— Гражданин Фёдор? — пророкотал в трубке напористый мужской баритон.
— Это Геннадий, контора быстрых займов. Время вышло, уважаемый!
— Каких ещё займов? — опешила Таисия, прижимая к уху мужнин телефон.
— Вы вообще куда звоните?
— На личный номер, который ваш Фёдор оставил в анкете! — без пафоса отрубил Геннадий.
— Вы ему кто, супруга?
— Допустим, супруга.
— Вот и обрадуйте благоверного! Три месяца от нас бегает, пять займов набрал и трубку бросает.
Либо завтра к полудню гасит долг, либо наши ребята приедут к нему на мебельную базу. Прямо при директоре пообщаемся! И маникюрше его, Надежде, пламенный привет передайте!
Геннадий отключился. А Таисия тяжело опустилась на складной стульчик посреди кухни. Устаivilась в одну точку на дверце буфета и потерла виски.
Десять лет она жила с Фёдором душа в душу. Ну, как ей самой казалось.
Подруги в пекарне завидовали: мужик не пьёт, по гаражам не пропадает, в одной осенней куртке три сезона ходит.
Каждые выходные Фёдор ездил на автобусе помогать маме Алёне Кузьминичне. То забор старушке на даче правит, то проводку в её квартире чинит, то мази дорогущие для суставов покупает.
От его кладовщицкой зарплаты оставались слёзы. Поэтому коммуналку за бабушкину двушку и продукты Таисия тащила сама. Ещё и жалела мужа — надо же, какой золотой сын!
А сегодня днём Таисия поскользнулась возле поликлиники. Уронила свой мобильник прямо в глубокую лужу. В мастерской сказали ждать до пятницы.
Дома она полезла на верхнюю полку шифоньера за старым телефоном Фёдора. Два года назад муж уверял, будто аппарат сломался, и сунул его в коробку из-под зимних ботинок.
Только телефон в коробке оказался тёплым и полностью заряженным. Звук стоял на беззвучном режиме, а экран то и дело вспыхивал от напоминаний по просрочкам. Следом позвонил этот Геннадий.
Когда звонок оборвался, Таисия открыла переписку с контактом «Надюша Ноготочки» и свежий чат со свекровью. Три года её тихий семьянин оплачивал тридцатипятилетней Надежде съёмное жильё и аренду маникюрного кабинета.
Покупал ей зимние сапоги, возил на море и закрывал её кредитки. А когда своих денег не хватило — залез по уши в быстрые займы.
Из прихожей донёсся бодрый голос мужа:
— Таечка, встречай добытчика! Курочку гриль раздобыл, горяченькую! Еле донёс, пахнет на весь подъезд!
Фёдор шагнул на кухню в домашнем свитере, сияя редеющей макушкой. Положил свёрток в фольге на край обеденного стола.
Заискивающе заглянул жене в лицо. Таисия сидела, сложив руки на коленях, а найденный аппарат прикрыла вафельной прихваткой.
— Чего хмурая такая, Таечка? — ласково защебетал Фёдор, доставая из сушилки две тарелки.
— Набегалась в своей пекарне? А я решил тебя побаловать! Думаю, чего жена у плиты маяться будет?
— С чего такой праздник, Федя? — с прищуром спросила Таисия.
— Тебе же получку только через неделю дадут.
— Да там халтурка мелкая на базе подвернулась, — замялся он, пряча глаза.
— Разгрузили машину после смены, бригадир копейку подкинул. Я почти всё маме на капли для глаз отвёз, а на сдачу курочку взял!
— Прямо всё до рубля маме отвёз?
— Ну конечно! — горячо заверил Фёдор.
— Ты же меня знаешь, Таечка, мне самому ничего не надо! Я человек скромный, всё в семью несу.
— Знаю, Федя. Десять лет эту песню слушаю.
— Вот! — обрадовался муж и присел на табурет напротив.
— Потому что мы с тобой родные люди! Слушай, Таечка, тут такая беда приключилась…
— Опять у Алёны Кузьминичны? — беззлобно уточнила она.
