Вика стояла у школьных ворот среди бабушек с мешками сменки, когда телефон дернулся в кармане пуховика. Писала Тамара Павловна, и Вика открыла сообщение без всякой опаски. Свекровь через день присылала ей скидки на детские куртки, рецепты заливного и напоминания, что внуку пора пить витамин D.
На экране было написано, что Викусе ни слова про Свету, что сегодня Тамара Павловна опять сидела с Алисой, пока Света ездила по делам, и что Антон вечером заедет, обещал привезти смесь и памперсы. Заканчивалось сообщение просьбой, чтобы Вика ничего не узнала, а то опять начнется.
Вика прочитала текст два раза, а на третьем строчки исчезли, и на их месте появилась серая надпись об удаленном сообщении. Почти сразу пришло новое, бодрое, с цветочком в конце: свекровь спрашивала, заберет ли Вика Артема на выходные или мальчик опять останется у бабушки с ночевкой.
Вика сунула телефон в карман так резко, что зацепила ногтем подкладку и надорвала ее. Из дверей школы выскочил Артем с рюкзаком, расстегнутым на обе молнии, и с разбегу врезался ей в живот.
– Мам, у меня пятерка по математике! Ирина Сергеевна сказала, что я один решил задачу про яблоки!
– Умница, – сказала Вика и стала заматывать ему шарф.
– Ты меня не слушаешь, – обиделся Артем. – Там было семь яблок, и одно червивое.
– Слушаю, зайка. Семь яблок, одно червивое.
Она повторяла за сыном его задачу и одновременно перебирала в голове всех знакомых Свет, но ни у одной не было дочери Алисы. Памперсы из их дома исчезли пять лет назад, вместе с ночными укачиваниями и пеленальным столиком, который они отдали соседям.
Дома, пока Артем ел суп и рассказывал про червивое яблоко во второй раз, Вика открыла переписку со свекровью. Удаленного сообщения там уже не было, остались только вчерашний рецепт пирога с капустой и фотография шапки за девятьсот рублей. Вика написала, что видела уведомление, и спросила, о какой Свете идет речь.
Ответ пришел через минуту, свекровь явно держала телефон в руке. Тамара Павловна писала, что это было не Вике, что Светочка просто знакомая с маленькой дочкой, что она иногда помогает с ребенком и что невестке нечего брать такое в голову. В конце стояли два восклицательных знака.
Вика набрала длинный ответ про памперсы и про знакомых, от которых почему-то прячут невестку, потом стерла все до последней буквы. За семь лет брака она научилась отличать обычные отговорки Антона от тех, которые он сочинял на ходу, и ей хотелось увидеть его лицо, когда он начнет врать.
Антон пришел в начале девятого, бросил ключи в вазочку на полке и чмокнул Вику в щеку, не снимая ботинок.
– А чего Темыч не спит? Ему же завтра в школу.
Вика стояла в дверях кухни с полотенцем в руках.
– Расскажи мне про Светлану и маленькую Алису.
Антон повесил куртку на крючок, промахнулся, повесил снова и разгладил рукав, хотя рукав был в полном порядке. Поворачиваться к жене он не торопился.
– Откуда ты знаешь эти имена?
Он спросил это тихо и деловито, как спрашивают у кассира, откуда в чеке взялась лишняя сумма. Вика скомкала полотенце в кулаке, потому что угадала с первого раза, и от этого ей стало хуже, чем от любого вранья.
Антон прошел на кухню, налил себе воды из фильтра и долго пил, глядя в стакан. Потом рассказал, что Светлана его давняя знакомая, еще до свадьбы, что у нее родилась дочь, на работе все плохо, родни нет, и мама иногда сидит с девочкой, когда Светлане нужно отлучиться.
– А смесь и памперсы ты зачем возишь?
– Затем, что ребенку надо помочь, Вика! Мне что, мимо пройти?
– Мимо пройти? – Вика засмеялась, и смех вышел высоким и противным, она сама его испугалась. – Мы месяц назад Артему летний лагерь отменили! Ты вот тут сидел с калькулятором и доказывал мне, что тридцать восемь тысяч мы не потянем!
