Лифт опять застрял где-то на девятом с открытыми дверями, и Вика поднималась пешком. Ноутбук в чехле сползал из-под локтя, пакет с хлебом и сыром резал пальцы, и между четвертым и пятым этажом она остановилась перехватить все поудобнее. Сверху щелкнула зажигалка, закашлял Юра из сорок третьей, который курил у мусоропровода в любую погоду, а потом заговорил Сергей.
– Да какая новая машина, Юр, – сказал он. – Я эту-то еле тяну. Кредит, ипотека, коммуналка, все на мне. Вика у меня домохозяйка, поэтому я один все тяну.
– Ну а чего, – Юра шумно выпустил дым. – Жена дома, суп сварен, рубашки поглажены. Тоже неплохо устроился.
– Неплохо, – согласился Сергей тем усталым голосом, каким говорил по телефону с матерью про ее давление. – Только иногда так выматываешься, что хоть в гараже ночуй.
Вика стояла на ступеньке и смотрела на свои ботинки. На шее у нее болтался пропуск на синем шнурке, она весь день просидела в офисе у заказчика, защищала квартальный отчет и до сих пор не сняла бейдж. Она сунула его под шарф, а потом сама удивилась, зачем это сделала, и поднялась на площадку.
– О, а вот и хозяйка наша, – Сергей улыбнулся и забрал у нее пакет. – Из магазина?
– Из магазина, – ответила Вика и прошла мимо Юры, придерживая ноутбук локтем, как что-то краденое.
Юра кивнул ей вслед с таким уважением, с каким кивают женщинам, у которых всегда горячий ужин. Дверь за Викой закрылась, Сергей остался докуривать с соседом, а она так и стояла в прихожей в куртке, пока не услышала, что они заговорили про шины.
Сергей ушел в душ, а Вика открыла ноутбук на кухонном столе, только вместо рабочей почты зашла в банк. Телефон рядом коротко вздрогнул, и на экране всплыло уведомление: автоплатеж выполнен, восемьдесят пять тысяч на счет «Общий». Каждое пятое число эта сумма уходила сама, Вика настроила перевод три года назад, когда они только въехали, и с тех пор ни разу его не трогала.
Она пролистала историю вниз. Сто двенадцать тысяч за коробку передач, когда Сергей зимой сжег сцепление на трассе. Сорок семь тысяч на закрытие просрочки по его старой кредитке, о которой она узнала из звонка коллектора в девять утра, посреди созвона с Новосибирском. Еще двадцать три на штраф за ту же кредитку. А в самом конце, если долистать до осени трехлетней давности, стоял миллион четыреста, ее накопления за шесть лет, ушедшие в первый взнос за эту самую кухню.
Вика работала финансовым аналитиком на удаленке и получала почти вдвое больше мужа. Считать, кто сколько вносит, они никогда не договаривались, это казалось мелочным и каким-то неприличным. Она просто кидала деньги на общий счет, а Сергей с него платил ипотеку, коммуналку, машину и свои хвосты, которые тянулись еще с его первой попытки открыть автосервис.
Через пару минут в ванной перестала литься вода.
– Вик! – крикнул Сергей через дверь. – Ты на общий кинула? Там завтра по машине списание, а у меня на карте пусто!
– Кинула, – сказала Вика.
– Ты лучшая! – донеслось из ванной, и он запел что-то про яблоки на снегу.
Вика закрыла вкладку с историей, открыла ее снова и сделала скриншот, первый за все годы брака.
После ужина она не стала убирать тарелки. Сергей потянулся за пультом, но Вика поставила ноутбук на стол прямо перед его тарелкой и сдвинула хлебницу.
– Сереж, а зачем ты людям рассказываешь, что я не работаю?
Он сначала хмыкнул, будто она пересказала анекдот, потом посмотрел на ее лицо и перестал улыбаться.
– Ты про Юрку, что ли? – Он пожал плечами. – Господи, Вик. Ну сказал и сказал. Так проще объяснять семейные дела, понимаешь? Не буду же я ему лекцию читать, кто где сидит и что анализирует.
– Проще кому?
