— Тимурчик, шевелись, на солнце вся тара нагреется! — скомандовала Ника прямо у крыльца летней кухни.
— Неси сразу вниз, в прохладу!
Яна так и замерла у бочки для полива с пластиковым дуршлагом в руках. Уличная калитка была распахнута настежь.
По садовой дорожке мимо смородины вышагивала сноха в белых льняных шортах и розовой панаме.
Следом плёлся сын Тимур, сдвинув кепку козырьком назад. Он тащил высокую стопку пустых решётчатых лотков из чёрного пластика.
— Здрасьте вам, — сказала Яна и поставила дуршлаг на скамейку.
— А вы чего без звонка? И зачем это барахло ко мне на участок притащили?
— Мама Яна, ну вы даёте! — затараторила Ника, обмахиваясь панамой.
— Мы же к вам на подмогу вырвались! Я в субботу ни свет ни заря поднялась. Специально приехала ваши ягоды закручивать!
Яна оглядела сноху с головы до ног. Длинные наращённые ресницы, яркий маникюр, светлые босоножки на тонкой подошве.
Вид у помощницы был курортный. Будто она собралась на набережную, а не к жаркой плите с медным тазом.
Тимур с Никой жили в городе в съёмной двушке уже два года. На даче они появлялись редко. Обычно приезжали только к готовым шашлыкам.
Правда, прошлой осенью Ника уже вызывалась помочь с яблоками. Тогда Яна полдня резала антоновку и варила густое пюре.
А сноха просидела в шезлонге с телефоном, зато вечером загрузила в багажник все двенадцать банок и два мешка отборных яблок.
В этот четверг и пятницу Яна два дня не разгибала спины. Малина с клубникой уродились на славу. Да и крыжовник поспел разом.
Яна с рассвета собирала урожай в широкие эмалированные миски, чтобы ягода не помялась. Два десятка банок вишнёвого джема и малиновой пятиминутки она закатала ещё вчера.
Все заготовки спустила в сухой кирпичный погреб под навесом у хозблока. Туда же, на широкую каменную приступку, поставила четыре полных таза отборной сегодняшней малины и клубники.
Только вчера вечером Тимур позвонил узнать, как дела. Яна сдуру и похвасталась урожаем. И вот на тебе — утренний десант.
— Мамуль, ну ты чего начинаешь? — нехотя сказал Тимур, обходя мать по дорожке.
— Ника ради тебя выходной освободила. Говорит, мать там одна у плиты гробит здоровье. Надо ехать выручать!
— Именно! — с вызовом сказала сноха и шагнула к открытому входу в погреб.
— Тимурчик, заноси лотки вниз! Складывай прямо на площадку, пусть пластик остывает!
— Погоди-ка, деловая, — остановила её Яна.
— Какие ещё пластиковые ящики в моём погребе? Ты же варенье крутить приехала! Где тогда стеклянные банки? Где сахарный песок?
Ника даже бровью не повела. Она спустилась на три ступеньки вниз, приняла у мужа первую стопку пустых лотков и звонко шлёпнула их на бетонный пол.
Прямо рядом с Яниными полными тазами.
— Ой, мама Яна, ну кто сейчас с этим стеклом возится! — через губу сказала сноха из полумрака.
— Выбросьте это старьё из головы! Сахар — это вообще белая смерть. От него только бока растут и сосуды забиваются! Тимурчик, давай вторую партию сюда, тут в углу ещё место есть!
— Ника, ты мне зубы не заговаривай! — потребовала Яна, подходя к ступенькам.
— Зачем вы пустую тару с рынка приволокли?
— Сейчас всё узнаете, не шумите! — отмахнулась сноха снизу.
— Тимур, неси остальные пять штук из багажника! Только смотри, бирку складскую сбоку не оторви, а то завскладом вечером залог не вернёт!
Тимур торопливо сбегал за калитку к машине. Через минуту он принёс ещё пять таких же пластиковых ящиков.
На боку верхнего лотка белела бумажная наклейка со штампом оптовой овощной базы. Сын виновато спрятал глаза и нырнул мимо матери по ступенькам вниз.
Яна постояла у открытой дубовой крышки погреба. На железном пробое болтался разомкнутый чугунный навесной замок. Ключ от него лежал у Яны в кармане рабочей джинсовой безрукавки.
Из прохладной глубины доносился деловитый шелест и постукивание банок.