– Ну начинается. Ты теперь каждую мою тысячу считать будешь?
– Да плевать мне на твои тысячи! Я хочу понять, почему у тебя какая-то тайная жизнь, про которую мне твоя мама пишет по ошибке!
Антон грохнул стаканом об стол, и вода плеснула на клеенку.
– Нет никакой тайной жизни! Ты сама себе все накрутила! Светка ко мне отношения не имеет, Алиса просто ребенок, которому я помогаю, и все на этом!
Вика уже набрала воздуха, когда в коридоре зашаркали тапки. Артем стоял в дверях в пижаме с динозаврами и держал альбомный лист с домом под красной крышей, у которого было четыре окна и кривая труба.
– Пап, смотри, я дом нарисовал, – сказал он и тут же спросил: – А Алиса это та маленькая, которую ты к бабушке возил? Бабушка сказала, что ты ее папа.
Антон развернулся к сыну всем корпусом.
– Кто тебе такое сказал?
Голос у него стал таким жестким, что Артем попятился и прижал рисунок к груди.
– Бабушка по телефону говорила. В воскресенье, когда я у нее ночевал. Я в комнате был, а она на кухне.
Вика ждала, что муж сейчас рассмеется, взлохматит сыну волосы и скажет, что бабушка пошутила. Антон помолчал, а потом сказал куда-то в сторону холодильника, что Артем мог неправильно понять, потому что дети вечно все путают.
– Я не путаю, – тихо сказал Артем.
– Темочка, иди дорисуй дым из трубы, – попросила Вика. – Я потом приду и посмотрю.
Когда дверь детской закрылась, она подошла к мужу вплотную, и Антон отступил, пока не уперся поясницей в подоконник.
– Алиса твоя дочь?
– Вика, там все сложнее, чем ты…
– Да или нет?
Он посмотрел на дверь детской, потом на свои носки, потом на жену.
– Да. Алиса моя дочь.
Вика несколько секунд разглядывала его лицо, родинку у брови и щетину, которую он с утра не успел сбрить. Она искала в этом лице чужого человека и не находила, и от этого хотелось его ударить.
– Сколько ей?
– Полтора года. Я хотел сказать, честно, я каждый раз собирался…
– Полтора года, Антон! – Вика ударила ладонью по столу, и ложка подскочила на блюдце. – Полтора года ты ешь мой ужин, спишь в моей кровати и возишь кому-то памперсы! А твоя мама целый год с ней сидит, а мне шапки за девятьсот рублей присылает!
Антон потянулся к ее руке, но Вика отдернула ее и отошла к плите.
– Я боялся потерять семью, – сказал он. – И Артема не хотел травмировать.
– Артема? – Вика ткнула пальцем в сторону детской. – Артем тебе только что сам все рассказал! Он знает больше, чем я знала сегодня утром!
Утром Вика проводила Артема до самых дверей школы и прямо у ворот набрала Марину. Подробностей рассказывать не стала, только спросила, помнит ли подруга Светлану, с которой Антон встречался еще до свадьбы.
Марина молчала так долго, что Вика отняла телефон от уха и проверила, не сорвался ли звонок.
– Помню, – сказала наконец Марина. – Вик, я ее прошлым летом в торговом центре видела. С Антоном и с коляской.
– И ты мне ничего не сказала?
– Да он мне ее как родственницу представил! Дальняя, говорит, сестра, приехала из Твери. Я и подумала, что человек родне помогает. Она же не пряталась, стояла спокойно и мороженое ела.
– Ну конечно, – сказала Вика. – Ты у нас специалист по тому, как ведут себя любовницы.
Марина обиженно засопела в трубку, и Вика отключилась первой, хотя извиниться так и не успела.
Дома она открыла семейный календарь в телефоне, куда годами вносила секции сына, родительские собрания и дни рождения родни. Воскресенья Антона там выглядели одинаково: встреча, встреча, выезд к заказчику. Трижды за последний год он отменял поездки с Артемом, и каждый раз Вика сама объясняла сыну, что папа много работает.
