В четверг мне позвонил мастер и спросил, куда прислать договор на сто восемьдесят шесть тысяч рублей. Я стояла у стойки регистратуры, передо мной ждала женщина с талоном, а мастер уточнял, переведу ли я аванс до вечера.
— Вы, наверное, ошиблись номером. Я ничего не заказывала.
— Нина Павловна оставила ваш телефон. Сказала, что дочь будет оплачивать работы, а она сама выберет материалы.
Я попросила мастера пока ничего не оформлять. В обед открыла присланную смету: кроме труб там значились плитка, подвесная тумба, дорогой смеситель и зеркало с подсветкой.
Обещание, которое все запомнили по-разному
Нас у родителей двое: мой брат Олег и я. Ему сорок три, мне тридцать восемь. Мама, Нина Павловна, всегда говорила, что одинаково любит обоих, хотя в вопросах жилья это равенство почему-то не получалось.
Пять лет назад она предложила нам приехать в воскресенье к обеду. Мы с мужем Михаилом тогда снимали квартиру и копили на первоначальный взнос. Сыну было три года, поэтому большую часть накоплений съедали обычные расходы: детский сад, одежда, лекарства от сезонных простуд, продукты. Олег тоже жил с семьёй на съёмной квартире, только их сын уже пошёл в школу.
Мама поставила на стол жаркое, дождалась, пока мы поедим, и сообщила, что собирается подарить Олегу двухкомнатную квартиру, доставшуюся ей от бабушки. Наследство она давно оформила на себя, квартира некоторое время пустовала. Отец предлагал сдавать её и оставить доход от аренды себе, но мама решила иначе.
— Им нужнее, они же с ребёнком. И жить будут рядом, две автобусные остановки от нас. Олег обещал отцу помогать, если понадобится. Мужчина под боком — это важно.
Я спросила, почему нельзя продать квартиру и помочь нам обоим хотя бы с первым взносом. Мама отодвинула тарелку и сразу перестала улыбаться.
— Ты сейчас хочешь, чтобы я у собственного сына жильё отобрала? Надя, у вас с Мишей две зарплаты. Справитесь, если будете разумно тратить.
Через несколько месяцев брат оформил право собственности и переехал с женой и сыном. На новоселье мы привезли хороший комплект постельного белья и чайник. Мама показывала комнаты гостям с таким видом, будто каждому лично вручила подарок, а потом долго рассказывала, как спокойно ей теперь будет за старость.
У нас спокойнее не стало. Мы ещё два года собирали взнос, прежде чем взять ипотеку. Теперь отдаём банку по 37 800 рублей в месяц. Михаил работает в депо, я — в поликлинике. Свободных двухсот тысяч у нас нет.
«Твой муж ведь всё умеет»
Сначала брат действительно приезжал по первому звонку: возил маму по делам, помогал отцу с дачей. Но уже через год начались разговоры о том, что Олег работает без выходных, у него растёт ребёнок и нельзя его бесконечно дёргать.
Тогда мама попросила Михаила поменять смеситель на кухне. Муж приехал после смены, снял старый, установил новый и проверил соединения. На прощание она сунула ему пакет с пирожками.
Потом потребовалось собрать шкаф, отвезти отца за город, забрать из магазина холодильник, потому что доставка показалась маме дорогой. В какой-то момент я стала выбирать день для родителей раньше, чем планировала собственные выходные. Однажды сын всю субботу ждал, что мы пойдём кататься на велосипедах, но Михаил застрял у родителей с дверной ручкой, а я повезла маму за покупками.
Спустя два года брат с семьёй переехал в другой город. Его жене предложили там работу, а он нашёл подходящее место почти сразу. Квартиру, подаренную мамой, продавать не стал. Сначала попросил меня помочь разместить объявление о сдаче: прислал фотографии комнат и отдельный номер телефона, на который собирался принимать звонки от будущих жильцов. Я переписала текст объявления, и через пару недель нашлись квартиранты.
С тех пор за эту квартиру Олег получает двадцать семь тысяч в месяц. Часть денег, по его словам, уходит на аренду жилья в новом городе. Я никогда не требовала от него отчёта. Но мама и после переезда брата продолжала говорить, что у него совсем нет возможности помогать.
Мелкая починка превратилась в большой ремонт
Прошлой зимой отец попросил меня найти сантехника: под раковиной в ванной стала появляться вода. Я приехала в субботу и увидела на полу небольшую пластиковую ёмкость. Отец время от времени её выливал, а мама вытирала пол тряпкой.