– Всем проще! Юрке проще, мне проще. Он вон сам жену дома держит, ему понятно.
– А мне? – Вика почувствовала, что голос поднялся сам. – Мне как проще, Сереж? Я сегодня на площадке стояла и пропуск под шарф прятала, как дура! В собственном подъезде!
– Ну так не прятала бы. Я тебя просил?
Она достала телефон, открыла банковское приложение и положила его перед ним экраном вверх, как кладут на стол счет в ресторане. Ноготь у нее царапнул по стеклу, когда она проматывала вниз.
– Вот. Пятое число, пятое, пятое, пятое. Восемьдесят пять каждый месяц. Вот твоя коробка передач. Вот твоя кредитка, которую мне коллектор в трубку зачитывал! Ты кому рассказываешь, что один все тянешь?!
Сергей посмотрел на цифры долго, водя глазами по строчкам. Потом взял с тарелки кусок хлеба, повертел его и положил обратно.
– Ты же не хочешь теперь считать каждую копейку между нами? – спросил он тихо и даже немного обиженно.
Вика засмеялась так резко, что сама испугалась этого звука.
– Я считаю?! Это я, значит, считаю! Ты три года всем врешь, а мелочная тут я!
– Не ори, соседи слышат.
– Пусть слышат! Пусть Юра послушает, кто у вас тут домохозяйка!
– Я тебе хоть раз сказал, что ты мало делаешь? – Сергей тоже повысил голос и ткнул пальцем в стол. – Я тебя хоть раз попрекнул куском? Хоть раз?!
– Да ты меня вообще вычеркнул, Сереж! Я для твоих друзей женщина, которая холодец варит и сериалы смотрит! Меня нет! Есть ты, который надрывается!
Сергей встал, задев коленом стол так, что звякнули вилки, и одним пальцем отодвинул телефон обратно к ней.
– Я в своем доме бухгалтерию разводить не буду, – сказал он и ушел в комнату, а через минуту там громко заработал телевизор.
Следующие дни Сергей ходил по квартире так, будто в ней пахло газом. Стоило Вике заговорить о чем-то, где мелькали деньги, он сразу каменел лицом. В среду она спросила, оплатил ли он страховку на машину, которая кончалась в конце месяца, и он с грохотом задвинул ящик с документами.
– Опять отчет требуешь? – Он развел руками. – У нас семья или ООО «Рога и копыта»? Мне теперь квитанции тебе на подпись носить?
– Я спросила про страховку.
– Ты не про страховку спросила! Ты теперь каждый раз спрашиваешь, кто тут кому должен! Устроила мне аудит в собственной квартире!
Вика молча вытерла со стола несуществующие крошки. Ей хотелось закричать, что это он три года рассказывал соседям сказку, но Сергей уже натягивал куртку, бормоча что-то про гараж, и хлопнул дверью так, что с вешалки свалился ее шарф.
В пятницу она пошла в пункт выдачи за новым монитором для работы. Коробка оказалась огромной, Вика несла ее перед собой, как торт на свадьбу, и у самого выхода столкнулась с Олей. Оля была женой Димы, с которым Сергей сидел в одном отделе, они виделись на корпоративах и пару раз на шашлыках.
– Вика! Ой, давай помогу! – Оля подхватила коробку с другого края. – Это что, телевизор? В спальню?
– Монитор, – сказала Вика.
– Для сериалов? Ну правильно, а что дома еще делать, – Оля засмеялась без всякой злобы. – Слушай, а мы к вам в субботу придем, на день рождения. Сергей так хорошо о тебе отзывался, говорил, что тебе вообще не приходится работать. Дима мне все уши прожужжал, мол, вот как надо жену обеспечивать. Повезло тебе, правда.
Вика перехватила коробку поудобнее и кивнула. Оля еще что-то рассказывала про Диминого начальника, про то, что Сергей обещал на день рождения какой-то особенный холодец, который Вика якобы варит лучше всех в районе, а Вика кивала и кивала, пока они не дошли до угла.
Дома она поставила коробку в коридоре и так и не стала ее распаковывать. Вечером Сергей споткнулся об нее, выругался и спросил, что за ерунду она опять заказала.
