Маша была старшей из двух сестёр, а Наташа на шесть лет младше. Сёстры дружили, а младшая просто обожала свою старшую сестру, во всём копировала её: расплетала косы, тщательно заплетённые мамой, пыталась говорить с теми же интонациями в голосе, повторяла за сестрой фразы, высказывания. Отказывалась есть то, что не ела Маша, хотя часто это были её любимые сырники.
Когда Маша уже училась в институте, у неё появился парень, он часто заходил к ним домой. Илья ужасно не нравился Наташе.
— Ты выйдешь замуж и уйдешь от нас? А я?
— Придёт и твоё время. А я буду часто приходить к вам в гости, или ты ко мне. Но я пока не собираюсь замуж. – Маша улыбнулась и тихонько щёлкнула сестрёнку по носу.
— Он плохой. Ты не будешь с ним счастлива, — заявила Наташа перед сном. Сёстры делили на двоих одну комнату.
— Ты просто ревнуешь. Он хороший, добрый. Я его люблю. Может быть, твой одноклассник Никита мне тоже не нравится.
— Он не мой, — вспыхнула Наташа. – Он просто живёт в соседнем подъезде.
— Вот видишь, ты злишься. Нельзя наговаривать на человека, если его не знаешь. Всё, давай спать. – Маша отвернулась к стенке.
— Ну и пожалуйста, не верь мне, а я всё равно права, – прошептала Наташа в спину сестре и показала язык.
На последнем курсе Маша вышла замуж. Какая же она была красивая в белом платье! И жених. Он бережно обнимал невесту, целовал, смотрел на неё с нежностью. Но Наташе он всё равно не нравился, она и сама не могла понять, почему. В ней говорила ревность, злость, что Маша уже не будет жить с ней в одной комнате, они не смогут секретничать, шептаться перед сном.
После свадьбы Маша переехала к мужу. Наташа ужасно скучала по сестре и через несколько дней приехала к ней в гости. Уютная маленькая квартира понравилась, раздражали только вещи Ильи, попадавшиеся на каждом шагу. Дома его не было, но вещи напоминали о нём.
Маша поставила чайник, открыла коробку конфет, разогрела остатки вчерашней пиццы. Отправила Наташу в ванную мыть руки.
На полке перед зеркалом рядом с кремом после бритья и туалетной водой стояла Машина косметичка. В зеркале за свой спиной Наташа увидела стиральную машину, из дверцы которой свисал рукав мужской рубашки. Решение пришло мгновенно. Наташа накрасила губы помадой сестры, достала рубашку и прикоснулась губами к вороту.
— Ну ты где там? Чай стынет! – донёсся из кухни Машин голос.
— Сейчас! – крикнула в ответ Наташа, запихала в машину рубашку и стёрла с губ помаду.
Просто глупый хулиганский поступок. Маша увидит помаду на рубашке мужа, устроит сцену ревности, они разведутся, и Маша вернётся домой…
Маша подозрительно посмотрела на сестру, когда та вошла в кухню.
— Всё в порядке?
— Да, — легко ответила Наташа, усаживаясь за стол.
Но Маша разгадала манёвр сестры, позвонила ей вечером, и они едва не поссорились.
В квартире осталось много Машиных вещей. Наташе они уже были впору, и она щеголяла в них по дому. Она красилась как старшая сестра, носила такую же причёску. Мама иногда вздрагивала, увидев Наташу в платье сестры.
— Как ты на неё похожа. Прямо двойник.
Это был лучший комплимент для девушки, ведь она так хотела походить на старшую сестру. Даже хотела поступить в тот же институт, который закончила Маша. Но училась она хуже сестры, после окончания школы продолжила учёбу в колледже.
Однажды она пришла домой и застала Машу на кухне, они с мамой о чём-то шептались. Маша выглядела уставшей и бледной.
— Ты чего такая? Заболела? — забеспокоилась Наташа, присаживаясь к столу.
— Маша ждёт ребёнка, — мягко сказала мама.
— Здорово. И кто будет, мальчик или девочка? – Наташа даже не пыталась сделать вид, что рада новости.
— Ещё не знаю. Рано, — в тон её ответила Маша.
— Будет девочка, — уверено заявила мама. – Дочка всю красоту у мамы забирает. Ты есть хочешь? Погреть щи? – спросила она у младшей дочери.
Маша при упоминании щей поморщилась.
