Анна подошла к двери своей квартиры в половине десятого вечера. В левой руке тяжелый пакет с продуктами, в правой сумка с ноутбуком, на плече висел шарф, который норовил сползти. Она перехватила пакет, переложила его в правую руку, а левой полезла в карман пальто за ключами. Связка была привычная, три ключа: от домофона, от почтового ящика и от входной двери. Она вставила ключ в замочную скважину и повернула. Металл скрежетнул, провернулся на пол-оборота и застрял. Анна нахмурилась, вытащила ключ, посмотрела на него, будто он мог ей что-то объяснить, и попробовала снова. Результат был тот же. Ключ входил, но не проворачивался до конца, словно внутри замка что-то мешало.
Она отступила на шаг и посмотрела на дверь. Та же дверь. Тот же номер квартиры. Тот же коврик у порога, который она сама купила в прошлом году в торговом центре на распродаже. Все было на месте, кроме одного — замок не поддавался. Анна нажала кнопку звонка. Тишина. Она позвонила еще раз, дольше. За дверью послышались шаги, потом щелчок, и дверь открылась.
На пороге стояла Валентина Петровна, мать её мужа. В халате Анны, том самом, синем, с вышивкой на кармане, который Анна купила себе на день рождения. В руке у свекрови была кружка Анны, белая с золотой каемкой. Из квартиры пахло борщом и валерьянкой.
— Аня, ты чего так поздно? — спросила Валентина Петровна, отступая в сторону, чтобы пропустить невестку. — Мы с Игорем уже поужинали, я тебе оставила на плите.
Анна вошла в квартиру, опустила пакет с продуктами на пол в прихожей и только потом посмотрела на свекровь.
— Почему мой ключ не подходит к двери?
Валентина Петровна вздохнула с таким видом, будто этот вопрос её утомил еще неделю назад.
— Замок сломался. Я вызвала мастера, он поменял. Ты же сама говорила, что старый барахлит. Вот я и решила, пока ты на работе.
Анна сняла пальто, повесила его на крючок и прошла в кухню. На плите действительно стояла кастрюля с борщом. На столе лежала записка, написанная рукой Игоря: «Я на тренировке, буду поздно». Анна взяла записку, скомкала и бросила в мусорное ведро. Потом вернулась в прихожую, где свекровь все еще стояла с кружкой в руках.
— Где новые ключи? — спросила Анна.
— На полочке, в прихожей. Там три ключа. Один мой, один Игоря, один твой.
Анна взяла связку. Ключи были новые, блестящие, еще пахли машинным маслом. Она повертела их в руках и положила обратно.
— Валентина Петровна, а где старый замок?
— Мастер забрал. Сказал, что на запчасти сгодится.
Анна кивнула. Она не стала спрашивать, почему свекровь не позвонила ей, не предупредила, не спросила разрешения. Она не стала спрашивать, почему новый замок поставили без её ведома. Она просто прошла в спальню, закрыла дверь и села на кровать. В голове было пусто и холодно одновременно. Она достала телефон и набрала мужа. Гудки шли, но Игорь не брал трубку. Анна набрала еще раз. Тот же результат. Она отложила телефон и посмотрела на дверь спальни. За ней была свекровь, которая чувствовала себя хозяйкой. За ней была кухня, где пахло чужим борщом. За ней была жизнь, в которой Анна перестала быть главной.
Игорь пришел домой в половине двенадцатого. Анна слышала, как хлопнула входная дверь, как он разговаривал с матерью в прихожей, как потом прошел в кухню и гремел там тарелками. Она лежала в постели, не включая свет, и ждала. Когда он вошел в спальню, она села.
— Игорь, нам надо поговорить.
Он вздохнул и сел на край кровати. В темноте было видно только его силуэт.
— Аня, я знаю, что ты скажешь. Мама хотела как лучше. Она просто волновалась, что мы теряем ключи. Ты сама говорила, что замок скрипит.
— Я говорила, что он скрипит, а не что его нужно менять без моего ведома.
— Ну, она же не со зла. Она хотела помочь.
Анна включила лампу на тумбочке. Свет ударил в глаза, и она зажмурилась на секунду.
— Игорь, посмотри на меня. Твоя мать приехала две недели назад. Она сказала, что погостит несколько дней. Прошло две недели. Она поменяла замки. Она разложила свои вещи в моем шкафу. Она готовит на моей кухне. Она носит мой халат.
— Это же просто халат.
— Дело не в халате. Дело в том, что я больше не чувствую себя здесь хозяйкой. Я чувствую себя гостьей в собственной квартире.
Игорь встал и начал ходить по комнате. Он делал так всегда, когда не хотел отвечать.
— Ты преувеличиваешь. Мама просто хочет, чтобы мы жили лучше. Она переживает за нас.