— Хуже! — Фёдор прижал ладонь к груди и сделал страшные глаза.
— У мамы ночью в ванной трубу горячую прорвало! Кипятком залило соседей вплоть до первого этажа! Там снизу такой скандалист живёт, бывший военный. Насчитал за обои и потолки кругленькую сумму!
— Да что ты говоришь? — покачала головой Таисия.
— Прямо до первого этажа?
— Всё плавало! — выпалил на одном дыхании Фёдор.
— Сосед дал сроку до завтрашнего обеда. Если деньжищи не принесём — пойдёт жаловаться во все инстанции, старушку со свету сживёт!
— И где же ты деньги брать собрался, Федя?
— Так я к тебе и пришёл! — вкрадчиво запел он, подавшись вперёд.
— Мне-то на мебельной базе столько авансом не выпишут. А у тебя на книжке лежат деньги от продажи отцовского гаража!
— Те самые, которые я берегла на остекление лоджии и свои коронки? — с нажимом переспросила Таисия.
— Ну потерпит твоя лоджия ещё годик! — махнул рукой Фёдор.
— Не барыня, чай, и на открытом балконе бельё посушишь! И зубы у тебя спереди целые, жевать есть чем.
— Ага. Значит, я без зубов похожу?
— Таечка, ну выручи по-человечески! — взмолился муж.
— Сними завтра с утра заначку! А ещё лучше — давай на тебя кредит в банке возьмём.
Тебе со стажем старшего технолога в момент одобрят! А я потом с каждой получки отдавать стану, крест на пузе!
Таисия сняла прихватку со старого телефона. Подвинула его по столу к локтю мужа.
— А трубу точно у Алёны Кузьминичны прорвало, Федя? Не у Надюши в её маникюрном кабинете?
Фёдор поперхнулся воздухом. Протянул было вилку к курице, да так и уронил её на тарелку. Краска отлила от его лица.
— Ты… ты зачем коробку с зимними ботинками трогала? — сдавленно пробубнил он.
— Я же просил не лазить на шифоньер! Этот аппарат давно сдох, там батарея вздутая!
— Чудесная там батарея, Федя, — язвительно отозвалась Таисия.
— Заряд держит отлично. И симка твоя секретная работает.
— Какая ещё симка?! — Фёдор попытался перейти в наступление.
— Мало ли какой мусор туда шлют! Мошенники сейчас знаешь какие ушлые!
— Конечно, мошенники, — кивнула она.
— Особенно Геннадий из конторы быстрых займов. Он мне полчаса назад звонил. Обещал завтра к полудню приехать к тебе на мебельную базу и при директоре спросить за пять просроченных долгов!
Фёдор нервно глотнул и сцепил пальцы.
— Мало ли кто ошибся номером! — упрямо буркнул он.
— И мама твоя тоже номером ошиблась? — Таисия ткнула пальцем в светящийся дисплей.
— Ты ей два часа назад написал: «Мам, приди к семи, наврём Таське про потоп у соседей, а то мне до завтра надо Надюшину аренду и займы гасить». Тоже мошенники сочинили?!
Муж замолчал. Понял, что выкручиваться бесполезно, и вдруг выпрямился, высоко задрав подбородок.
— А кто тебе дал право в чужих вещах шарить?! — с вызовом выкрикнул он.
— Любопытной Варваре на базаре нос оторвали! Порядочные жёны по коробкам не роются!
— То есть тебя сейчас только моё любопытство волнует? — Таисия пристально глянула на мужа.
— Ты три года врал мне про дачный забор, таскал деньги из семьи и содержал чужую бабу! А теперь пришёл выманивать мои сбережения за отцовский гараж?! Ты бесстрашный или бессмертный?
— Да что ты вообще понимаешь в жизни! — взорвался Фёдор, стукнув кулаком по краю стола.
— У Надежды тяжёлая судьба! Её бывший ухажёр бросил с долгами за кабинет, клиенты капризные пошли, у неё нервы ни к чёрту! Она женщина хрупкая, беззащитная!
