— Ты только полюбуйся на неё, Юрочка! — с порога завела шарманку Эльза Наумовна, поправляя крупные янтарные бусы на кофте.
— Время к полудню! А она только яичницу на сковороду кинула! Но какой она будет хозяйкой? Детей на тебя спихнёт!
Эвелина убавила огонь под сковородой и посыпала помидоры зеленью. На ней были простые домашние штаны и светлая кофта, а русые волосы она собрала в хвост.
До их свадьбы с Юрием оставалось две недели. Расписаться решили в конце мая. Без кредитов на лимузины и пышных банкетов.
Полгода назад Юрий переехал в двушку Эвелины, которую она взяла в ипотеку три года назад.
Сперва жили мирно. Эвелина работала бухгалтером из дома, сама платила взносы банку и ни у кого копейки не просила.
Вчера вечером она специально освободила широкую полку в шкафу в прихожей. Думала сложить туда летние рубашки Юрия, а то его дорожный баул полгода пылился на антресоли.
Вот только будущая свекровь повадилась ходить к ним каждую субботу. Эльза Наумовна являлась в нарядном кардигане на пуговицах, с ярко накрашенными губами и сразу устраивала ревизию.
— Ну мам, не начинай, — пробубнил Юрий, привалившись плечом к подоконнику.
— Мы вчера поздно легли. У Эвелины квартальные отчёты были.
— Отчёты у неё! — фыркнула Эльза Наумовна и брезгливо отодвинула хлебницу на краю обеденного стола.
— Сидит в четырёх стенах за ноутбуком, горя не знает! Ни борща тебе наваристого, ни пирогов с капустой. Семья — это труд, милочка! А ты себе белоручку какую-то на шею сажаешь, Юра.
— Интересно получается, Эльза Наумовна, — подала голос Эвелина, раскладывая яичницу по тарелкам.
— Квартира моя. Продукты куплены на мою зарплату. У плиты стою я. Кто тут кому на шею сел?
— Ты со старшими не пререкайся! — одёрнула её будущая свекровь.
— Я жизнь прожила, меня не проведёшь. Вижу я таких работниц на удалёнке. Сперва вам разносолы готовить лень, а потом родите — и пойдёт-поедет!
Мужик с работы придёт уставший, а ты ему пелёнки сунешь да спать завалишься!
Юрий уставился в пол. Ставить мать на место он не собирался.
— Эвелин, ну мама отчасти права, — нехотя выдавил он.
— Ты ведь правда весь день дома. Могла бы и суп с утра сварить, и брюки мне хорошенько погладить. Гладильная доска с четверга за углом сложенная стоит.
— Погоди-ка, — Эвелина смерила жениха пристальным взглядом.
— В четверг я до полуночи баланс сводила. А ты весь вечер в телефоне просидел. У самого руки заняты были?
— При чём тут мои руки? — набычился Юрий.
— Мужское дело — мамонта в дом носить. А уют на женщине держится! Мама вон с отцом и с нами двоими всё успевала!
— Ох, и не говори, сынок! — тут же подхватила Эльза Наумовна, картинно приложив ладонь к груди.
— И на заводе отстоишь, и с дачи две сетки кабачков на автобусе притащишь, и на всю ораву наготовишь!
А нынешние фифы от простой яичницы с ног валятся. Страшно мне за тебя, Юрочка! Ой, страшно!
Эвелина прислонилась бедром к кухонному гарнитуру. Злиться уже не получалось — разбирал смех от такой наглости.
Дело в том, что вчера поздно вечером, пока Юрий мылся в душе, Эльза Наумовна прислала ей в мессенджер длинную простыню текста.
Там по датам были расписаны все выходные июня, июля и августа.
Младшая сестра Юрия, двадцатидевятилетняя Ксения, с мужем запланировала на лето бурную программу. Турбазы, шашлыки у друзей, две недели на море.