— Я, пожалуй, пойду, скоро Илья придёт с работы. – Она поднялась из-за стола.
Мама вышла в прихожую проводить её, они снова о чём-то шептались.
— О чём вы секретничали с Машкой? — спросила Наташа, когда мама вернулась на кухню.
— Так, ерунда.
Но Наташа не отставала от матери.
— Да бабка, мать моя полоумная, как-то давно, когда Машка ещё подростком была, нагадала ей, что в родах умереть может. Маша вспомнила некстати.
— Я не знала. Мне бабушка никогда не гадала, — удивилась Наташа. – Я помню, что к ней многие женщины в деревне приходили, просили погадать. Вроде говорили, что сбывается. Ой, а Машка же…
— Тебе не гадала, потому что я запретила. Глупости всё это, — оборвала дочь мама. — Всё будет хорошо, мы не в деревне, в городе живём. Да и не умела моя мать гадать, так, придуривалась на старости лет, строила из себя вещунью.
Машка, может, повременила бы с ребёнком, да Илья уговорил, выбросил противозачаточные таблетки. Ни один мужчина не может знать, что рожать тяжело и больно, что это даже сейчас риск для мамы и ребёнка. Хочет он… Посмотрю, как будет нянчить, как по ночам будет вставать к малышке, — вздохнула мама.
— Можно же кесарево сделать, тогда точно ничего не случится, — с тревогой в голосе сказала Наташа.
— Всё-то ты знаешь. Дай-то Бог, — снова вздохнула мама. — Так погреть щи? При Маше не стала, у неё токсикоз сильный, не ест ничего, похудела, подурнела. – Мама покачала головой.
— Я же говорила, что этот Илья урод, а вы мне не верили.
— Не говори глупостей, — прикрикнула на дочь мама. — Что за семья без детей? Мать моя на старости лет с головой не дружила, вот и наговорила ерунды. Всё будет хорошо, — повторила мама не очень уверенно.
Наташа много думала о словах матери. Впервые она испугалась за сестру. Пусть живёт со своим Ильёй, раз так любит, лишь бы с ней ничего не случилось.
Вскоре Наташа увидела приколотую к обоям над столом маленькую бумажную иконку. Мама то и дело проглядывала на неё, а когда думала, что её никто не видит, крестилась, беззвучно шевеля губами.
Иногда, когда никого не было дома, Наташа тоже просила Богородицу уберечь Машу и её ребёнка.
Роды начались внезапно. Ранним утром позвонил Илья, разбудив их с мамой, взволнованно сообщил, что везёт Машу в роддом.
— Рано же ещё, — испугалась Наташа.
Мама не ответила, лишь с тревогой в глазах перекрестилась. Она то и дело звонила зятю, и с каждым таким звонком росло напряжение ожидания.
Маша родила ближе к ночи. Илья испуганно сообщил, что его попросили утром приехать в роддом.
— Они живы? Что сказали? Я поеду с тобой, — твёрдо заявила мама. Наташа увязалась с ними.
Врач сбивчиво рассказала, что родовая деятельность вдруг прекратилась, сначала вводили стимуляторы, но, боясь за жизнь ребёнка, приняли решение сделать кесарево. Она сыпала непонятными медицинскими терминами… В общем, у Маши отказали ноги. Врач разводила руками, говорила, что бывает, со временем пройдёт, должно пройти…
Машу выписали домой через две недели. На инвалидном кресле.
Молока у неё не было, она по-прежнему не ходила. Илья взял отпуск, чтобы быть с женой и ребёнком дома. Мама после работы сразу ехала к ним, а возвращаясь, плакала.
Через три недели решили, что для всех будет удобнее, если Маша с дочкой поживут у мамы с Наташей. Илья принёс в переноске малышку, потом на руках внёс в квартиру Машу, потом инвалидное кресло, вещи.
— Простите, но я не могу больше, сил нет. Мне нужно работать. – И ушёл.
— А я предупреждала… — начала было Наташа, но мама так взглянула на неё, что она тут же заткнулась.
От Маши толку было мало. Она впала в депрессию, её не трогали даже слёзы малышки. Наташа перевелась на заочное отделение и сидела дома с сестрой и её дочкой. Вечером её сменяла мама.
— Прости меня, — как-то сказала сестре Маша, когда та без сил упала на диван, уложив девочку спать.
