарой. Она держала его под руку и смеялась. Тогда ему казалось, что весь мир лежит у его ног.
Теперь этот мир рушился.
В гостинице он не мог заснуть. Он лежал на кровати, смотрел в потолок и вспоминал. Гульнара была красивой женщиной. Тихий голос, длинные чёрные волосы, глаза, которые всегда смотрели с теплотой. Она не требовала от него многого. Просто хотела, чтобы он был рядом. А он не мог. Ему нужны были города, деньги, власть. В Казани ему было тесно. Он уехал сначала в Москву, потом за границу. Обещал вернуться. Не вернулся.
Когда Гульнара заболела, он узнал об этом случайно. Позвонила её сестра, сказала, что нужны деньги на лечение. Омар отправил сумму через адвоката. Больше не звонил. Не хотел бередить прошлое. Не хотел чувствовать вину.
А теперь эта вина стояла перед ним в зале суда. В сером платье, с папкой документов, с прямым взглядом.
Утром он приехал в районный суд. Здание было старым, с высокими потолками и длинными коридорами. В воздухе пахло бумагой и пылью. Омар сел на скамейку у стены. Рядом присел Артём Валерьевич.
— Шейх, я должен вас предупредить, — тихо сказал он. — Если судья признает завещание действительным, у нас останется только один путь — апелляция. Но для этого нужны серьёзные основания. Боюсь, их у нас нет.
Омар ничего не ответил. Он смотрел на дверь, из которой должна была выйти Алина.
Она появилась через десять минут. В сером платье, с аккуратной причёской, с папкой в руках. Рядом с ней шла Елена Сергеевна, женщина с короткой стрижкой и внимательными глазами. Алина посмотрела на Омара. В её взгляде не было ни злости, ни страха. Только спокойствие. Это спокойствие пугало его больше, чем любая истерика.
Их вызвали в зал.
Судья, женщина в очках с тонкой оправой, сидела за длинным столом. Она открыла дело, поправила очки и посмотрела на стороны.
— Начинаем заседание по делу о наследстве Гульнары Рашидовны Рашидовой. Слово предоставляется истцу.
Елена Сергеевна встала. Она говорила спокойно, чётко, без лишних эмоций.
— Ваша честь, моя доверительница, Алина Рашидовна Рашидова, является единственной дочерью умершей. После смерти матери она вступила в наследство, однако ответчик, Омар аль-Рашид, оспаривает это право. Мы настаиваем на том, что завещание, составленное Гульнарой Рашидовной за месяц до смерти, является действительным, а ответчик не имеет законных оснований претендовать на имущество.
Артём Валерьевич поднялся.
— Ваша честь, мы оспариваем завещание на том основании, что Гульнара Рашидова в момент его составления не отдавала отчёта своим действиям. Она была тяжело больна, принимала сильнодействующие препараты. Мы полагаем, что её воля была искажена.
Судья посмотрела на него.
— У вас есть доказательства?
Артём Валерьевич передал папку.
— Это медицинские выписки, подтверждающие, что Гульнара Рашидова принимала морфин в последние месяцы жизни. Это могло повлиять на её сознание.
Елена Сергеевна попросила слово.
— Ваша честь, позвольте мне представить доказательства обратного. Вот заключение врача, который наблюдал Гульнару Рашидовну в последние месяцы. В нём сказано, что, несмотря на приём обезболивающих, она сохраняла ясность ума и отдавала отчёт своим действиям. Вот её дневник, который она вела до последней недели. Почерк ровный, мысли последовательные. И вот завещание, заверенное нотариусом. Нотариус подтверждает, что лично беседовал с Гульнарой Рашидовной и удостоверил её дееспособность.
Она передала документы судье.
— Кроме того, у нас есть показания соседей. Они подтверждают, что Алина Рашидова ухаживала за матерью до последнего дня. Она бросила работу в Москве, вернулась в Казань и находилась рядом. Ответчик же не приехал ни разу. Он не оплатил лечение. Он не участвовал в похоронах. Вот переписка, в которой Гульнара Рашидовна просит у него помощи. Вот его ответ — короткое сообщение от адвоката с отказом.
В зале стало тихо. Омар смотрел в пол. Он чувствовал, как взгляды всех присутствующих устремлены на него.
Судья задала вопрос:
— Господин аль-Рашид, вы подтверждаете, что не оплачивали лечение бывшей супруги?
Омар поднял голову.
— Я отправлял деньги.