– Свою ерунду, – ответила Вика. – На свои деньги.
Сергей постоял над коробкой, пнул ее носком тапка, совсем легонько, и ушел курить на лестницу.
Холодец Вика все-таки сварила. Она варила его всю пятницу между двумя созвонами, а в субботу с утра резала салаты, держа телефон на подоконнике, потому что начальник отдела писал ей по поводу сверки даже в выходной. Сергей ходил вокруг стола в новой рубашке, переставлял бутылки и время от времени целовал ее в макушку, громко, при гостях, будто ставил печать.
К семи собрались все. Пришли Дима с Олей, Костя, старый друг Сергея еще с автосервиса, двое мужиков из отдела с женами, Юра в свитере с оленями и его Тамара с банкой маринованных опят. Шумели, хвалили холодец, Костя рассказывал, как банк поднял ему ставку по ипотеке, и разговор, как это всегда бывает к третьему тосту, свернул на деньги.
До этого Дима успел повернуться к Вике и с вежливым интересом спросить, не скучно ли ей целыми днями дома.
– Она у меня сериалы смотрит, – ответил за нее Сергей и подмигнул. – Да, Вик? Корейские. Я уже имена героев выучил.
Все засмеялись, Тамара попросила рецепт холодца, и Вика продиктовала его ровным голосом, подливая Диме морс. Она улыбалась, кивала, а сама каждые пять минут поглядывала на дверь спальни, где на кровати остался открытый ноутбук с недоделанной сверкой для начальника.
– А у меня вообще вилка, – Костя тыкал вилкой в воздух. – Плачу, плачу, а тело долга стоит, как приклеенное.
– Это у тебя еще жена работает, – вздохнул Сергей и откинулся на спинку стула. – А мне все одному платить. Ипотека, машина, кредиты эти. Вика домом занимается, сами видите.
Он обвел рукой стол с холодцом, салатами и опятами Тамары, как будто показывал гостям, ради чего он надрывается.
– Тяжело, Серег, – сочувственно сказала одна из жен, имени которой Вика так и не запомнила.
– Ничего, держусь, – Сергей скромно улыбнулся.
Юра потянулся через Олю и тяжело похлопал его по плечу.
– Мужик должен семью тянуть, – сказал он. – Вот это правильно. Не то что сейчас, каждая вторая в офис лезет.
Вика как раз несла из кухни горячее, противень с курицей был тяжелый, прихватка жгла сквозь ткань. Она поставила противень на подставку посреди стола, сняла прихватку и положила ее рядом с тарелкой Сергея. Телефон у нее в кармане фартука снова завибрировал, начальник ждал файл до понедельника.
– Сергей, – спокойно сказала Вика, и за столом стало тише, потому что все ждали, что она позовет его разрезать курицу. – А ты можешь рассказать им, кто переводит деньги на ипотеку каждый месяц?
***
Сергей так и застыл с ножом над курицей. Костя хмыкнул и потянулся за огурцом, Оля перестала жевать, а Тамара зачем-то пододвинула к себе банку с опятами, будто их сейчас начнут отбирать.
– Ну, – Сергей хохотнул и оглядел гостей, приглашая их посмеяться вместе с ним. – Это у нас Вика юмористка. Насмотрелась своих корейцев, там у них вечно жены мужей строят. Давайте лучше за хозяйку, а? За золотые руки!
Он поднял рюмку. Дима неуверенно поднял свою, Юра тоже, но Вика уже вытерла руки о фартук и достала телефон.
– Давай я сама расскажу, раз ты стесняешься, – сказала она. – Май, восемьдесят пять тысяч на общий счет. Июнь, восемьдесят пять. Июль, восемьдесят пять и еще тридцать одна сверху, потому что у Сережи не хватило на платеж по машине. Август, восемьдесят пять. Сентябрь, восемьдесят пять и двенадцать на техосмотр с колодками. Октябрь, восемьдесят пять, позавчера ушли.
– Вика, хватит, – тихо сказал Сергей.
