— Я гроб не понесу и копейки не дам, — Вадим не отрывал взгляд от монитора.
— Это мой отец. Он умер сорок минут назад, — ровным голосом произнесла Рита.
— А для меня он сдох. Освободи экран, ты загораживаешь.
Рита замерла посреди гостиной. В руке еще вибрировал телефон. Врач скорой помощи только что закончил диктовать адрес морга.
Экран телевизора мигал красным. В наушниках Вадима грохотали выстрелы. Он ловко нажимал кнопки на джойстике.
— Вадик. — Рита шагнула в сторону. — Мне нужна помощь.
— С чем? — хмыкнул муж. — Закопать старика? Вызови агента.
— У меня на карте шестнадцать тысяч.
— А у меня принципы.
Он поставил игру на паузу. Стянул наушники на шею. Посмотрел жене прямо в глаза.
— Четырнадцать лет брака, Рита. — Вадим говорил медленно и чеканя слова. — Четырнадцать лет он вытирал об меня ноги. Помнишь, что он сказал на моем тридцатилетии?
Рита отвела взгляд. Она помнила.
— Он при всех назвал меня трутнем, — Вадим усмехнулся. — Сказал, что я живу за его счет. Сказал, что моя мать — нищенка.
— Он был пьян.
— Он был трезв! — рявкнул Вадим. — Он ненавидел меня. А я ненавидел его. Я не буду изображать скорбь. Это лицемерие.
— Он мой отец. Мне страшно.
— Ты взрослая девочка. Справишься.
Он снова надел наушники. Нажал кнопку. На экране возобновился бой. Рита пошла в прихожую. Она молча надела куртку. Взяла ключи от машины. Дверь захлопнулась тяжело и глухо.
В морге пахло хлоркой и застарелым потом. Рита стояла у окошка регистратуры. Санитарка жевала жвачку.
— Справка о смерти?
— Вот, — Рита протянула листок.
— Одежду покойному привезли?
— Я еще не ездила домой.
— Завтра к девяти. Без опозданий.
Рита вышла на крыльцо. Моросил мелкий майский дождь. Она достала телефон. Набрала номер свекрови.
— Да, Риточка? — голос Светланы Юрьевны был елейным.
— Папа умер. Сердце.
В трубке повисла короткая пауза.
— Ой, какое горе. — Свекровь вздохнула слишком театрально. — Земля ему пухом. А Вадюша как?
— Вадим играет в приставку.
— Риточка, ты не сердись на него! — тут же затараторила Светлана Юрьевна. — У мальчика тонкая душевная организация. Ему нельзя волноваться. Петр Ильич его так клевал. Так клевал! Вадику тяжело.
— Мне тоже тяжело.
— Ну ты же сильная.
Рита сбросила вызов. Она подошла к потертому зданию ритуального агентства. Внутри играла тихая музыка. За столом сидел полноватый мужчина.
— Чем могу помочь? — он отложил газету.
— Мне нужно организовать похороны. Самые простые.
Мужчина достал калькулятор. Начал монотонно набивать цифры. Гроб. Катафалк. Венки. Крест. Место на кладбище. Грузчики.
— Двести сорок тысяч рублей, — мужчина перевернул калькулятор к Рите.
У нее перехватило дыхание. Это была колоссальная сумма. Она достала телефон. Открыла банковское приложение. Доступно шестнадцать тысяч.
Она зашла в раздел кредитов. Нажала «оформить заявку». Система думала три минуты. Одобрено. Двести пятьдесят тысяч под дикий процент.
— Картой принимаете? — спросила она.
— Без проблем.
Она оплатила чек. Вышла на улицу. Телефон пискнул. Пришло сообщение от мужа.
Купи пива на обратном пути. И чипсов. Острых. — 18:42
Рита долго смотрела на экран. Дождь оставлял мокрые следы на стекле телефона. Она ничего не ответила.
Кладбище встретило их вязкой грязью. У свежевырытой могилы собралось человек пятнадцать. Родственники. Соседи отца. Бывшие коллеги.
Гроб стоял на табуретках. Лицо Петра Ильича было спокойным. Рита стояла у самого изголовья. Дождь пропитал ее пальто насквозь.