А двоих сыновей Ксении — шумных погодков пяти и шести лет — решено было каждую пятницу привозить к Эвелине.
В сообщении свекровь раздала чёткие указания. Кормить мальчишек паровыми котлетами, варить кашу без комочков, гулять дважды в день в аллее возле дома.
А в самом низу красовалась приписка: «Юре пока не говори. У него руки не из того места, он с детьми за час с ума сойдёт, только под ногами путаться будет. Сама их корми и спать укладывай в маленькой комнате, а Юра пусть на диване выспится».
Значит, для своих будущих детей Эвелина — ленивая мать, которая всё спихнёт на мужа. Зато для чужих сорванцов на всё лето — бесплатная нянька и кухарка!
— Чего притихла, милочка? — язвительно спросила Эльза Наумовна.
— Крыть нечем? Правда глаза колет?
— Да вот думаю, Эльза Наумовна, — с ленцой отозвалась Эвелина.
— Как же вы с такой непутёвой невесткой родниться не боитесь? Я ведь, по вашим словам, и ложки помыть не способна, и за ребёнком не услежу.
— Ничего, я всю дурь из тебя вытрясу! — самодовольно заявила свекровь.
— У меня не забалуешь. Поживёшь в настоящей семье — живо шевелиться научишься!
— С себя сначала её стряхните, — беззлобно посоветовала Эвелина.
Эльза Наумовна даже рот открыла от возмущения, но ответить не успела. В прихожей зазвенел звонок. Два длинных трезвона, потом ещё три подряд. Так трезвонила только золовка.
Юрий пошёл открывать. Свекровь заметно оживилась, поправила бусы и хитро стрельнула глазами в сторону прихожей.
— А вот и Ксюшенька заскочила! — нараспев протянула она.
— Как удачно совпало!
На пороге появилась Ксения в бежевом плаще нараспашку. С плеча она стянула пухлый детский рюкзак с нарисованными машинками и бухнула его прямо на скамью в прихожей.
— Фух, еле дотащила! — скороговоркой затараторила золовка, заглядывая в открытый шкаф.
— На улице жара, в маршрутке духота, капец какой-то! О, Эвелин, ты свободную полку в шкафу оставила?
Прелесть! Я сюда сменные шорты и сандалии пацанов сложу, чтобы каждую пятницу баулы не таскать.
Юрий непонимающе уставился на сестру.
— Какие ещё шорты, Ксюх? — переспросил он.
— Зачем у нас в шкафу вещи твоих пацанов?
— Ой, Юра, не тупи! — отмахнулась Ксения, запихивая стопку детской одежды на полку у зеркала.
— Мы с мужем вечером на турбазу уезжаем, у его друга юбилей. Папка на даче крыльцо чинит. Мама завтра с подругой в санаторий путёвки выкупать едет.
Так что мой в шесть вечера завезёт мальчишек к вам до воскресенья! Считайте, генеральная репетиция перед летом!
— Перед каким ещё летом? — Юрий растерянно косился то на сестру, то на мать.
— Подожди, мы завтра собирались в торговый центр поехать! Нам кольца и костюм свадебный забирать надо!
— В будни после работы заберёшь свой костюм, делов-то! — цыкнула Ксения и шагнула на кухню, доставая из кармана сложенный вдвое тетрадный листок.
— На вот, Эвелина, держи шпаргалку. Тут расписано, во сколько малому капли в нос капать и какие сказки им на ночь читать.
Только смотри, пацаны у меня с характером! Если кашу без комочков есть не станут — блинчики им напечёшь. Ты же всё равно дома сидишь!
Ксения положила тетрадный листок на край обеденного стола.
Эвелина тяжело опустилась на табурет у подоконника и устало потерла виски.
Несколько секунд она смотрела на исписанный листок в клеточку. Ладони лежали на коленях. Ни спорить, ни оправдываться больше не хотелось.
Потом она подняла голову, взяла с подоконника телефон и разблокировала экран.