— Ух ты, да у вас тут целый склад заготовок! — задорно крикнула Ника снизу.
— Тимурчик, глянь! На средней полке вишнёвый джем без косточек стоит! И компот в двухлитровках! А запах какой от свежей малины идёт — обалдеть!
— Ника, ты чего там руками в моих тазах хозяйничаешь? — строго спросила Яна, заглядывая под навес.
— А ну вылезайте оба наверх! Разговор есть!
— Да иду я, иду, чего кричать-то! — отозвалась невестка.
Первым на солнце выбрался Тимур, отряхивая пыльные колени. Следом показалась довольная сноха.
Во рту у неё уже была крупная садовая клубника из верхнего таза. Ещё две ягоды она зажала в горсти.
— В общем, я там внизу всё прикинула! — не церемонясь объявила Ника и уселась в тени на садовую качель.
— Значит, расклад такой, мама Яна. Мы с дороги притомились, по пробкам час толкались. Вы нам сейчас на скорую руку обед сообразите! Оладьи там пожарьте или яичницу с помидорами.
— И что ещё я должна сделать? — с прищуром спросила Яна.
— А пока мы с Тимурчиком подкрепимся, вы вон тот крыжовник в дуршлаге переберёте! — щебетала Ника, отправляя в рот очередную клубнику.
— Хвостики ему ножницами обрежьте, а то он колючий, руками трогать неприятно!
У Яны от такой наглости даже слова застряли в горле. Она присела на деревянную ступеньку крыльца.
Пару секунд смотрела на носки своих садовых галош, потом потёрла виски. За сетчатым забором, на соседском участке, аппетитно пахло жареным луком.
Там соседка Лариса с утра пекла пирожки с зелёным луком и яйцом и звала Яну позавтракать, как только та управится с грядками.
А тут, оказывается, приехали городские ревизоры.
— Интересное кино получается, — с прохладцей сказала Яна, поднимая голову.
— Значит, ты приехала мои ягоды закручивать. А в итоге я должна тебе у плиты обед жарить и крыжовник чистить?
— Ну а как вы хотели, мы же гости! — развела руками невестка.
— Гости? — переспросила Яна.
— Ты же с порога кричала, что на подмогу вырвалась! И в чём же твоя помощь заключается, помощница?
— Ну как в чём! — ничуть не смутилась Ника.
— Я вам целую концепцию правильного хранения привезла! Смотрите, мама Яна: варить четыре таза такой шикарной малины и клубники — это же преступление. Там все витаминчики в кипятке погибнут!
Поэтому всю мелкую, мятую и кислую ягоду мы оставляем вам. Вы её сами с песочком в кастрюле проварите. Вы же у нас любительница у жаркой плиты постоять!
— Вот как? — сказала Яна.
— Заботливая какая. А четыре таза отборной малины и клубники, стало быть, куда пойдут?
— А крупную мы сейчас, как лотки в погребе остынут, в два слоя пересыплем и в город увезём! — не моргнув глазом выпалила сноха.
— Свежая ягода тёплую тару не любит, сразу сок даёт и течёт. Потому я ящики вниз и заставила убрать! Половину урожая я дома в блендере перебью и в контейнерах заморожу.
— А вторую половину куда? — спросила Яна.
— Тоже в морозилку?
— Вторую половину моей маме отвезём! — заявила Ника.
— У неё с весны давление скачет, ей свежая малина с куста куда нужнее! Не всё же вам одной тут витаминами объедаться!
— Вот, значит, где собака зарыта, — покачала головой Яна и повернулась к сыну.
— Тимур, ты это слышишь?
Тимур прислонился плечом к столбу навеса. Он упёрся взглядом в землю и ковырял носком кроссовки травинку у дорожки.
— Мамуль, ну а что такого Ника сказала? — пробубнил он себе под нос.
— Тебе одной куда столько? Ты же за зиму эти банки всё равно не осилишь.
Будешь потом нам же в город по две штуки совать. А так мы сразу всё заберём! И свежую ягоду спасём, чтобы не пропала.
— Да не пропадёт у меня ничего, не переживай! — ответила Яна.
— Я эту ягоду два дня под солнцем по ягодке собирала! Спину гнула, пока вы в городе спали!
— Ой, ну не надо только из себя жертву строить! — фыркнула Ника, поправляя панаму.
— Вам это в радость, пенсионерская зарядка на свежем воздухе! Кстати, баночки ваши вчерашние мы тоже в нижние ящики составим.
