— Горячее принесёшь? — муж протянул мне пустую тарелку.
А администратор ресторана положил передо мной счёт за банкет. Свекровь даже не повернулась.
Я стояла в проходе между столами, держала в одной руке тарелку, в другой папку со счётом. Двадцать шесть гостей сидели, ели салаты, которые я выбирала три недели назад. Рядом с Константином, на месте, где по моему плану должна была сидеть я, стояла карточка с именем «Ирина».
Ирина. Первая жена.
— Простите, а где моё место? — спросила я администратора.
Он посмотрел в планшет, потом на зал, потом снова в планшет.
— Я могу принести дополнительный стул. Минуту.
Константин услышал. Обернулся от стола, где Ирина что-то рассказывала его матери.
— Тань, не устраивай. Сядешь потом. Принеси горячее, там уже должны подавать.
Потом. Сядешь потом. На собственном банкете, за который я внесла аванс в сто двадцать тысяч и доплатила ещё восемьдесят за расширенное меню. Двести тысяч. Мои, с премии и отложенных.
Готовить этот юбилей я начала в феврале. Константину пятьдесят восемь, не круглая дата, но Маргарита Львовна настояла. Сын должен отметить достойно. Родня должна собраться. Я не спорила.
Выбрала ресторан на Рябиновой, договорилась о зале на двадцать шесть персон, составила список гостей вместе с мужем. Он продиктовал фамилии, я записала. Ирины в списке не было.
А потом Маргарита позвонила.
— Ирочку я пригласила. Алёша хочет видеть маму на папином празднике.
Алёша, тридцать два года, взрослый сын Константина от первого брака. Нормальный парень, мы ладим. Я не стала возражать. Одним гостем больше, я позвонила в ресторан, попросила добавить место.
— Конечно, — сказал администратор. — Мы скорректируем рассадку.
И вот тут я допустила ошибку. Я не проверила, как именно они скорректировали.
В ресторан я приехала за полтора часа. Проверила цветы на столах, микрофон для тостов, убедилась, что торт стоит в холодильнике. Таблички с именами уже расставили. Я прошла вдоль стола, читая имена: Маргарита Львовна, Алексей, дядя Гена, тётя Валя…
Своё имя не нашла.
На месте справа от Константина стояла карточка «Ирина». Слева — «Маргарита Львовна». Я обошла стол дважды. Двадцать шесть карточек, двадцать шесть приборов. Моего имени нет.
Позвонила мужу.
— Костя, тут с рассадкой что-то не так. Меня нет в списке.
— Мам перезванивала в ресторан, просила поправить. Разберёмся на месте, не дёргайся.
Он положил трубку. Я набрала администратора.
— Рассадку утвердил заказчик, — сказал он спокойно.
— Заказчик — это я.
— Нет, план согласован с Константином Андреевичем. Он звонил позавчера.
Я села на стул у стойки. Муж позвонил в ресторан и утвердил рассадку, в которой мне не было места. Позавчера. Когда мы ужинали и он спрашивал, не забыла ли я заказать его любимый чизкейк к торту.
Гости начали приходить. Я улыбалась, принимала букеты, показывала, куда вешать пальто. Как хозяйка. Потому что я и была хозяйкой. Формально.
Маргарита Львовна вошла под руку с Ириной. Они смеялись. Свекровь увидела меня, кивнула и повела Ирину к столу.
— Ирочка, вот твоё место. Рядом с Костенькой. Ты здесь своя.
Ирина села. Она выглядела хорошо, в тёмно-синем платье, волосы собраны. Улыбнулась мне через зал. Вежливо, без вызова. Она не знала.
Алёша подошёл.
— Тёть Тань, а вы где сидите?
— Разберусь, — сказала я.
Константин появился последним. Сел на своё место, обнял мать, кивнул Ирине. Меня позвал жестом.
— Тань, там горячее задерживают. Сходи, узнай.
Я пошла на кухню. Потому что двадцать шесть человек ждали еду, которую я выбирала и за которую заплатила. На кухне повар сказал, что подадут через десять минут. Я вернулась в зал.
Места по-прежнему не было.
Администратор принёс стул. Узкий, без подлокотников, из подсобки. Поставил в проходе, у края стола, между дядей Геной и колонной.
— Вот, пожалуйста.
Константин посмотрел на стул, потом на меня.
— Да она всё равно бегает.
Он сказал это негромко. Маргарите, не мне. Но я стояла в трёх шагах.
Дядя Гена закашлялся. Тётя Валя уткнулась в салат. Ирина подняла голову.
— Костя, может, я пересяду? Татьяна должна сидеть рядом с тобой.