— И поэтому ты на неё пять займов повесил?
— На себя я их оформил! — гордо заявил Фёдор.
— Потому что я настоящий мужик! Надюша без моей поддержки просто пропала бы! Она человек тонкий, творческий, она в холодной маршрутке зимой ездить не может, у неё сразу мигрень начинается!
— А я, выходит, в маршрутке не мёрзну? — насмешливо спросила Таисия.
— А у тебя всё есть, ты баба двужильная, с тебя не убудет! — с жаром выпалил Фёдор, свято веря в каждое слово.
— У тебя двушка своя, зарплата в пекарне белая, здоровье богатырское! Ты как трактор прёшь, тебе плечо мужское не требуется! А Надюше забота нужна!
— Какое благородство, ёлки-палки! — Таисия даже головой покачала.
— Прямо рыцарь в домашнем свитере! Только с какой радости ты свой рыцарский долг за мой счёт исполняешь?
— Я разве из семьи уходил?! — возмутился Фёдор.
— Я хоть раз ночевать не пришёл?! Каждый вечер в восемь часов как штык на кухне!
Котлеты твои ел, мусор выносил, с праздниками поздравлял! Да любая баба на твоём месте держалась бы за такого мужа обеими руками!
— За какого? Который втихаря маникюршам сапоги в долг покупает?
— Я человек широкой души, Тая! — напыщенно отрезал он.
— Не мог я слабую женщину в беде оставить! И вообще, хватит мне тут сцены устраивать. Геннадий ждать не будет, мне завтра на работе позор не нужен!
— И что ты предлагаешь?
— Снимешь с утра гаражные деньги и отдашь мне! — скомандовал Фёдор.
— А с Надюшей я так и быть порву, раз ты у меня такая мелочная собственница!
Таисия открыла было рот, но тут в прихожей требовательно зазвенел звонок. Фёдор сразу воспрянул духом и довольно потёр ладони.
— А вот и мама подоспела! Сейчас она тебе быстро мозги вправит!
На кухню грузно вплыла Алёна Кузьминична в кофте на крупных пуговицах и с ниткой пластикового янтаря на шее.
Губы свекрови были густо подкрашены сиреневой помадой. Не здороваясь, она по-хозяйски оглядела стол с остывающей курицей.
— Ну что, милочка, достала сберкнижку? — командирским голосом спросила Алёна Кузьминична, усаживаясь у подоконника.
— Феденька мне всё объяснил. Надо выручать мужика, пока соседи снизу шум не подняли!
— Не трудитесь, Алёна Кузьминична, — колко остановила её Таисия.
— Никаких соседей вы не заливали. Я уже и с Геннадием поговорила, и вашу переписку про Надюшу прочитала.
Свекровь на секунду запнулась. Зыркнула на понурого сына и с досадой цыкнула:
— Ах ты, горе луковое! Даже телефон как следует спрятать не сумел!
— Я его в ботинки засунул, мам, кто ж знал, что она туда полезет! — виновато огрызнулся Фёдор.
Алёна Кузьминична тут же повернулась к невестке и воинственно вздёрнула подбородок.
— Ну, допустим, помог он маленько Надежде! И что теперь, поедом мужика съесть?!
Таисия слушала не моргая.
— То есть вы три года знали про его гулянки? И врали мне в трубку, будто он у вас на даче грядки копает?!
— А чего мне было не знать?! — не моргнув глазом парировала свекровь.
— Наденька — девочка ласковая, уважительная! Я к ней в кабинет зайду — она мне и бровки бесплатно подкрасит, и пяточки кремом с календулой намажет, и мамочкой Алёнушкой назовёт!
— За мои-то деньги чего бы не назвать, — хмыкнула Таисия.
— Зато от тебя, милочка, доброго слова зимой не выпросишь! — запричитала Алёна Кузьминична.
— Вечно со своей пекарни прибежишь злая, взглядом волчицы смотришь! Прошлой весной мне на путёвку в пансионат пожадничала добавить, а зимой баночку малинового варенья зажала!