Елена Сергеевна уточнила:
— Вы отправили одну сумму через адвоката. Этого хватило на один месяц лечения. Остальные расходы взяла на себя ваша дочь. Она продала свои украшения, взяла кредит, работала на двух работах. Вот документы.
Омар молчал.
Судья объявила перерыв. Омар вышел в коридор. Он подошёл к окну и стал смотреть на улицу. Дождь усилился. Люди бежали под зонтами, машины проносились по мокрому асфальту.
Алина вышла следом. Она стояла у стены, листала блокнот. Омар подошёл к ней.
— Зачем ты это делаешь?
Она подняла глаза.
— Ты правда не понимаешь?
— Нет.
Она закрыла блокнот.
— Ты бросил нас. Ты не приехал, когда мама умирала. Ты даже не знал, что я существую. Ты назвал меня глупой прислугой. При чужих людях. Ты унизил меня. А теперь спрашиваешь, зачем?
Омар опустил голову.
— Я не знал, что ты моя дочь.
— Это ничего не меняет. Ты знал, что у тебя есть дочь. Просто не хотел помнить.
Она отвернулась.
Судья вернулась через час. Решение было оглашено быстро.
— Завещание Гульнары Рашидовны Рашидовой признать действительным. Алину Рашидовну Рашидову признать единственной наследницей имущества. В иске Омара аль-Рашида отказать.
Омар сидел неподвижно. Артём Валерьевич что-то говорил ему, но он не слышал. Он смотрел на Алину. Она стояла и слушала судью. На её лице не было торжества. Только усталость.
После заседания она вышла на улицу. Омар догнал её.
— Ты специально устроилась в тот ресторан. Ты знала, что я приду.
Алина обернулась.
— Нет, папа. Я работала там, потому что знала, что ты иногда приходишь. Я ждала момента, чтобы поговорить. Но ты унизил меня. При чужих людях. Этого я не могла стерпеть.
Она пошла к машине.
Омар остался стоять на крыльце. Мимо проходили люди. Никто не обращал на него внимания. Дождь смывал грязь с асфальта, и казалось, что вместе с ней уходит что-то важное.
Через неделю контракт с иностранными партнёрами был расторгнут. Карл, немец, прислал короткое письмо: «Мы не работаем с людьми, которые не уважают своих близких». Пьер и Жак даже не ответили. Слух о том, как шейх унизил собственную дочь, разлетелся по деловым кругам. Омар потерял несколько крупных сделок. Его компании начали нести убытки. Партнёры, которые раньше искали его общества, теперь обходили стороной.
Алина продала квартиру в Казани и переехала в Санкт-Петербург. Она поступила в университет на юридический факультет. Елена Сергеевна помогла ей с документами и дала рекомендации. Алина сняла небольшую квартиру на Васильевском острове, купила учебники и начала новую жизнь.
Однажды она получила письмо. Без обратного адреса. Внутри был чек на крупную сумму и записка, написанная от руки: «Прости меня».
Алина долго смотрела на этот чек. Потом взяла зажигалку и сожгла его. И записку. Пепел упал в раковину, и она смыла его водой.
Она не нуждалась в его деньгах. Она нуждалась в отце. Но отца у неё никогда не было.
Через год Алина окончила первый курс с отличием. Она работала в юридической консультации, помогала людям, которые оказались в сложных ситуациях. Однажды к ней пришла женщина с похожей историей. Муж бросил её с ребёнком, не платил алименты, не участвовал в жизни дочери. Женщина плакала и не знала, что делать.
Алина выслушала её. Потом открыла папку с документами и сказала:
— Давайте начнём. Мы подадим иск. И вы получите всё, что вам положено по закону.
Женщина посмотрела на неё с надеждой.
— Вы думаете, у нас получится?
Алина улыбнулась.
— Я знаю, что получится. Я сама через это прошла.
Она проводила женщину до двери. Потом вернулась за стол и посмотрела в окно. Нева несла свои воды медленно и спокойно. Город жил своей жизнью. Алина больше не оглядывалась назад.
Омар аль-Рашид вернулся в Москву. Он продал одну из своих вилл на Кипре, чтобы покрыть долги. Его компании едва держались на плаву. Он перестал давать интервью, перестал появляться на светских мероприятиях. Иногда он приезжал в Казань, стоял у дома, где когда-то жил с Гульнарой, и смотрел на окна. Но там давно жили другие люди.
Однажды он набрал номер Алины. Долго слушал гудки. Потом услышал её голос.
— Алло.
Он молчал.
— Алло, — повторила она.
Омар положил трубку.
Больше он не звонил.