Он отмахнулся.
— Ир, всё нормально. Сиди.
Маргарита положила руку Ирине на плечо.
— Не выдумывай. Ты мать Алёши. Твоё место здесь.
Ирина посмотрела на меня. В её глазах было что-то похожее на стыд. Не за себя. За него.
Я села на стул из подсобки. Локоть упирался в колонну, тарелку поставила на угол стола. Приборов мне не принесли, я взяла запасную вилку из корзины на соседнем столике.
Горячее подали. Константин ел, разговаривал с матерью, смеялся. Ирина молчала. Алёша дважды подходил ко мне, спрашивал, всё ли в порядке.
— Всё хорошо, — отвечала я.
Потому что двадцать шесть человек не виноваты. И Ирина не виновата. И даже Маргарита, при всей её демонстративности, сделала только то, что ей позволили.
А позволил муж.
Он позвонил в ресторан. Он утвердил план. Он знал, что мне не будет места. И решил, что это нормально, потому что я «всё равно бегаю».
Администратор подошёл ещё раз. Положил передо мной папку.
— Татьяна Сергеевна, вторая часть оплаты. По договору, до подачи торта.
Восемьдесят тысяч. Я достала телефон, открыла банковское приложение. Перевела ровно ту сумму, которая значилась в моём договоре. Ни рублём больше. Дополнительные блюда, которые Маргарита заказала по телефону напрямую, пусть оплачивает тот, кто их согласовал.
Торт вынесли под аплодисменты. Пятьдесят восемь свечей. Константин задул их с третьей попытки. Все смеялись.
Я встала со стула из подсобки.
— Костя, можно тебя на минуту?
Он вышел в коридор неохотно.
— Тань, ну что опять?
— Рассадку ты утвердил позавчера. Администратор подтвердил.
Он молчал. Секунду, две, пять.
— Мать попросила. Я не мог отказать.
— Мог. Ты мог добавить мне место. Мог поставить Ирину рядом с Алёшей. Мог сказать мне заранее. Ты выбрал не делать ничего из этого.
Он потёр переносицу.
— Ты раздуваешь. Ну подвинули бы стулья, ну села бы рядом…
— Я села рядом с колонной. На стуле из подсобки. На собственном банкете. За который заплатила двести тысяч.
— Ладно, я верну тебе деньги.
— Ты вернёшь мне свою половину расходов. И допзаказ матери тоже на тебе. Но дело не в деньгах.
Он смотрел мимо меня, в стену.
— А в чём тогда?
— В том, что ты мне не сказал. Ты решил за меня. И решение было такое: пусть бегает.
Я вернулась в зал, забрала сумку и пальто.
Ирина догнала меня у гардероба.
— Татьяна, подождите. Я не знала про рассадку. Мне Маргарита Львовна позвонила, сказала, что все согласны.
— Я вам верю.
— Мне неловко.
— Вам не за что извиняться. Вы не составляли план.
Она кивнула. Потом тихо сказала:
— Знаете, он и со мной так делал. Не в ресторане. По-другому. Но принцип тот же. Решает молча, а ты узнаёшь последней.
Я застегнула пальто. Ничего не ответила. Не потому что нечего. А потому что двадцать шесть гостей за стеклянной дверью зала ели торт, и кто-то уже произносил третий тост.
Наутро на кухне Константин варил кофе. Два стакана, как обычно.
— Мать перегнула. Я с ней поговорю.
— Маргарита Львовна сделала то, что ты ей позволил. Рассадку утвердил ты.
— Я же объяснил. Она давила.
— Костя, мне пятьдесят два года. Я специалист по закупкам. Я знаю, как выглядит утверждённый документ. Твоя подпись, твой звонок, твоё решение.
Он поставил мой стакан на стол. Я не взяла.
— Сто десять тысяч, твоя доля расходов. И допзаказ Маргариты, ещё двадцать две. Переведи сегодня.
— Тань…
— И ещё одно. Следующий семейный праздник организуешь сам. Звонишь в ресторан, выбираешь меню, печатаешь карточки. И решаешь, кто где сидит. Только на этот раз честно.
Он молчал. Кофе остывал.
Я ушла на работу. По дороге думала не о деньгах и не об Ирине. Думала о том, что человек, с которым живу восемь лет, позвонил в ресторан, убрал моё имя из рассадки и вечером спросил, не забыла ли я про чизкейк.
Вот это и было самым обидным. Не стул из подсобки. Не свекровь с её «здесь своя». А чизкейк. Спокойный вопрос человека, который уже знал, что мне не будет места, но хотел убедиться, что торт будет вкусным.