Потом она вспомнила соревнования по плаванию в марте, на которые Антон не поехал из-за срочной встречи. Вечером он вернулся с большим пакетом из детского магазина и сразу унес его в багажник. Вика тогда решила, что он купил Артему подарок к Восьмому марта, глупо и мило, и целую неделю ждала, когда этот подарок появится.
В обед она приехала к свекрови без звонка. Тамара Павловна открыла дверь в фартуке, с мукой на руках, и первым делом спросила, почему Вика не позвонила.
– Чтобы вы успели еще что-нибудь удалить? – сказала Вика и прошла в прихожую, не дожидаясь приглашения.
На вешалке висел розовый комбинезон с плюшевыми ушками на капюшоне, размером на годовалого ребенка. Тамара Павловна проследила за ее взглядом и быстро встала между невесткой и вешалкой.
– Как давно вы сидите с Алисой?
– Викуля, я не собираюсь обсуждать чужого ребенка у порога.
– Это ребенок вашего сына, Тамара Павловна, и никакой он не чужой!
Свекровь вытерла руки о фартук, оставив на нем две белые полосы, и сказала, что помогает Светлане почти с самого рождения девочки. Она сидела с малышкой целыми днями, возила ее к педиатру с отитом и сама покупала ей колготки, когда Светлана не успевала забрать заказ.
– И все это время вы знали, что Антон ее отец?
Тамара Павловна поправила воротник кофты и заговорила о том, что Вика не понимает всей ситуации, что Антон попал в тяжелые обстоятельства, а Светлана не хотела оставаться одна с грудным ребенком.
– Почему вы тогда не заставили его поговорить со мной? Почему вы его прятали?
– Я семью хотела сохранить! – свекровь всплеснула руками, и с пальцев посыпалась мука. – У тебя Артем, у Светы маленькая, а Антон должен был сам во всем разобраться!
– Вы сохраняли семью, в которой одна я не знала, что она давно развалилась!
– Ой, только не надо мне тут про развод из-за одного ребенка! Антон Артему всегда был хорошим отцом, он от сына не откажется!
Вика взялась за ручку двери. Она сказала, что не будет запрещать Антону растить детей, но свекровь больше не будет решать, какую правду невестке можно знать. На лестнице она обернулась и увидела, что Тамара Павловна уже стоит у двери с телефоном возле уха.
Вечером Вика нашла страницу Светланы почти сразу, по общей знакомой из старого института Антона. Девочка на фотографиях сидела в высоком стульчике, грызла резинового жирафа и спала в кроватке с голубыми бортиками. Под несколькими снимками стояли комментарии Антона: он поздравлял Алису с первыми шагами, обещал приехать в субботу и однажды написал, что очень скучает по своей маленькой девочке.
На одном снимке Светлана держала Алису у торта с одной свечкой, а Антон стоял рядом и обнимал обеих. Он смотрел на дочку с открытым, глупым от нежности лицом, и Вика долго увеличивала этот снимок пальцами, пока он не расплылся на квадраты.
Ниже нашелся пост, опубликованный за неделю до рождения Алисы. Светлана писала, что скоро их жизнь изменится навсегда, и благодарила любимого человека за то, что он ее не бросил. Вика посмотрела на дату и пересчитала по календарю. В ту неделю Антон возил ее к маме на юбилей, произносил тост и танцевал с тещей под Пугачеву.
Она позвонила мужу, и тот ответил только с третьего гудка.
– Я в машине, скоро буду дома.
– Я видела фотографии, Антон. Ты был с ней еще до рождения Алисы. Ты торт ей на год резал!
– Вик, я не хотел делать тебе больно, я ждал подходящего момента…
– И какого момента ты ждал? Пока Артем школу закончит? Пока Алиса в садик пойдет? Или пока мы со Светой не столкнемся у твоей мамы на кухне?
– Ты вообще не имеешь права лазить по чужим страницам и следить за людьми!
– Я ничего не искала! Мне твоя мама написала, сама! Ты же ее попросил меня беречь!
Антон бросил трубку, и Вика еще минуту держала телефон у уха, слушая тишину.