Тетка Зинаида, двоюродная сестра отца, подошла вплотную. От нее пахло корвалолом.
— А где супруг твой? — шепотом спросила тетка.
— Дома.
— Заболел? — округлила глаза Зинаида.
— Нет. Сказал, что не хочет.
Тетка Зинаида громко ахнула. По толпе прошел шепоток. Соседки начали переглядываться. Родной зять не пришел на похороны. Это был позор. Настоящий скандал для всей родни.
— Какое бесстыдство, — прошипела соседка Мария. — Старик ему квартиру на свадьбу подарил.
— Петр был тяжелым человеком, — вклинился дядя Толя. — Но мертвых надо уважать.
Рита молчала. Грузчики начали опускать гроб на ремнях. Один ремень соскользнул. Гроб опасно накренился. Рита подалась вперед.
— Эй! Осторожнее! — крикнул дядя Толя.
Грузчики выровняли ящик. Глухой удар о дно ямы. Полетели комья мокрой земли. Рита бросила первую горсть. Земля прилипла к пальцам.
После кладбища были поминки в кафе. Рита оплатила дешевое меню. Кутья, блины, компот. Родственники ели молча. Иногда кто-то произносил короткий тост.
Телефон завибрировал.
Ты где? Долго еще? У меня рубашки не глажены. На завтра на работу. — 15:10
Рита выключила телефон. Спрятала его на дно сумки. Она сидела за столом еще три часа. Выслушивала соболезнования. Кивала. Прощалась.
Когда она вышла из кафе, город тонул в сумерках. Она поехала не домой. Она поехала в пустую квартиру отца.
Там пахло старыми книгами и табаком. Рита легла на узкий диван. Свернулась калачиком. И впервые за два дня разрыдалась.
Она плакала от обиды. От злости на отца, который действительно портил всем кровь. И от ледяного безразличия человека, с которым делила постель четырнадцать лет.
Рита вернулась домой на следующее утро.
В прихожей валялись грязные кроссовки Вадима. На кухне горой лежала немытая посуда. Пахло прокисшим пивом. Вадим сидел за столом и жевал бутерброд.
— Явилась? — он отпил кофе из кружки. — Где ночевала?
— В папиной квартире.
— А почему не предупредила? Я волновался.
— Волновался? — Рита подняла брови. — Ты просил погладить рубашки.
— Одно другому не мешает. — Вадим откусил колбасу. — Ну как все прошло? Закопали?
Рита сняла куртку. Повесила ее на крючок. Прошла на кухню. Села напротив мужа.
— Тебе совсем не стыдно? — тихо спросила она.
— За что?
— За то, что бросил меня одну.
— Ритка, не начинай. — Вадим закатил глаза. — Я сразу сказал свою позицию. Я честный человек. Я не лицемерю.
— Родственники спрашивали про тебя.
— Да плевать я на них хотел! — Вадим ударил кулаком по столу. Чашка подпрыгнула. — Они все знали, как старик ко мне относился! Кто из них за меня вступился, когда он меня прилюдно унижал? Никто!
— Я вступалась.
— Плохо вступалась. — Вадим встал. — Короче. Тема закрыта. Помер и помер. Жизнь продолжается. Кстати, что там с наследством?
Рита посмотрела на его руки. Крепкие. Чистые. С аккуратно подстриженными ногтями.
— Понятия не имею.
— Надо узнать. — Вадим подошел к раковине. Бросил кружку в общую кучу. — У него же гаражный комплекс в промзоне. Земля там сейчас дорогая. Я давно присматривал себе лазерный стенд для мастерской.
— Ты уже делишь его имущество?
— А что такого? — он обернулся. — Это законное наследство. Мы семья. Твое — это наше.
— Он называл тебя трутнем.
— Вот пусть теперь компенсирует моральный ущерб! — Вадим рассмеялся. — С того света. Я поехал в мастерскую.
Он хлопнул дверью. Рита осталась сидеть на кухне. Она смотрела на пятно от кофе на столе. Затем встала. Достала губку. Медленно вытерла пятно. Идеально дочиста.
Прошло полтора месяца. Наступил конец июня.
Рита сидела в кабинете нотариуса. Пожилой мужчина в очках читал завещание. Петр Ильич оказался педантичным человеком. Он расписал все до последней копейки.