Мастер заменил изношенное соединение и посоветовал не откладывать замену части старой подводки. Сумма была посильная; мы с Михаилом оплатили работу, даже обсуждать не стали. Мама тогда впервые упомянула, что устала от старой плитки и хочет красивую ванную, как у соседки этажом выше.
Три дня назад я приезжала к родителям с продуктами. Мама снова пожаловалась, что смеситель в ванной поворачивается туго, а швы между плитками потемнели. Отец сказал, что главное — привести в порядок трубы, и попросил вызвать того же мастера, если он ещё работает.
— Вызову, — ответила я. — Сначала пусть посмотрит и посчитает необходимое. Если что-то серьёзное, обсудим с Олегом, как поделить расходы.
Поэтому звонок человека с огромной сметой оказался особенно странным. Это был вовсе не наш знакомый сантехник, а мастер из бригады, которая занимается полным ремонтом ванных комнат. Мама встретилась с ним без нас, выбрала материалы и уверила, что деньги переведём мы.
Вечером я приехала к родителям. Мама встретила меня так, будто ничего необычного не произошло. На кухонном столе лежал раскрытый каталог с фотографиями интерьеров, а рядом она аккуратно разложила образцы плитки. Отец сидел у окна и чинил ремешок от старых часов.
— Видишь, какую выбрала? — мама подвинула ко мне светлый образец. — Теперь не будет этой вечной сырости и грязных швов. Ребята обещают управиться за две недели.
— Мам, почему мастер позвонил мне насчёт аванса? Я ничего не заказывала.
Она убрала образец обратно в коробку и посмотрела на меня с удивлением.
— А кто ещё заплатит? Мы с отцом пенсионеры. Ты знаешь, что я сама такую сумму не соберу.
— Я помогу с тем, что действительно нужно. Но полную переделку на сто восемьдесят шесть тысяч мы не оплатим. Ты говорила с Олегом?
— Он далеко, у него работа. Зачем его беспокоить? К тому же я уже сказала человеку, что можно готовить договор.
Отец поднял голову:
— Нина, я тебе говорил, что ванну менять не надо. У нас старая ещё хорошая. Не надо обещать чужие деньги.
Мама нахмурилась, забрала каталог со стола и понесла его в комнату. Разговор закончился тем, что она согласилась отложить заказ и вызвать обычного сантехника. Я уехала с неприятным чувством, но решила, что мы наконец договорились.
После примирения мне выставили счёт
На следующий день мама прислала сообщение: «Не сердись. Давай пока с трубами разберёмся». Я ответила, что приеду в субботу с Михаилом, если понадобится помочь передвинуть стиральную машину, и нашла телефон прежнего мастера.
А вечером пятницы мне позвонила двоюродная тётя. Не поздоровавшись как следует, она спросила, правда ли мы отказываемся делать ремонт пожилым родителям. Оказалось, мама рассказала ей, будто я сначала обещала оплатить всё, а потом передумала, потому что муж запретил.
— Он мне ничего не запрещал, — сказала я. — Мы вместе решили, что не потянем такую сумму. И я никогда её не обещала.
В субботу мы приехали к родителям и обнаружили в ванной коробки с новыми светильниками и смесителем. Мама уже купила их по акции. За ними стояли несколько упаковок плитки, которые доставили утром.
— Я же сказала, что не будем пока делать полный ремонт, — быстро заговорила она. — Просто материалы хорошие попались. Пусть полежат до весны.
Когда мы вышли на кухню, она положила передо мной квитанцию за материалы на двадцать две тысячи. Попросила вернуть деньги до конца месяца, потому что рассчитывала на наш перевод и потратила больше, чем собиралась.
— Я этого не просила покупать, мам.
— Но вы же дети! Ты хочешь, чтобы я теперь по знакомым занимала? Перед тётей мне уже стыдно из-за вас.
Номер, который мама не хотела набирать
Последний разговор случился в понедельник. Я выходила с работы и увидела три пропущенных звонка от мамы. Перезвонила уже у остановки.
— Надя, нужно окончательно решать. Мастер готов начинать, а ты опять тянешь. Я ведь не вечная, хочу пожить в нормальных условиях.
Я напомнила, что никакого заказа не подтверждала, материалы она купила самостоятельно, а сантехник должен прийти только посмотреть трубы. Мама выслушала меня и заговорила тем голосом, каким раньше отчитывала за двойки в школе.