— Какие ещё баночки? — насторожилась Яна.
— Которые на средней полке в погребе стоят! — бодро пояснила сноха.
— Я там уже посчитала. Ровно двадцать банок вишнёвого джема и компота! Нам с Тимурчиком десять штук, и маме моей десять!
Я даже пупырчатую плёнку с собой прихватила, чтобы стекло в дороге не побилось!
Яна поднялась со ступеньки во весь рост. Вся утренняя растерянность слетела с неё в один миг.
— Да, Ника, ты саму себя переплюнула, — сказала Яна.
— Осенью хоть для приличия два яблока порезала, прежде чем чужие запасы в машину тащить. А теперь сразу с оптовой тарой на грабёж явилась? Размечталась!
— В смысле — размечталась?! — тут же вспылила сноха, и вся её слащавость испарилась.
— Вы что, родному сыну и невестке ягод пожалели?! Мы же по-родственному! Вам что, для нас куста малины жалко?!
— Куста не жалко, — отбрила Яна.
— Вон за теплицей два ряда поздней малины ещё не тронуты. И смородина чёрная вся на ветках висит. Бери миску, надевай брезентовые рукавицы и собирай на здоровье под солнышком!
— Самой собирать?! — вытаращила глаза Ника.
— Самой, ручками! — подтвердила Яна.
— Сколько до вечера наберёшь — всё твоё и твоей мамы! Ни одной ягодки не попрошу!
Ника поморщилась, будто ей под нос сунули кислый лимон, и замахала руками:
— Ещё чего не хватало! Стану я по колючкам с крапивой лазить и свежий маникюр обдирать! Там слепни летают и жара под тридцать градусов!
У вас в погребе уже всё чистенькое в тазах стоит. Вам что, трудно с детьми поделиться?!
— Я в батрачки к тебе и твоей маме не нанималась, — сказала Яна.
— Два дня на карачках по грядкам ползала не для того, чтобы ты приехала в белых шортах и всё готовое в машину сгрузила!
— Мам, ну давай без сцен! — вмешался Тимур с досадой.
— Мы уже с тёщей созвонились, она к обеду ждёт! Мы специально с утра на оптовую базу крюк сделали.
У знакомого кладовщика десяток хороших лотков под залог выпросили! Не позорь меня перед женой!
— Перед женой тебе, значит, позориться страшно? — спросила Яна, глядя сыну прямо в глаза.
— А родную мать бесплатной прислугой выставлять — в самый раз? Хороши помощники, нечего сказать! Варенье они закручивать приехали!
— Да кому ваши рецепты древние вообще сдались! — огрызнулась Ника, вскакивая с качелей.
— Только хороший продукт сахаром портить! Тимур, не слушай её, она просто с утра не в духе!
Пошли вниз, пересыпай малину из тазов в наши лотки. За пять минут управимся и поедем!
Ника решительно двинулась к навесу у хозблока. Но Яна стояла на два шага ближе.
Она взялась за ручку массивной дубовой крышки погреба и с силой опустила её вниз. Стальная петля со звоном легла на толстый пробой.
Яна одним движением продела дужку чугунного навесного замка в ушко и нажала до щелчка. Замок намертво сомкнулся.
— Вы чего творите?! — крикнула Ника, останавливаясь в двух шагах.
— Вы зачем погреб закрыли?!
Яна сунула ключ в карман джинсовой безрукавки и застегнула клапан на пуговицу.
— А ничего, — с ленцой ответила она.
— Ты же сама только что учила: таре перед загрузкой нужно как следует остыть!
— И что теперь?! — не поняла невестка.
— Открывайте давайте!
— Пусть твои пустые ящики до осени в погребе мёрзнут, а я со двора ухожу! — сказала Яна.
— В октябре приедешь и заберёшь свои лотки. Как раз до нужной температуры охладятся!
— Какой ещё октябрь?! — взвизгнула сноха и дёрнула за чугунный замок.
— Открывайте немедленно! Эти ящики чужие, со склада! Мы за них кладовщику залог наличными оставили — кругленькую сумму! Если до шести вечера тару на базу не вернём, денежки наши пропадут!
— Надо было раньше думать, когда чужой погреб без спроса своими ящиками заставляла, — ответила Яна, проверяя, заперта ли летняя кухня.
— Будет тебе платный урок вежливости.