Квартира отходила Рите. Банковские счета — Рите. Гаражный комплекс из восьми боксов — Рите.
Нотариус протянул ей бумаги.
— Распишитесь здесь. И здесь.
Рита поставила подписи.
— Сумма на счетах весьма приличная, — заметил нотариус. — Почти девять миллионов рублей. Плюс недвижимость.
— Спасибо, Аркадий Борисович.
Рита вышла на залитую солнцем улицу. Она села в машину. Положила папку с документами на соседнее сиденье. Долго смотрела на серую пластиковую обложку.
Один из гаражных боксов Петр Ильич много лет назад бесплатно сдал зятю. Вадим открыл там шиномонтаж и мастерскую. За аренду он не платил. За электричество — тоже. Старик скрипел зубами, но терпел ради дочери.
Телефон на приборной панели ожил. Звонил Вадим.
— Да.
— Ритка, привет! — голос мужа был подозрительно радостным. — Ты у нотариуса была?
— Была.
— Ну что там? Все наше?
— Наследство оформлено.
— Супер! — Вадим свистнул в трубку. — Слушай, я тут нашел поставщика. Оборудование из Китая. Лазерный стенд для сход-развала. И два новых подъемника. Цена сказка!
— Сколько?
— Три с половиной миллиона. С доставкой. Надо срочно переводить задаток.
— Я подумаю.
— О чем тут думать? — возмутился Вадим. — Это инвестиция! Бизнес пойдет в гору. Вечером обсудим.
Он повесил трубку. Рита завела мотор. Она не поехала домой. Она направилась в промзону.
В гаражах гудела работа. Пахло жженой резиной и машинным маслом. Вадим стоял в замасленной спецовке. Он командовал двумя молодыми механиками.
Заметив машину жены, он расплылся в улыбке. Вытер руки ветошью. Подошел к окну.
— Ого! Сама приехала. Привезла новости?
Рита опустила стекло.
— Привезла.
— Ну, не томи. Деньги когда сможешь снять? Мне реквизиты поставщику кидать?
Рита посмотрела на вывеску «АвтоМастер». Ее покупали пять лет назад. Тоже на деньги отца.
— Никаких стендов не будет, Вадик.
Улыбка сползла с лица мужа.
— В смысле не будет? — он нахмурился. — Мы же семья. Бизнес общий.
— Бизнес твой. А гараж мой. Теперь официально.
— И что? Жалко три миллиона из стариковских запасов? — Вадим сплюнул на асфальт. — Он их в могилу не забрал. А мне они нужнее.
— Я кредит за похороны еще не закрыла.
— Ну так закрой из наследства! В чем проблема?
— Проблема в том, что ты не дал мне ни копейки. — Рита не повышала голос. — И ни минуты поддержки. Ты играл в приставку, пока я гроб выбирала.
Вадим ударил ладонью по двери машины.
— Опять двадцать пять! — заорал он. Механики обернулись. — Я тебе сто раз объяснил! Он меня ненавидел! Он меня унижал! Зачем мне его хоронить?
— Затем, что я твоя жена. — Рита смотрела сквозь него. — И мне было больно.
Она нажала кнопку. Стекло начало подниматься.
— Эй! Подожди! — Вадим схватился за край стекла. — Что с деньгами на стенд?
— Я ничего тебе не дам.
Она ударила по газам. Машина рванула с места. Вадим остался стоять в облаке пыли, что-то крича ей вслед.
Через неделю Рита подала на развод.
Она не стала ничего обсуждать. Просто собрала вещи мужа в огромные черные пакеты для мусора. Выставила их на лестничную площадку.
Квартира принадлежала ей еще до брака. Это был подарок Петра Ильича на окончание университета. Вадим был здесь только прописан.
Когда Вадим вернулся с работы и увидел пакеты, он начал колотить в дверь.
— Рита! Открой немедленно! — его крик эхом разносился по подъезду.
Она стояла по ту сторону двери. Молчала.
— Рита! Ты сошла с ума? Открой!
Он пинал дверь ботинком. Соседи начали выглядывать из квартир.
— Вадим. — Рита заговорила громко и четко. — Я вызвала полицию. Уходи.
— Это и мой дом!
— Это квартира моего отца. Я подала на выселение через суд.