— Я вашего сына десять лет кормила и одевала, Алёна Кузьминична! — жёстко ответила Таисия.
— И ваши рецепты из аптеки оплачивала!
— Ой, не попрекай куском хлеба! — замахала руками свекровь.
— Скажи спасибо, что при живом-то муже в статусе замужней дамы ходишь! Подумаешь, запутался мужик в деньгах!
Наденька хотела расширить дело, лаков накупила, а клиентки разбежались. Феденька как порядочный кавалер подставил плечо!
— Вот пусть порядочный кавалер сам за эти лаки и расплачивается, — отбрила Таисия.
— Ты мне тут характер не показывай! — рассвирепела Алёна Кузьминична.
— Завтра в обед к Феденьке на базу громилы от этого Геннадия придут!
Ты хочешь, чтобы сыночка моего с работы с треском выгнали?! А кормить его потом кто будет, я со своей пенсии?!
— Надюша прокормит, — невозмутимо предложила Таисия.
— Она ведь женщина творческая, что-нибудь придумает.
— Да у Наденьки у самой ветер в кошельке! — проговорилась свекровь и тут же стукнула ладонью по колену.
— Короче говоря, милочка, не дури! Доставай свои гаражные деньжищи! Лоджию она стеклить собралась, гляньте на неё! Мужа из долговой ямы вытаскивать надо!
Таисия поднялась со стульчика. Разговаривать тут больше было не о чем.
Она вышла в прихожую и стащила с полки шифоньера большую спортивную сумку мужа. Следом достала ту самую коробку с его зимними ботинками и старой дрелью. Поставила всё у порога.
На кухне снова заголосил тайный телефон Фёдора. Дисплей высветил имя: «Геннадий Займы».
Таисия вернулась к столу, подхватила свёрток с остывшей курицей гриль и положила сверху надрывающийся аппарат. Протянула всё это опешившему мужу.
— Таечка, ты чего затеяла? — испуганно забормотал Фёдор, пятясь к подоконнику.
— Куда ты мои ботинки вытащила? На дворе темень!
— Смена караула, Федя, — беззлобно сказала Таисия и сунула свёрток с курицей и звонящим телефоном ему прямо в руки.
— Я десять лет трактором пахала, теперь очередь тонкой и беззащитной Надюши. К ней с ботинками и шагай!
— Ты в своём уме?! — взвизгнула Алёна Кузьминична, грузно поднимаясь с места.
— Куда он на ночь глядя пойдёт?! У Наденьки там хозяйка квартиры строгая, она жильцов мужского пола на порог не пускает!
— Значит, к вам поедет, Алёна Кузьминична! — кивнула Таисия.
— У вас и трубы целые, и пяточки кремом намазаны. А телефон не выключай, Федя, там Геннадий очень пообщаться хочет!
— Да пропади ты пропадом, змея подколодная! — заголосила свекровь, хватая сына за рукав свитера.
— Пошли отсюда, Феденька! Нечего перед этой скрягой унижаться! Она ещё приползёт к нам, когда одна в пустой квартире волком завоет!
— Курочку не уроните, — напутствовала их Таисия, глядя, как муж торопливо прижимает локтем коробку с дрелью и ботинками.
— На ужин у мамы как раз хватит.
Прошло три месяца. К ноябрю Таисия наконец-то застеклила лоджию, поставила там мягкое кресло с торшером и вставила себе новые коронки. С Фёдором они развелись быстро и без лишних разговоров.
А хрупкая Надюша выставила своего благородного спасителя на лестничную площадку в тот же вечер, едва узнала, что денег за отцовский гараж не предвидится.
Перебрался Фёдор к маме Алёне Кузьминичне на узкую тахту и устроился после основной смены таскать мешки на овощную базу, чтобы рассчитываться с Геннадием.
А вчера вечером свекровь позвонила Таисии с соседского номера — полчаса жаловалась, что Феденька у неё по две буханки хлеба за присест съедает, и требовала хотя бы раз в неделю передавать им из пекарни пакет списанных ватрушек.