На следующий день она написала Светлане и предложила встретиться. Та ответила через час, согласилась и попросила только об одном: не устраивать скандал при ребенке, потому что Алиса еще маленькая и пугается громких голосов.
Они встретились в кафе рядом с детской поликлиникой. Светлана пришла с коляской, вытащила Алису и посадила к себе на колени, а девочка сразу потянулась к пакетикам с сахаром на столе. Когда Светлана отодвинула пакетики, Алиса сморщила нос и надула губы точно так, как в ее возрасте делал Артем, и Вика отвернулась к окну, чтобы не смотреть.
– Он обещал уйти от жены, как только Алисе исполнится год, – сказала Светлана, не дожидаясь вопросов. – Говорил, что вы давно живете отдельно и просто не оформили развод. Я бы в чужую семью не полезла, я думала, у вас все кончено.
– А то, что он каждый вечер домой приходит, к жене и сыну, вы знали?
– Про сына знала. Он говорил, что вы давно не спите вместе и живете ради Артема.
Вика усмехнулась и покрутила в пальцах ложку.
– А летом он вам квартиру снять не обещал? Чтобы вы наконец зажили все вместе?
Светлана подняла голову, и щеки у нее пошли красными пятнами.
– Обещал. Он каждый раз переносил сроки, то на май, то на август.
– А мне на август он обещал море всей семьей, – сказала Вика. – Видимо, у него было два плана на один отпуск.
Светлана долго молчала, вытирая Алисе подбородок салфеткой, хотя подбородок был чистый. Потом призналась, что несколько раз хотела сама написать Вике, но боялась, что Антон перестанет помогать дочке и она останется одна без денег, в съемной однушке, с ребенком на руках.
Вика не стала ее оправдывать и кричать на нее тоже не стала, хотя по дороге в кафе придумала десяток злых фраз. Она сказала только, что Антон годами обещал каждой из них удобное будущее и при этом не собирался ничего менять в собственной жизни. Алиса засмеялась и бросила на пол соску, и Вика нагнулась первой, подняла ее и протерла салфеткой, прежде чем вернуть.
Через несколько дней Артем пришел из школы на час раньше, потому что у них отменили последний урок. Вика сидела за ноутбуком на созвоне с клиентом и жестом показала сыну, чтобы он подождал в комнате.
Артем ушел молча, а через пять минут снова встал в дверях, не раздеваясь, с рюкзаком на одном плече.
– Мам, а правда, что у папы есть другая дочка?
Вика извинилась перед клиентом, закрыла ноутбук и похлопала по дивану рядом с собой. Артем сел на самый край, так и не сняв рюкзак.
– Мне Дима Кузнецов сказал. Его мама у ворот с другой мамой разговаривала, когда меня папа забирал. Они сказали, что у папы новая семья, и он туда скоро уйдет.
Он ковырял ногтем заплатку на коленке джинсов и не смотрел на мать.
– Мам, он к ним уйдет? И на соревнования ко мне больше не будет приходить?
Вика обняла его вместе с рюкзаком, и пряжка больно уперлась ей в ребра. Она сказала, что взрослые иногда делают вещи, от которых другим людям больно, но дети в этих вещах никогда не виноваты. Подробностей про Светлану она рассказывать не стала, но и врать не захотела: папа действительно стал отцом еще одной девочки.
– А он меня теперь меньше любит?
– Любовь к детям не делится на количество детей, Тема, – сказала Вика. – Но папе придется самому показать, что он может быть рядом с вами обоими.
Вечером приехал Антон, они еще неделю назад договорились пойти на новый мультфильм про роботов. Артем собирался долго, дважды перешнуровывал кроссовки, а у самой двери, уже в куртке, спросил отца, правда ли у него есть маленькая дочка.
Антон посмотрел на Вику поверх головы сына, ожидая, что она ответит за него. Вика осталась стоять у вешалки и сложила руки на груди, потому что объяснять это сыну должен был тот, кто это сделал.
– Да, Артем, у тебя есть сестра, – сказал Антон и присел на корточки. – Ее зовут Алиса, она еще совсем маленькая.