— Юра, иди сюда, — позвала Эвелина без всякого нажима.
— Полюбуйся.
— Эвелина, не вздумай! — всполошилась Эльза Наумовна и даже привстала с места.
— Мы же по-родственному решили! Зачем мужчину в женские дела впутывать?
— Давай начистоту, — рубанула Эвелина и протянула телефон жениху.
— Читай вслух, Юра. Прямо со вчерашнего вечера.
Юрий взял телефон, нахмурился и начал бубнить себе под нос, а затем вслух:
— «Эвелина, скидываю график на лето. Первые выходные июня — Ксюша с мужем на рыбалке, мальчишки у тебя с пятницы с пяти вечера. Вторые выходные июня — у Ксюши парикмахерская и подружки, забираешь детей из садика сама…»
Это что такое, мам?!
— А что такого? — с вызовом вскинула подбородок Эльза Наумовна.
— Ксюшенька с двумя погодками зашивается! Молодым тоже отдохнуть надо! А твоя невеста дома в тепле за компьютером сидит. Не переломится племянников понянчить!
— Ты дальше читай, — голос Эвелины окреп.
— Самый последний абзац, Юра. То, что твоя мама про тебя написала.
Юрий нервно сглотнул и дочитал до конца:
— «Юре пока не говори. У него руки не из того места, он с детьми за час с ума сойдёт, только под ногами путаться будет. Сама их корми и спать укладывай в маленькой комнате, а Юра пусть на диване выспится».
Мам, это как понимать?!
— Так и понимать, сынок! — запричитала Эльза Наумовна, замахав руками.
— Я же о тебе пекусь! Чтобы ты после рабочей недели отдыхал! А она пусть тренируется, раз своей хозяйской хватки нет!
Эвелина встала с табурета и взяла со стола листок Ксении.
— Значит, расклад такой, — сказала она, глядя прямо на будущую свекровь.
— Десять минут назад вы тут распинались, какая я никудышная хозяйка и как я будущих детей на Юру спихну.
И при этом уже расписали все мои выходные на три месяца вперёд под бесплатную няньку для детей Ксении!
— Подумаешь, трагедию устроила! — огрызнулась Ксения, уперев руки в бока.
— Трудно за двумя пацанами присмотреть? Семья должна помогать друг другу! Мы же родня!
— Вот только я в няньки не нанималась, — парировала Эвелина.
— С какой стати я должна гробить свои выходные, пока вы по турбазам разъезжаете? Ни сегодня вечером, ни в июне ваших детей в моей квартире не будет.
— Что значит — не будет?! — взвизгнула Ксения.
— У нас домик на базе оплачен! Нам задаток не вернут! Куда я пацанов дену в субботу после обеда?!
— Маме своей вези, — Эвелина протянула тетрадный листок обратно золовке.
— Эльза Наумовна у нас женщина двужильная. И на заводе стояла, и сетки с кабачками с дачи таскала. Двое внуков для такой образцовой хозяйки — сущий пустяк.
— Ты как со старшими разговариваешь, бессовестная?! — вспылила Эльза Наумовна, и щёки её пошли красными пятнами.
— У меня давление! Мне покой нужен! Юра, ты что стоишь как истукан? Цыкни на неё! Скажи ей, что племянники сегодня приедут к вам!
Эвелина повернулась к жениху.
— Ну, Юра? — спросила она.
— Твоё слово. Либо твоя мама и сестра сейчас же забирают этот рюкзак со скамьи и освобождают мою полку, либо вы уходите все втроём.
Юрий переступил с ноги на ногу и жалобно глянул на невесту.
— Эвелин, ну давай без концертов, а? — заныл он.
— Тебе жалко, что ли, на два дня пацанов взять? Ксюха реально задаток потеряет. Подумаешь, мультики им включим да сосисок отварим. Зачем из-за ерунды со всей роднёй ссориться перед свадьбой?
— Правда, Эвелин! — тут же встряла Ксения, почувствовав слабину брата.