— Она переживает за тебя. Не за нас. Меня в этой картине мира нет. Я просто приложение к тебе. И к этой квартире.
— Аня, ну что ты говоришь? Она же мать.
— Она мать. Но я твоя жена. Или ты забыл?
Игорь остановился и посмотрел на неё. В его глазах была усталость, раздражение и что-то еще, похожее на страх.
— Что ты хочешь, чтобы я сделал? Выгнал свою мать на улицу?
— Я хочу, чтобы ты сказал ей, что она должна уехать. Не завтра, не через неделю. А в ближайшее время. Потому что так больше нельзя.
— Она больна. У неё давление. Ты же знаешь.
— У неё давление уже десять лет. И все эти десять лет она прекрасно ездит по курортам и на дачу к подруге. Не надо делать из неё немощную старуху.
Игорь махнул рукой и вышел из спальни. Анна слышала, как он прошел в кухню, как открыл холодильник, как налил себе воды. Потом услышала голос свекрови. Она говорила тихо, но Анна разобрала слова: «Не переживай, сынок, я все улажу». Анна легла и накрылась одеялом с головой. Улажу. Значит, свекровь считает, что это она здесь главная. Что это она может что-то улаживать в её доме.
Утром Анна проснулась раньше всех. Она прошла в ванную, умылась, оделась и открыла шкаф, чтобы взять деловую blouse. Её не было на привычном месте. Она поискала на другой полке — тоже нет. Тогда Анна открыла дверцу шкафа шире и увидела, что на дальней полке лежат пакеты. В одном была её одежда, аккуратно сложенная. В другом — её книги. В третьем — её косметика. Свекровь освободила место для своих вещей.
Анна закрыла шкаф и села на кровать. Внутри что-то оборвалось. Она не стала плакать. Не стала кричать. Она просто сидела и смотрела в стену. Потом достала телефон и написала мужу сообщение: «Игорь, либо твоя мама уезжает сегодня, либо я подаю на развод». Ответ пришел через минуту: «Ты эгоистка. Она больна». Анна прочитала это три раза, потом выключила телефон и пошла на работу.
На работе она не могла сосредоточиться. Перед глазами стоял шкаф с пакетами, чужая кружка, чужой халат на чужом теле. Она вспоминала, как свекровь приехала две недели назад с тремя чемоданами. Как она сказала: «Я на недельку, соскучилась». Как потом эта неделька превратилась в две. Как свекровь начала давать советы: «Аня, ты неправильно моешь посуду», «Аня, ты мало готовишь», «Аня, ты не следишь за собой». Как Игорь молчал. Всегда молчал.
Анна вспомнила, как свекровь однажды выбросила её документы. Просто взяла папку с бумагами и выкинула в мусор, потому что «там было много лишнего». Анна тогда неделю восстанавливала справки. Игорь сказал: «Ну, она же не специально». Вспомнила, как свекровь называла её «пустышкой», потому что Анна не родила. Не потому что не хотела, а потому что не могла. Об этом знал только Игорь. И его мать. Которая использовала это как оружие.
К обеду Анна приняла решение. Она не будет скандалить. Не будет бить посуду. Не будет устраивать истерик. Она сделает так, как делают взрослые люди. Она возьмет отгул, поедет на вокзал и купит билет. Один билет. Для свекрови. До её деревни, которая находилась в шестистах километрах от Москвы.
Она приехала домой в четыре часа дня. Свекровь сидела на диване и смотрела сериал. На журнальном столике стояла чашка с чаем и лежало печенье. Анна прошла в кухню, поставила чайник и вернулась в гостиную. Она достала из сумки билет и положила его на столик перед свекровью. Валентина Петровна посмотрела на билет, потом на Анну, потом снова на билет.
— Что это?
— Это ваш билет домой. Поезд сегодня в семь вечера. Плацкарт. Такси я уже вызвала, оно приедет в шесть.
Свекровь отложила пульт и села ровнее.
— Ты что, серьезно?
— Абсолютно.
— Ты не имеешь права. Это квартира моего сына.
— Эта квартира куплена в ипотеку. Ипотеку плачу я. Игорь платит за машину и коммунальные. Но квартира оформлена на меня. Это моя собственность. И я имею право решать, кто здесь живет.
Свекровь побледнела. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но Анна продолжила:
— Вы приехали на неделю. Вы остались на две. Вы поменяли замки без моего ведома. Вы сложили мои вещи в пакеты. Вы ведете себя так, будто это ваш дом. Это не ваш дом. Это мой дом. И я устала это терпеть.
— Я все расскажу Игорю.
— Расскажите. Я уже написала ему, что если вы не уедете, я подам на развод. Он не ответил. Значит, ему все равно.