– А почему ты мне не рассказывал? И почему бабушка говорила, чтобы никто не узнал?
– Понимаешь, я боялся, что вы с мамой расстроитесь, и поэтому…
– Ты поэтому не пришел на мои соревнования? – перебил Артем. – Потому что был с ней?
Антон так и остался сидеть на корточках, держа сына за рукав, и ничего не ответил. Артем высвободил руку, расстегнул молнию до конца и повесил куртку на свой низкий крючок под зеркалом.
– Я сегодня не хочу никуда ехать. Мне надо подумать.
Антон еще постоял в прихожей, покрутил в руках два билета, распечатанных на работе, и положил их на полку рядом с ключами. Дверь за ним закрылась тихо, без щелчка.
Перед сном Артем пришел к Вике на кухню и спросил, можно ли ему пока не встречаться с папой без нее. Вика ответила, что они будут встречаться постепенно, тогда, когда он сам будет готов, и никто не станет заставлять его прощать папу прямо сейчас. Артем кивнул, взял с полки один билет на мультфильм про роботов и унес его к себе в комнату.
***
На день рождения Сони, дочки Ольги, Вика ехать не собиралась. Артем еще месяц назад выбрал двоюродной сестре набор для выращивания кристаллов и каждый вечер спрашивал, не передумали ли они, так что в субботу Вика надела ему чистую рубашку и пообещала себе, что они посидят не больше часа.
Тамара Павловна встретила их в прихожей с такой радостью, что Артему досталось сразу три поцелуя. Свекровь тут же сунула Вике в руки миску с крабовым салатом и попросила помочь ей на кухне с нарезкой.
– Я лучше с Темой посижу, – сказала Вика и поставила миску на тумбочку для обуви.
Свекровь посмотрела на миску, потом на невестку, молча забрала салат и ушла. За столом уже сидели Ольга с мужем, тетя Зина из Подольска, двоюродный брат Антона с женой и трое детей, которые возились под столом с надувными шарами.
Минут через сорок в дверь позвонили. Тамара Павловна побежала открывать первой, и из прихожей донеслось ее воркование, тонкое и счастливое, каким она никогда не разговаривала с Артемом. Она вошла в комнату с Алисой на руках, в том самом розовом комбинезоне с ушками, и сразу начала рассказывать тете Зине, как быстро внучка научилась ходить и что она уже говорит слово дай.
Светлана вошла следом с пакетом подарков и остановилась на пороге. Она увидела Вику и так и застыла, держа пакет обеими руками перед собой.
– А Антоша чего не с вами? – спросила тетя Зина, разглядывая девочку.
– На работе задерживается, – ответила Тамара Павловна, не поднимая глаз.
Вика знала, что Антон в этот день взял отгул, потому что утром он сам писал ей про выходной и спрашивал, можно ли забрать Артема хотя бы на час. Свекровь подошла к Светлане, взяла ее под локоть и громко, на весь стол, сообщила, что Вика уже все знает и что теперь им всем нужно вести себя спокойно ради детей.
– А почему мы должны вести себя так, будто ничего не было? – спросила Вика.
Тетя Зина положила вилку. Муж Ольги потянулся к колонке и выключил музыку, хотя его никто об этом не просил, и в комнате стало слышно, как дети под столом шуршат шарами.
– Мам, – сказала Ольга и отодвинула тарелку. – Ты мне что говорила? Что Антон помогает знакомой, у которой нет родни. Я его с ней два раза в городе видела и молчала как дура. Ты знала, что это его ребенок?
– Оленька, давай потом, у Сонечки праздник…
– Нет, давай сейчас! Ты знала или нет?
Тамара Павловна прижала к себе Алису, и девочка захныкала, вырываясь. Свекровь сказала, что никого не хотела обманывать и надеялась, что Антон сам решит, как правильно поступить.
– А зачем вы тогда просили меня ничего не узнавать? – спросила Вика. – Зачем следили, чтобы мы со Светланой ни разу не пересеклись? Вы же расписание составляли, Тамара Павловна, у кого какие выходные!