— Квартиру мы подарили брату, а ты нам всё равно дочь, — сказала мама. — Неужели на родителей денег жалко?
— А Олег вам кто, мам? Племянник? Сосед? Ты пять лет назад говорила, что он будет рядом и помогать. Он уехал, но ведь телефон у него работает.
— Ты нарочно меня обижаешь. Сын и так переживает, что далеко. У него работа, семья, съёмное жильё.
— У нас тоже семья и ипотека. Я готова помочь с необходимым ремонтом, как помогала раньше. Но ты записала меня плательщиком без моего согласия, а теперь рассказываешь родне, что муж не даёт тебе денег.
Я завершила звонок, открыла мессенджер и нашла контакт, который Олег прислал мне, когда искал жильцов для своей квартиры. Там был отдельный номер для вопросов по аренде. Мама знала его обычный телефон, но на него брат отвечал через раз; по второму номеру, как он сам говорил, старался быть всегда на связи.
Я переслала маме этот контакт и написала: «Олег — новый хозяин подаренной квартиры. По этому номеру ему звонят жильцы. С ним обсуди расходы. Я не согласовывала и не оплачу ремонт на сто восемьдесят шесть тысяч».
Мама прочитала сообщение почти сразу.
«Ты мне номер собственного сына присылаешь? Совсем уже?»
«Да. Потому что мне ты звонишь по три раза, а ему боишься позвонить один. Я не прошу у него квартиру назад. Я прошу, чтобы он тоже был сыном, когда тебе нужна помощь».
Никакого мгновенного примирения не случилось. Мама перестала отвечать, а вечером позвонил Олег. Он говорил раздражённо: мать плачет, семейные дела снова обсуждают посторонние люди, и теперь я будто бы требую с него оплату за когда-то подаренную квартиру.
— Я не выставляю тебе счёт за подарок, — ответила я. — Квартира твоя. Но маме нужен ремонт, а ты даже не спросил, что там действительно требуется. Я не могу одна платить за ваши решения.
Брат сперва сказал, что деньги от аренды уходят на его собственное жильё, а потом спросил, сколько стоит просто привести в порядок трубы. О такой сумме я ещё не знала и посоветовала ему поговорить с отцом после осмотра сантехника. Заодно предупредила, что мать закупила лишние материалы, и оплачивать их задним числом я не обещала.
Мастер назвал совсем другую сумму
В субботу сантехник осмотрел подводку, объяснил отцу, какие участки надо заменить, и назвал цену за материалы и работу. Получилось двадцать одна тысяча с небольшим — намного меньше, чем в маминой смете. Он мог приехать в следующую среду, если мы подтвердим заказ и заранее договоримся, как освободить место у раковины.
В воскресенье Олег сам позвонил отцу. Я узнала это только вечером, когда отец сообщил, что сын перевёл ему двадцать пять тысяч: на необходимые работы и небольшой запас. Убедился по фотографиям, что речь не о капитальной переделке, и обещал в дальнейшем участвовать в крупных расходах, если родители будут заранее с ним советоваться.
В среду сантехник заменил проблемные участки труб и установил новый смеситель. Отец прислал мне фотографию сухого пола под раковиной, а потом сообщил, что оплатил работу из денег Олега. Я помогла только выбрать материалы по списку.
Мама мне об этом не рассказала. Зато через неделю попросила приехать и помочь вернуть часть купленных материалов. Магазин согласился принять неиспользованные упаковки плитки, которые оставались целыми, но светильники она решила оставить до будущего ремонта. За возвратом мы ездили вдвоём: мама держала чек, я помогала загрузить коробки в машину. Она всю дорогу ворчала, что теперь в магазине про неё подумают, будто она не умеет рассчитывать деньги.
Спустя две недели мы заехали к родителям с сыном. Мама открыла дверь, забрала у внука рисунок и повесила его на холодильник магнитом. На кухонном столе стояли тарелки с кусками пирога; отец наливал чай и рассказывал Михаилу, как удачно отрегулировали напор воды.
— Надя, — окликнула она из прихожей, когда я уже застёгивала сыну куртку. — Если мастер по плитке опять позвонит тебе, скажи, что по деньгам пусть разговаривает со мной. Я теперь сначала с Олегом посчитаю.
Мама проводила нас до двери, открыла пересланный мной контакт и при нас набрала номер. Уже с лестничной площадки я услышала: «Олег? Это мама. Ты можешь говорить?»