– Ипотека с этого счета списывается, кредит за машину тоже. Та самая машина, Костя, на которой Сережа тебя в прошлом месяце на дачу возил. – Она подняла глаза от экрана. – А с карты Сергея за полгода на общий счет пришло сорок тысяч. Один раз, в марте.
Костя перестал хрустеть огурцом. Юра медленно опустил рюмку на скатерть, мимо подставки, и коньяк плеснул ему на пальцы. Одна из жен, та, что сочувствовала, уставилась в тарелку с таким вниманием, будто искала в салате потерянную сережку.
– Ты что устроила? – Сергей положил нож, и нож звякнул о противень. – Ты в своем уме вообще? При людях!
– А ты при людях что устраиваешь три года?
Оля отодвинула от себя тарелку и посмотрела прямо на Сергея, как смотрела, наверное, на своих учеников, когда те списывали.
– Сергей, а почему тогда ты всем говоришь совсем другое? – спросила она. – Мне Дима полгода рассказывал, какой ты молодец и как Вике повезло.
– Оль, – Дима дернул ее за рукав. – Не лезь, это их дела.
– А чего не лезь? Мне тоже интересно! Я ей позавчера, как дура, про сериалы говорила!
Сергей встал так резко, что стул проехал ножками по ламинату и стукнулся о батарею.
– Да потому что стыдно! – крикнул он, и рюмки на столе тонко отозвались. – Довольны? Стыдно, что жена больше меня получает! В два раза! Мне Юрка рассказывает, как он на рыбалку новую лодку взял, а я что ему скажу? Что мне Вика на коробку передач дала? Я, по-вашему, кто после этого?!
Он махнул рукой, задел рукавом бутылку с морсом, и красное пятно поползло по скатерти к холодцу. Никто из гостей так и не бросился вытирать это пятно. Юра крякнул, поднялся и стал искать за спиной свой пакет.
– Тамар, пошли, – сказал он. – Там это, кот у нас не кормленый.
– Какой кот, Юра, у нас нет кота, – растерянно ответила Тамара, но встала.
Через двадцать минут в квартире не осталось никого. Дима долго и виновато тряс Сергею руку в прихожей, Костя забрал с собой свой торт, так и не открытый, а Оля, уже в сапогах, вдруг шагнула обратно и обняла Вику, неловко, одной рукой, потому что в другой держала сумку.
Вика соскребала курицу с противня в контейнер. Курица остыла и не отдиралась от фольги, Вика скребла вилкой все сильнее, пока фольга не порвалась. Сергей стоял в дверях кухни, держался за косяк и смотрел на мокрое пятно на скатерти.
– Ты меня опозорила, – сказал он. – Перед мужиками, перед Димой. Мне с ним в понедельник за одним столом сидеть.
– Я тебя опозорила?
– А кто? Я годами строил, чтобы нормально все выглядело. Чтобы меня уважали. Ты знаешь, как на меня смотрят, когда я говорю, что семью тяну? А как будут смотреть теперь, ты подумала?
Он говорил это и тер ладонью шею, как будто у него там натер воротник новой рубашки.
– Я не придумал же это специально, Вик. Оно само как-то пошло. Сначала Юрке ляпнул, потом в отделе, а потом уже назад нельзя было. Как я скажу, что все это время врал?
Вика бросила вилку в раковину и повернулась к нему.
– А когда ты им это рассказывал, ты хоть раз подумал, как я себя чувствую?
Сергей открыл холодильник, постоял перед ним, ничего не взял и закрыл. Потом снял с крючка пакет с мусором, хотя он был заполнен только наполовину, и вышел на лестницу. Вика слышала, как хлопнула крышка мусоропровода, как он закурил, а потом еще долго не слышала ничего.
В воскресенье в одиннадцать утра пришло сообщение. Вика как раз сидела в спальне над недоделанной сверкой, в наушниках, и увидела его в углу экрана.
«Вик, закинь на общий тысяч двадцать, завтра страховка по машине. Я потом верну».
Она прочитала его, сняла наушники и пошла на кухню за водой. Вернулась, прочитала еще раз. Палец сам потянулся к приложению, к знакомой кнопке, которую она нажимала столько раз, что могла найти ее с закрытыми глазами. Вика открыла настройки и отключила автоплатеж на пятое число, банк переспросил, уверена ли она, и она нажала «да».