— Мы четырнадцать лет вместе! — голос Вадима сорвался. В нем появились панические нотки. — Ты не можешь выкинуть меня на улицу!
— Могу.
Вадим прислонился лбом к холодному металлу двери.
— Ритка. Ну прости. Прости меня. Я был неправ с похоронами. Надо было пойти.
— Надо было.
— Открой. Поговорим по-человечески.
— Нам не о чем говорить.
— У меня мать болеет! — крикнул он свой последний козырь. — Мне нужно помогать ей с лекарствами! Куда я пойду?
— А для меня твоя мать умерла в день нашей свадьбы. — Рита повторила его же фразу слово в слово. Идеально точная интонация. Ледяная и пустая.
За дверью наступила тишина. Вадим тяжело дышал. Затем раздался шорох пакетов. Шаги стали удаляться вниз по лестнице.
На следующий день на телефон Риты пришло восемьдесят девять звонков. Она не ответила ни на один.
К вечеру пришло голосовое сообщение от свекрови. Светлана Юрьевна рыдала в трубку.
«Рита! Что ты творишь?! Ты оставила моего мальчика на улице! Как ты можешь быть такой жестокой?! Из-за мертвого старика разрушила семью! Будь ты проклята!»
Рита удалила сообщение. Она зашла в контакты и заблокировала номер.
Утром она приехала в гаражный комплекс. С ней были трое крепких мужчин из частного охранного агентства. И юрист.
Мастерская Вадима была открыта. На подъемнике висел серый седан. Вадим откручивал колесо. Увидев жену с охраной, он замер. Ключ со звоном упал на бетонный пол.
— Что это значит? — он вытер лоб рукавом.
Юрист протянул ему официальную бумагу.
— Уведомление о расторжении договора безвозмездного пользования. Помещение подлежит освобождению.
Вадим пробежал глазами по тексту. Его лицо пошло красными пятнами.
— Рита. — Он шагнул к ней. Охранник тут же заслонил ее плечом. — Рита, ты шутишь? Это мой бизнес. Мои клиенты.
— Здание мое.
— У меня нет денег на аренду другого бокса! — заорал Вадим. — Все оборудование тяжелое! Куда я его дену?
— Куда хочешь. — Рита смотрела на его замасленные ботинки. — У тебя есть двое суток, чтобы вывезти свои вещи.
— Ты уничтожаешь мою жизнь! — Вадим схватил себя за волосы. — Из-за чего? Из-за того, что я не принес цветы на могилу твоего папаши? Да он был деспотом! Он нас обоих ненавидел!
— Он оплатил твой бизнес.
— Это я его построил! Я гайки крутил четырнадцать лет!
— Время вышло, Вадик. — Рита развернулась.
Она пошла к машине. Вадим побежал за ней.
— Рита! Риточка! Не делай этого! У меня два кредита! Если я закрою мастерскую, я стану бомжом!
Она села в салон. Закрыла дверь. Опустила стекло ровно наполовину. Вадим вцепился в рамку окна. У него дрожали губы.
— Я гроб не понесу и копейки не дам. — Рита посмотрела ему в глаза. — Помнишь эти слова?
— Я был в гневе!
— Вызови агента по переезду. — Рита завела двигатель. — Это стоит денег. У тебя же есть кредитная карта?
Она нажала на газ. Вадим отшатнулся, чтобы не попасть под колеса.
Она смотрела в зеркало заднего вида. Бывший муж стоял посреди пыльной промзоны. Он схватился руками за голову. Вокруг не было никого. Только гаражи, которые когда-то купил деспотичный старик, чтобы обеспечить дочери сытую жизнь.
Рита остановилась на светофоре. Достала телефон. Зашла в банковское приложение. Девять миллионов лежали на счете нетронутыми. Она перевела их на закрытый срочный вклад.
Солнце ярко светило в лобовое стекло. Она сделала то, что должна была.
Она оставила предавшего ее человека с голой задницей на улице.
Но в зеркале отражались глаза, ставшие точно такими же холодными и жесткими, какими были глаза ее отца при жизни.
Кто в этой истории оказался настоящим чудовищем: муж, отказавшийся чтить память тирана, или жена, безжалостно растоптавшая его за обиду?