В прихожей щелкнул замок, и в комнату вошел Антон с коробкой, перевязанной бантом. Он увидел жену, мать с Алисой на руках, Светлану у двери и родственников, которые повернулись к нему всем столом, и коробка поехала у него из рук. Он подхватил ее у самого пола.
– Вика, давай без сцен, – сказал он тихо. – Тут дети и тетя Зина с давлением.
– Ты целый год думал о том, как бы без сцен, – ответила Вика. – Посмотри, сколько людей ты в свое вранье втянул. Мама, сестра, Марина в торговом центре, Тема мой, тетя Зина теперь тоже!
– А я-то при чем? – возмутилась тетя Зина, но ее никто не услышал.
Светлана поставила пакет с подарками на пол и выпрямилась.
– Он обещал уйти из семьи еще до рождения Алисы, – сказала она громко. – И я больше не собираюсь его тут прикрывать. Я устала ждать.
– Света, замолчи! – рявкнул Антон.
– Нет уж, я договорю! Он ко мне каждую неделю ездил и на ночь оставался, а утром домой возвращался. Говорил, что вот-вот мы вместе жить будем, что он квартиру уже смотрит!
Ольга встала так резко, что стул опрокинулся назад, на пакеты с подарками.
– Подожди. Ты же мне в сентябре рассказывал, что вы с Викой летом в Анапу едете всей семьей и уже номер забронировали! А сам с этой квартиру смотрел?
Антон бросил коробку на диван и раскинул руки, будто его окружили.
– Да что вы все в мою жизнь лезете?! Это мое дело, понятно? Мое!
– Твое дело закончилось, когда ты начал врать мне, сыну и ей одновременно, – сказала Вика. – Тема, бери куртку, мы едем домой.
Артем выбрался из-под стола с синим шаром в руке и посмотрел на отца, потом на маленькую девочку, которая тянула к нему пухлую ладонь. Он отдал шар Соне, молча оделся и первым вышел на лестницу. Тамара Павловна выбежала за ними в подъезд и начала что-то объяснять, но Вика вызвала лифт и стояла к ней спиной, пока не открылись двери.
Антон приехал в двенадцатом часу ночи. Он прошел на кухню в ботинках, оставляя мокрые следы на линолеуме, и сразу потребовал, чтобы Вика перестала полоскать его жизнь перед родней.
– Ты мне всю репутацию угробила, ты в курсе? У Гришки жена в нашей бухгалтерии работает. Сегодня уже весь отдел знает, на меня в лифте смотрят!
– Я ничего не отправляла в общие чаты и твоим коллегам не звонила, – сказала Вика. Она вытирала противень и не обернулась. – Там сидело десять человек. Объясняй им сам.
– Ты могла хотя бы про Артема подумать! Теперь вся родня нашу семью обсасывать будет!
– Я как раз про Артема и думаю. Я не хочу, чтобы он вырос и считал, что так можно, держать от своих целую жизнь.
Антон сел на табуретку, снял наконец ботинки и поставил их ровно у стены. Потом заговорил другим голосом, мягким и уставшим. Он сказал, что готов порвать со Светланой хоть завтра, что любит Вику, что Алиса получилась по глупости и что сына он терять не хочет.
– А Алисе ты помогать будешь?
– Ну конечно буду, она-то при чем? Я ее не брошу.
– Значит, она останется в твоей жизни. И Света тоже останется, она мать твоего ребенка. Ты будешь к ней ездить, договариваться, сидеть на днях рождения. Объясни мне, что тогда изменится.
Антон начал говорить, что со Светланой давно все сложно, что жить вместе они все равно не смогли бы, что она нервная и вечно всем недовольна. Вика положила противень в духовку и спросила, почему он не думал про это, когда смотрел с ней квартиры. Антон встал и попытался ее обнять. Вика вывернулась и отошла к холодильнику.
– Я не буду каждый вечер проверять, где ты был, – сказала она. – Я не хочу так жить, Антон.
– Ты семью рушишь из-за ошибки, которую можно исправить!