Потом она долго набирала ответ, стирала и снова набирала.
«Свою часть общих расходов я буду платить. Половину ипотеки, половину коммуналки, продукты. Твою машину, твои кредитки и твою страховку я больше закрывать не буду. И делать вид перед людьми, что я сижу дома, тоже не буду».
Она отправила и положила телефон экраном вниз на подоконник. Ровно через десять минут он зазвонил. Сергей был в гараже, это было слышно по эху и по тому, как где-то рядом лязгнул ключ о бетон.
– Вик, ты чего, – начал он, и голос у него был совсем другой, сиплый и какой-то растерянный. – Ты серьезно, что ли? Мне завтра платить, у меня там до зарплаты три тысячи на карте.
– Серьезно.
– Ну давай хоть в этот раз, а? Я верну, честно. Потом сядем, все посчитаем, как ты хочешь.
– Я не хочу считать, Сереж. Это ты хотел, чтобы я не считала.
Он помолчал. В трубке что-то зашуршало, он, кажется, сел на табуретку.
– А мне что делать-то?
– Не знаю, – сказала Вика. – Ты же у нас семью тянешь.
Она сбросила звонок раньше, чем он успел ответить, и потом весь вечер вздрагивала от каждого шороха в подъезде. Сергей вернулся в одиннадцатом часу, молча поел холодную курицу прямо из контейнера и лег на диване в большой комнате.
Утром Вика вышла на кухню и увидела его за столом над тетрадкой в клетку, из тех, что остались с его курсов по ремонту двигателей. Сергей писал столбиком, зачеркивал, считал что-то на калькуляторе в телефоне и снова зачеркивал. Сверху страницы было выведено крупно и криво: «Мое».
– Ты же бухгалтерию в своем доме разводить не собирался, – сказала Вика.
– Отстань, – буркнул он и прикрыл тетрадку локтем, как школьник на контрольной.
В среду он подошел к ней в коридоре, где все так же стояла нераспакованная коробка с монитором, и попросил поговорить.
– Только не дома, – сказал он. – Давай в «Ромашку» сходим. Дома я опять заору.
В кафе на первом этаже соседнего дома было пусто, только за стойкой девушка резала лимоны и смотрела в телефон. Сергей заказал два чая с чабрецом и пирожное «картошка», которое Вика ела в студенчестве и про которое он, оказывается, помнил. Он долго разрывал пакетик с сахаром, рассыпал половину на стол и сгребал крупинки ребром ладони.
– Я страховку оплатил, – сказал он. – Дима занял.
– Ты Диме рассказал зачем?
– Рассказал. – Сергей усмехнулся. – Он сказал, что у них Оля тоже больше получает. Просто он про это не трындит направо и налево. И что я идиот.
Вика отломила ложкой кусок пирожного и не стала его есть.
– Я ведь даже не замечал, – продолжил Сергей, глядя на сахар. – Ты переводила, я платил. Оно приходило и приходило, как зарплата. Я привык. А ты молчала, ну я и думал, что тебе нормально.
– Мне было нормально, – сказала Вика. – Мне правда было все равно, кто больше. Я бы тебе и коробку эту, и кредитку, и все что угодно. Меня не деньги достали, Сереж. Ты понимаешь? Ты жил на мои, и ты же всем рассказывал, что я на твоих. Я на площадке пропуск прятала! Я Оле про сериалы поддакивала! Я, получается, сама себя три года вычеркивала, чтобы тебе было удобно перед Юркой курить!
Девушка за стойкой подняла голову от лимонов. Вика сбавила голос, но руки так и держала на столе ладонями вниз, будто удерживала его, чтобы не взлетел.
– Не разводись со мной сразу, – сказал Сергей и наконец посмотрел на нее. – Ну пожалуйста. Не сейчас.
– Сереж, вопрос не в том, сколько ты там получаешь, – Вика отодвинула тарелку с пирожным. – Вопрос в том, смогу я тебе еще верить или нет. Вот я сейчас сижу и не знаю.