— Он не оставит меня на улице.
— Он и не оставляет. Я купила вам билет. Поезд идет двенадцать часов. Завтра утром вы будете дома. Я даже вызвала такси до вокзала. Это больше, чем вы сделали для меня.
Свекровь встала. В её глазах были слезы, но Анна не чувствовала ни жалости, ни вины. Она чувствовала только пустоту.
— Ты пожалеешь об этом, — сказала Валентина Петровна.
— Возможно. Но сейчас я жалею только о том, что не сделала этого раньше.
Свекровь ушла в комнату, которую занимала, и начала собирать вещи. Анна слышала, как она хлопает дверцами шкафа, как бормочет что-то себе под нос, как звонит кому-то по телефону. Наверное, Игорю. Анна не стала слушать. Она прошла в кухню и начала готовить ужин. Для себя. Одной.
Игорь приехал в шесть. Такси уже стояло у подъезда. Свекровь стояла в прихожей с чемоданами, заплаканная и злая. Игорь вошел и сразу посмотрел на Анну.
— Что здесь происходит?
— Твоя мама уезжает.
— Куда?
— Домой. В деревню. Билет на поезд, такси ждет.
— Ты с ума сошла?
— Нет. Я впервые за долгое время поступила разумно.
Игорь бросился к матери, начал её обнимать, что-то шептать ей на ухо. Потом повернулся к Анне.
— Ты не могла подождать до моего прихода? Ты не могла поговорить со мной?
— Я говорила с тобой. Вчера. Ты сказал, что я эгоистка. Сегодня утром я написала тебе, что если она не уедет, я подам на развод. Ты не ответил. Ты не позвонил. Ты не приехал. Ты просто проигнорировал.
— Я был на работе.
— Я тоже была на работе. Но я нашла время, чтобы купить билет. А ты не нашел времени, чтобы ответить жене.
Игорь замолчал. Свекровь всхлипнула и сказала:
— Сынок, я не хотела ничего плохого. Я просто хотела, чтобы вы жили нормально.
Анна посмотрела на неё и сказала:
— Вы хотели, чтобы мы жили так, как вы считаете правильным. Но это не ваша жизнь. Это наша жизнь. Или, точнее, моя. Потому что ваш сын так и не decided, чью сторону он выбирает.
Игорь дернулся, будто его ударили.
— Не смей так говорить.
— А как говорить? Как ты говоришь? Молчать и делать вид, что все хорошо? Я так больше не могу.
Таксист посигналил. Свекровь взяла чемодан и пошла к двери. Игорь бросился за ней, помог спустить вещи. Анна осталась в квартире одна. Она закрыла дверь, повернула новый замок и прислонилась к стене. В квартире стало тихо. Так тихо, что было слышно, как капает вода из крана на кухне.
Игорь вернулся через двадцать минут. Он вошел, не разуваясь, прошел в гостиную и сел на диван. Анна стояла в дверях.
— Ты довольна? — спросил он.
— Нет. Я не довольна. Я просто устала.
— Она плакала всю дорогу до вокзала. Она говорила, что ты её выгнала.
— Я не выгоняла. Я купила ей билет. Разница есть.
— Для неё разницы нет.
— Для меня тоже. Потому что я десять лет терпела её советы, её критику, её присутствие. Я десять лет молчала, когда она называла меня пустышкой. Я десять лет делала вид, что все нормально. Но это не нормально, Игорь. Это никогда не было нормально.
Игорь поднял на неё глаза.
— Почему ты не сказала мне?
— Я говорила. Ты не слышал. Или не хотел слышать.
Он замолчал. Анна прошла в спальню и закрыла дверь. Она легла на кровать и закрыла глаза. В голове было пусто. Она сделала то, что должна была сделать. Но легче не стало.
Через неделю Анна подала на развод. Игорь пытался поговорить, просил прощения, обещал, что мать больше никогда не приедет. Но Анна понимала, что дело не в матери. Дело в нем. В том, что он так и не сделал выбор. Он просто прогнулся под обстоятельства, как делал всегда. А она устала быть той, кто все тянет.
Квартиру она решила продать. Игорь не возражал. Он вообще перестал возражать. Он просто собрал вещи и уехал к матери. Анна осталась одна в пустой квартире с новым замком и тишиной. Она сидела на подоконнике и смотрела на город. Впереди была новая жизнь. Без свекрови. Без мужа. Без чужих замков.
Она достала из сумки второй билет. На самолет. В город, где никогда не была. Она купила его в тот же день, когда купила билет для свекрови. Только тогда она еще не знала, что он ей понадобится. Теперь знала.
Замки нужны не для того, чтобы закрываться от мира. А для того, чтобы впускать только тех, кого ты сам выбрал.