— Юрка вот нормальный мужик, всё понимает! Ну посидите вы дома в эти выходные, никуда ваши кольца не убегут!
А в июне мы вам за это мешок молодой картошки с дачи привезём!
— Мешок картошки за три месяца работы круглосуточной нянькой? — Эвелина даже бровь подняла.
— Щедро, ничего не скажешь. Только ты, Юра, кажется, забыл, что твоя мама в сообщении написала. Никаких мультиков и сосисок!
У тебя же руки не из того места, ты на диване спать будешь, пока я с двумя погодками у плиты и в маленькой комнате кручусь!
— Да ладно тебе к словам цепляться! — поморщился Юрий и махнул рукой.
— Мама просто к слову так написала. Ну помогу я тебе, погуляю с ними разок во дворе. Не выгонять же родную сестру из-за такой мелочи! Уступи ты им, будь умнее!
Эвелина смотрела на этого тридцатичетырёхлетнего мужчину в мягкой толстовке, который даже в её ипотечной квартире боялся слово поперёк матери и сестре сказать.
Зато с какой лёгкостью он только что подписал её на всё лето в бесплатные прислуги ради чужого шашлыка!
И сразу на душе стало так легко, будто тяжёлый мешок с плеч сбросила.
— Понятно, — сказала она.
— Вопросов больше нет. Свадьбы не будет, Юра. В ЗАГС мы не идём.
— Ты чего, сдурела?! — ахнул Юрий.
— Из-за племянников свадьбу отменять?!
— Не из-за племянников. А потому что мне в доме не нужен ни детский сад на выезде, ни муж, который за мой счёт хочет быть удобным для мамы и сестры.
Эвелина вышла в прихожую, открыла шкаф и сгребла с полки детские шорты с сандалиями.
Сунула их поверх рюкзака с машинками. Следом достала с антресоли дорожный баул Юрия, который так и пролежал там полгода.
— Забирайте, — она поставила баул у порога.
— Свои рубашки и куртки сейчас сам сложишь. Неглаженые, уж не обессудь. А гладильную доску можешь с собой к маме прихватить.
— Юрочка, собирайся! — грозно велела Эльза Наумовна, выплывая из кухни.
— Нечего перед этой эгоисткой унижаться! Пусть сидит одна в четырёх стенах со своими балансами! Посмотрим, как она через неделю приползёт прощения просить!
— Ещё и локти кусать будешь! — брякнула Ксения, хватая детский рюкзак и листок со стола.
— Такого мужика потеряла из-за вредности!
Юрий потоптался у порога. Он явно ждал, что невеста сейчас одумается, начнёт извиняться и согласится на все условия.
Но Эвелина лишь шире открыла шкаф, дожидаясь, пока он снимет с вешалок свои куртки.
Делать нечего — через четверть часа Юрий, мрачнее тучи, подхватил набитый баул и поплёлся за матерью и сестрой к лифту.
Прошло два месяца. Стоял жаркий июль.
В субботу утром Эвелина шла через сквер к автобусной остановке — собиралась на выходные к подруге на дачу. У лавочки возле соседнего дома её окликнула знакомая пенсионерка из подъезда Эльзы Наумовны.
— Ой, Эвелиночка, как ты похорошела! — заулыбалась соседка, указывая кивком на второй этаж.
— А у твоих-то несостоявшихся родственников вторые выходные подряд дым коромыслом! Ксюшка уехала на море, пацанов бабке скинула, а Эльза Наумовна давлением прикрылась и в профилакторий укатила!
Эвелина подняла голову и невольно прыснула со смеху.
На балконе второго этажа стоял взмыленный, невыспавшийся Юрий со сложенным тетрадным листком в руке и кричал во двор двум чумазым пацанам, что без каши без комочков никаких мультиков не будет, а в ответ с песочницы летели громкие вопли.
За что боролись, как говорится, на то и напоролись!