Он кивнул, как кивают врачу, и стал снова сгребать со стола сахар, хотя сгребать там было уже нечего. Расплатилась за чай Вика, а Сергей не стал спорить.
Через месяц на общем счете появилась новая строчка, пятого числа, с карты Сергея, сорок тысяч ровно. Вика переводила свою половину сама, отдельно, в тот же день.
Легко все это Сергею не давалось, и он этого не скрывал. Однажды вечером, в конце месяца, он вытряхнул на стол мелочь из куртки, пересчитал ее и вдруг сорвался.
– Сорок тысяч отдай, за машину отдай, Диме отдай! – Он смахнул монеты в ладонь так, что одна укатилась под холодильник. – У меня на сигареты не остается, Вик! Я как пацан, по карманам шарю!
– Курить брось, – сказала Вика и не подняла головы от ноутбука.
Он хлопнул дверью на балкон, но через полчаса вернулся, встал на колени и долго выковыривал ту монету из-под холодильника ручкой от швабры.
Еще через неделю Сергей пришел домой и положил на стол перед ней лист бумаги, распечатанную справку из банка о закрытии той самой старой кредитки, которую когда-то зачитывал ей по телефону коллектор.
– Взял подработку у Кости в сервисе, по субботам, – сказал он. – И машину на продажу выставил. Возьму попроще.
Вика прочитала справку, сложила ее пополам и убрала в ящик с документами. Сергей стоял и ждал, что она скажет еще что-нибудь, но она только спросила, ужинал ли он.
От Оли Вика узнала остальное. Оля позвонила в пятницу и, не здороваясь, сообщила, что у них в отделе был день рождения начальника, и там Сергей при всех сказал, что жена у него работает аналитиком и получает больше него, а расходы они теперь делят по договоренности.
– Мужики сначала ржали, – рассказывала Оля, и было слышно, как она чем-то гремит на кухне. – А потом Петрович, который зам, говорит, у меня, мол, тоже жена больше, и ничего, живу. И пошло-поехало, полстола признались. Вик, они там как на собрании анонимных алкоголиков сидели, Дима мне полвечера пересказывал!
Вика засмеялась в трубку, впервые за этот месяц.
Через пару дней она возвращалась с почты с коробкой новых картриджей и у подъезда столкнулась с Юрой. Он стоял возле лавки и курил, увидел ее, торопливо спрятал сигарету за спину, потом сообразил, что прятать ее глупо, и затянулся.
– Привет, Вик, – сказал он и откашлялся. – Ты это. Ты не обижайся. Я, если честно, думал, ты вообще не работаешь.
Вика переложила коробку из одной руки в другую. Пропуск на синем шнурке висел у нее поверх куртки, она теперь его не снимала до самой квартиры.
– Ты был не единственным, кто так думал, Юр, – усмехнулась она и открыла дверь подъезда своим ключом.
Премию дали в феврале, за годовой отчет, и сумма оказалась такой, что Вика дважды перечитала письмо из бухгалтерии. Вечером Сергей вернулся из сервиса, руки у него пахли маслом, и он долго тер их на кухне хозяйственным мылом. Вика стояла рядом и рассказала ему про премию, сначала между делом, а потом назвала цифру.
Сергей выключил воду и обернулся с мокрыми руками.
– Да ладно! – Он засмеялся и брызнул на нее водой. – Вик, ну ты даешь! Слушай, а ты что купишь? Себе, в смысле. Только не на ипотеку, я тебя знаю.
– Ноутбук, – сказала Вика. – Нормальный, рабочий. Я его два года в корзине держу, все жалела.
– Покупай, – Сергей вытер руки о полотенце и полез в холодильник за колбасой. – Я теперь хотя бы знаю, кто у нас на самом деле работает.
Он сказал это с набитым ртом, стоя к ней спиной, и в кухне, кроме них двоих, никого не было. Вика улыбнулась легко, без того напряжения, с которым улыбалась гостям над холодцом, открыла на телефоне корзину и нажала «оформить». Потом пошла в коридор, где с осени так и стояла коробка с монитором, и наконец разрезала скотч ключом от квартиры.