— Мама, ты чего чудишь?! — Тимур кинулся к матери, разводя руками.
— Дай сюда ключ! Мы даже к тазам твоим не притронемся! Просто заберём пустые лотки и уедем! Там же реально залог сгорит, Ника из моих отпускных деньги отдавала!
— Вот из твоих отпускных ваша хитрость и оплатится, сынок, — сказала Яна, направляясь к боковой калитке в сторону соседского участка.
— Заодно в следующий раз сто раз подумаете, прежде чем без звонка с пустой тарой на чужой труд приезжать!
— А мы где обедать должны?! — крикнула ей в спину Ника.
— Мы с самого утра голодные! Вы даже дом закрыли!
— А где ящики брали, там и пообедаете, — не оборачиваясь, ответила Яна.
— Дом заперт, летняя кухня тоже. Вода в умывальнике у грядок есть, если умыться приспичит. Уличную калитку за собой прикроете!
— Откройте погреб, я кому сказала! — сорвалась на визг Ника.
— Тимур, ну чего ты стоишь как столб?! Возьми у сарая лом или лопату и сбей этот замок к чертям!
Из-за кустов малины у соседской сетки-рабицы показалась Лариса в полосатой футболке и с садовым секатором в руке.
— Только попробуй, Тимурчик, за лопату взяться! — звонко крикнула соседка на два участка сразу.
— Сегодня суббота, вся наша линия за заборами на грядках возится и каждое ваше слово слышит!
Тимур от неожиданности отступил от погреба и затравленно оглянулся по сторонам. У соседних ворот и правда маячили две любопытные панамы.
— Стыдобища какая, взрослый же мужик! — добавила Лариса, звонко щёлкнув секатором.
— Приехал у матери ягоду выгребать, да ещё и замки ломать собрался?
Сейчас крикну Петровичу и мужикам с правления — мигом придут и проводят вас до самой трассы! Опозоришься на всё садовое товарищество!
— А вам вообще какое дело, тётя Лариса?! — огрызнулась раскрасневшаяся Ника.
— Это наши семейные разборки! Не лезьте в чужой огород!
— В чужой огород с пустыми ящиками как раз ты залезла, красавица! — засмеялась Лариса и махнула рукой подруге.
— Яна, да плюнь ты на них! Иди скорее ко мне на веранду, у меня пирожки с луком и яйцом горячие, прямо со сковородки!
Яна толкнула узкую калитку в сетке, перешагнула через межу к соседке и плотно прикрыла за собой защёлку.
— Ну и родственнички у тебя, подруга, — покачала головой Лариса, когда они поднимались на тенистую веранду.
— Я за малиной стояла с секатором, всё от первого до последнего слова слышала! Это ж надо додуматься — двадцать готовых банок поделить и четыре таза свежей ягоды в багажник наметить!
— И не говори, Ларис, — вздохнула Яна, усаживаясь на плетёное кресло.
— Сама виновата, разбаловала. Вчера вечером по телефону похвалилась, что малины много, вот они с утра пораньше и примчались с оптовой тарой.
До самого обеда они с Ларисой сидели на прохладной веранде за деревянным столом и ели румяные домашние пирожки. За забором ещё минут двадцать гремела дужка чугунного замка.
Оттуда доносились сердитые упрёки Ники и глухое бубнение Тимура. Потом у ворот хлопнули дверцы машины, и мотор с рёвом умчался по грунтовке в сторону шоссе.
К вечеру, когда спала жара, Яна вернулась к себе во двор.
Она не спеша отперла чугунный замок, вытащила из погреба десять пустых пластиковых ящиков и сложила их стопкой за хозблоком под козырёк крыши.
А потом развела огонь в летней плите и сварила четыре таза густого, душистого малинового варенья.
Прошло три недели. Стоял конец июля. За пустыми лотками Ника так и не явилась.
Видимо, денежный залог на овощной базе давно пропал, а показываться свекрови и соседям на глаза после такого позора гордость не позволяла. Зато Тимур приехал в прошлое воскресенье один, без жены.
Полчаса топтался у крыльца, молча подбил молотком расшатавшуюся доску на ступеньке, сложил задние сиденья в машине и загрузил в салон пыльные ящики.
Перед самым отъездом он виновато попросил хотя бы одну маленькую баночку малинового варенья к блинам. Яна вынесла сыну пол-литровую банку прошлогоднего компота из крыжовника и велела передать снохе пламенный привет.