– Ты год исправлял свою ошибку у меня за спиной. А теперь хочешь, чтобы я ее за тебя доисправляла.
Утром Вика записалась к юристу, которую ей посоветовала Ольга, и вечером уже раскладывала на столе свидетельство о браке, свидетельство о рождении Артема и выписку из банка. Юрист, полная женщина с карандашом за ухом, предложила сразу оформить порядок встреч с ребенком и алименты в твердой сумме. Вика сказала, что прав Антона лишать не собирается, ей просто нужно, чтобы все было записано на бумаге.
Тамара Павловна звонила ей четыре дня подряд. Сначала она плакала и просила не торопиться, потом напоминала, как помогала с Артемом, когда у него был бронхит, потом сказала, что разведенная женщина с ребенком никому не нужна. Вика каждый раз отвечала, что это ее брак, и решать про него будут она и Антон, а на пятый день просто не взяла трубку.
В начале декабря Светлана переехала с Алисой в однушку рядом с детским садом. Вика узнала об этом от самой Светланы, которая неожиданно написала ей поздно вечером, долго и сбивчиво, с ошибками. Антон оплатил первый месяц аренды и пообещал забирать дочь каждые выходные, а Светлана ответила ему, что верить будет только договоренностям с датами и часами.
Она писала, что сказала ему все прямо в коридоре, при грузчиках. Сказала, что устала быть женщиной, которая ждет, пока он разберется со своими обязательствами, что он годами решал за нее и за Вику и обеих держал в дураках. И что она не хочет, чтобы Алиса когда-нибудь узнала, что отец считал нормальным врать всем вокруг. В конце она попросила у Вики прощения, а потом, через минуту, удалила эти два слова и оставила только точку.
Вика прочитала сообщение на кухне и ничего не ответила. Она поставила телефон на зарядку экраном вниз.
Через два дня позвонила Тамара Павловна, и голос у нее был злой и обиженный одновременно.
– Ты представляешь, она мне дверь не открыла! Я ей говорю, Света, ради ребенка надо держаться за мужчину, а она мне, что Алисе нужен отец, а не обещания по выходным. Я ей год жизни отдала, я с ее дочкой ночами сидела!
– Тамара Павловна, я про их отношения разговаривать не буду.
– Ну а с кем мне теперь разговаривать? Вы меня обе бросили!
– У вас теперь две семьи, – сказала Вика. – С кем сидеть по выходным и кого звать на праздники, решайте сами. Я за вас выбирать не стану.
– Жестокая ты стала, Вика. Антон тебя такой сделал.
– Я вас не наказываю, – ответила Вика. – Я просто больше не делаю вид, что ничего не случилось.
Свекровь бросила трубку, а Вика пошла проверять у Артема прописи, где он опять перепутал хвостики у буквы д.
Развод оформили в конце марта. Антон снял квартиру через три остановки от них и забирал Артема по субботам, хотя первые недели сын садился в его машину настороженно и каждый раз спрашивал, не уедет ли папа посреди дня к Алисе.
Вика при сыне про Антона плохого не говорила и обещаний, что они снова будут жить вместе, тоже не давала. Когда Артем спрашивал, она отвечала, что родители остаются родителями, даже если перестали быть мужем и женой.
В одну апрельскую субботу Антон не приехал к десяти. Артем сидел в прихожей в куртке и шапке с собранным рюкзаком, где лежали плавки и полотенце, и каждые пять минут спрашивал, сколько времени. В половине одиннадцатого он снял шапку, в одиннадцать перестал спрашивать.
Вика написала Антону, что больше не будет держать сына одетым у двери, если он не предупредит заранее. Ответ пришел через десять минут: у Алисы ночью поднялась температура до тридцати девяти, он возил ее в больницу и только вырвался.
– Ты мог позвонить в восемь утра, – сказала Вика, когда он появился на пороге, небритый и в куртке, застегнутой не на те пуговицы. – Он час сидел тут в шапке. Не делай так, чтобы он чувствовал себя запасным.
Антон посмотрел на сына, который делал вид, что зашнуровывает уже зашнурованный кроссовок.