— Это ты меня прости. Я мечтала, чтобы ты ушла от Ильи, вернулась домой. Но я не хотела, чтобы так всё случилось. Честно, — призналась Наташа.
— Ты не виновата. Никто не виноват… – безжизненным голосом произнесла Маша.
Вскоре они узнали, что Илья подал на развод. После нескольких курсов массажа Маша кое-как могла стоять на костылях, но и только. Ноги не слушались, не держали её. Мучали сильные боли в пояснице.
— Маш, врачи сказали, что ты можешь ходить. Возьми себя в руки. Назло Илье, ради дочки, — уговаривала сестру Наташа.
— Не надо было рожать. Бабушка оказалась права. Не хочу ничего. Жить не хочу…
Даже на истерику у неё не было сил.
Девочка росла, становилась настоящей красавицей, всё чаще она называла Наташу мамой.
Иногда она залезала на колени к Маше, и та катала дочку на кресле по квартире.
Погода была тёплая, весна. Даша ковырялась в песочнице в парке с другими детьми. Ей уже шёл второй год. Наташа любила их совместные прогулки, когда рядом не было Маши, её тоскливых взглядов, в которых угадывались смесь упрёка и зависти. Возвращаться домой не хотелось. Они прогуляли дольше обычного, а когда вернулись домой, Маша сидела в кресле, голова её свешивалась на грудь. На коленях лежали пустые блистеры от таблеток, выписанных ей от депрессии. И записка, в которой она просила Наташу позаботиться о дочке.
Спасти её не удалось.
Наташа винила во всём Илью. Ведь ему очень хотелось ребёнка. И где он? Почему его нет рядом?! Даже на похороны не пришёл. Винила Машу, маму, себя…
— Никто не виноват. Маша очень любила Илью. Это был её выбор. Кто ж знал, что так получится? – вздохнула мама.
— Бабка всё знала. Только ты не верила ей. Нужно было отговорить Машку рожать, сейчас была бы жива, — на эмоциях выкрикнула Наташа.
— Не смей так говорить! – Мама ударила Наташу наотмашь, сама испугалась того, что сделала.
Маша не обиделась. Напряжение, копившееся после Машиных похорон, рано или поздно должно было выплеснуться наружу. Это привело в чувство обоих.
Нужно было что-то решать с Дашей. Наташа заявила, что удочерит девочку.
— Ты сама ещё ребёнок, у тебя вся жизнь впереди. Кто замуж тебя возьмёт с дочкой? Уж кому удочерять Дашу, так мне, — возмутилась мама.
— Кому надо, возьмёт, – отмахивалась Наташа.
К тому моменту она окончила колледж, всё же оформила опеку над Дашей, а потом удочерила её.
Девочка считала Наташу своей мамой. В семье негласно решили не говорить ей правду. Она всё равно вряд ли что-то помнит. Они с мамой обменяли квартиру и переехали в другой район города.
Но когда Даша подросла, она однажды спросила, куда делась женщина в инвалидном кресле?
— Разве ты её помнишь? – напряглась Наташа.
— Нет. Помню только, как сидела у неё на руках, и она катала меня по квартире.
— Это мамина сестра, моя тётя. Она болела, — выдохнула Наташа и тут же перевела разговор на другую тему.
Про отца и врать не пришлось. Бросил. Одна ложь тянула за собой другую, вскоре Наташа и сама не знала, где кончалась правда и начиналась ложь.
Наташа вышла замуж поздно, своих детей у неё не было. Даша так и не узнала, кто её настоящая мама и что с ней случилось.
Умела ли гадать бабушка или её предсказание было плодом поражённого болезнью мозга? Кто знает?..
Человек стремится к любви, он не может жить без любви, на всё готов, на подвиги и поступки, чтобы удержать любовь. Вот только объект любви не всегда готов к такому же ответному чувству, не способен оценить и разделить эту любовь до конца…
«- Помнишь сказку про Аленький цветочек?
— Помню, — сказала я.
— Я только сейчас понял, в чём её смысл.
— В чем?
— Любовь не преображает. Она просто срывает маски…»
Виктор Пелевин
«- И кто виноват?
— Никто, конечно же. Всё, что взрослый человек делает с собой, со своей жизнью и смертью, он делает сам.
— Зато расхлёбывать всё это обычно приходится большой компанией»
Макс Фрай «Горе господина Гро»