– Тем, прости. Поехали?
Артем поехал, но вернулся к обеду, без мороженого и почти без слов.
Через неделю Антон приехал без десяти десять и ждал в машине у подъезда. Он сводил Артема в бассейн, купил ему два шарика фисташкового, а вечером сам поднялся до квартиры, хотя обычно высаживал сына у двери подъезда. Пока Артем снимал кроссовки, Антон сказал Вике вполголоса, что Тема наконец разговорился и полчаса рассказывал ему про учительницу и про Диму Кузнецова, с которым они теперь опять дружат.
Перед сном Артем спросил мать, почему папа не мог сразу сказать правду. Вика поправила ему одеяло и ответила, что взрослые иногда пугаются того, что сами натворили, и выбирают самый короткий путь, а потом от этого всем больно. Почему сама так долго верила мужу, она сыну объяснять не стала.
В середине мая вечером зажужжал телефон. Сообщение пришло в старый семейный чат с названием Наши, где до сих пор оставались Вика, Антон, Ольга, тетя Зина и двоюродный брат Антона. Тамара Павловна писала сыну, что Света сказала, будто Алиса уже называет его папой и ждет каждый день. Она обещала посидеть с ней в субботу, если Антон заберет Артема тоже, и просила только Вике пока не говорить, что они все вместе собираются на день рождения.
Сообщение провисело в чате несколько секунд и исчезло. Ольга успела поставить под ним вопросительный знак, который так и остался висеть под серой надписью об удалении. Вика дочистила картошку, вымыла нож и только потом вытерла руки и взяла телефон.
Антон позвонил почти сразу и заговорил быстро, сбиваясь. Он сказал, что мама опять все перепутала и неправильно выразилась, что он правда хотел позвать Артема на день рождения Алисы, ей исполняется два, чтобы дети наконец познакомились. Говорить Вике он боялся, потому что думал, что она решит, будто он опять лезет в ее жизнь.
– Ты опять договариваешься через маму, – сказала Вика.
– Ну а как с тобой договариваться, ты же сразу…
– Нормально договариваться. Напиши мне сам. Где, во сколько, кто там будет и сколько это займет по времени. Я поговорю с Темой, и тогда решим.
Антон замолчал так надолго, что Вика услышала, как у него в квартире бубнит телевизор.
– Ладно, – сказал он наконец. – Напишу.
Через час пришло сообщение, первое за все время без единого смайлика и без слова прости. Суббота, четыре часа, детское кафе на Садовой, будут Светлана, Алиса, мама и двое детей из садика, к семи он привезет Артема домой. Вика прочитала его дважды и ответила, что поговорит с сыном завтра после школы.
Утром позвонила Тамара Павловна и долго извинялась, путаясь в словах, говорила, что у нее новый телефон и она не видит, куда нажимает. Вика выслушала ее до конца и сказала, что извинения принимает. Все, что касается Артема, свекровь теперь будет обсуждать с ней напрямую, без Антона и без внука в роли почтальона.
– Так ты его отпустишь в субботу? – спросила Тамара Павловна.
– Это я обсужу с Темой, – ответила Вика и попрощалась.
В воскресенье они поехали в парк кататься на велосипедах, куда собирались еще с апреля. Артем гнал впереди по аллее и орал через плечо, что до следующей скамейки он первый, а потом затормозил так резко, что чуть не улетел через руль, и потребовал, чтобы мама посмотрела, как он едет без одной руки.
– Смотрю, – крикнула Вика. – Держись двумя, тут люди!
Артем проехал метров десять, отпустив левую руку, вильнул к самому газону и выровнялся. Потом остановился, поставив ногу на бордюр, и подождал, пока она подъедет.
– Мам, а Алиса на велике умеет?
– Ей два года будет, Тема. Она пока и на самокате вряд ли умеет.
Артем подумал, вытер нос рукавом куртки и снова оттолкнулся ногой от бордюра.
– Тогда в субботу научу, – сказал он и поехал к следующей скамейке.
Вика достала телефон, открыла сообщение Антона с адресом на Садовой и коротко написала ему: в четыре.
