– К нам на шашлыки не приходи, у нас только свои, – Галина Васильевна облокотилась о сетчатую межу и стряхнула соринку с цветастого халата. – Семья большая съехалась, сам понимаешь. Тесно будет за столом. Лишние уши ни к чему.
Я медленно погрузил садовый совок в мягкую землю у куста черной смородины. Майское солнце грело спину, в воздухе пахло свежей мятой и прелыми прошлогодними листьями.
– Галина Васильевна, – я поднялся и отряхнул рабочие перчатки. – Я вообще-то прополкой занят. Ваш мангал меня не привлекает.
– Вот и ладно, – спокойно кивнула соседка, словно оказала мне неоценимую услугу. – Но чугунную решетку твою мы возьмем. У нашего Толика жаровня целая, а старая сетка прогорела, мясо класть не на что, сваты с минуты на минуту прибудут. Да, и стулья складные вынеси к калитке, те синие из кладовой. Не на чурбаках же городским родственникам сидеть.
Она развернулась на скрипучих резиновых подошвах и неторопливо пошла по узкой дорожке к своей веранде. Ее походка выражала непоколебимую уверенность: все вокруг устроено исключительно ради ее удобства, а чужое имущество существует лишь для подстраховки ее личных нужд.
Непрошеные визиты
Наш дачный массив оживал дружно. С утра по гравийной дороге гудели машины, звенели ведра, а из перелеска доносились птичьи трели. Мой участок располагался на самом краю линии. По границе с Галиной тянулась простая сетка-рабица на металлических столбиках с невысокой деревянной калиткой. Главной ценностью усадьбы был добротный колодец.
Двенадцать бетонных колец колодца уходили в глубину к мощному ключу. Вода стояла чистая и ледяная. Прошлым летом я вычистил дно, засыпал слой кварцевой гальки, смонтировал мощный насос и соорудил аккуратный сруб с резным навесом. На самом срубе я закрепил герметичный щиток с кнопкой ручного пуска и уличной розеткой. Соседи часто приходили полюбоваться и при случае просили пару кувшинов для засолки огурцов.
Галина Васильевна жила за межой седьмой сезон. Отношения строились по причудливой логике. Она искренне считала меня городским интеллигентом, которого полезно приобщать к труду и держать под рукой. То ей срочно требовался мой длинный сетевой кабель, то лестница-стремянка, то бензиновый триммер, который ее взрослый сын Денис неизменно возвращал с разбитой катушкой и пустым баком.
– Паша, ты стулья приготовил? – раздался через полчаса густой голос.
У деревянной калитки стоял Денис, плотный мужчина в спортивном костюме. Он по-хозяйски толкнул незапертую створку, поглядывая в сторону моей летней кухни.
– Решетка в сарае на гвозде висит, – ответил я, продолжая рыхлить землю вокруг яблони. – Стулья останутся на месте.
– Почему это? – удивился Денис, шагнув во двор без малейшего стеснения. – Мать сказала, они у тебя без дела лежат. Сваты на новеньком кроссовере приехали, люди с положением. Не на скамейку же без спинки их сажать.
Он уверенно двинулся к дверям мастерской.
– Денис, оставь вещи в покое, – произнес я ровным тоном.
Сосед остановился у порога. На его лице отразилось неподдельное огорчение. Привычка пользоваться чужим добром нередко рождает странную обиду на хозяина, посмевшего отказать.
– Паша, трудно выручить? – нахмурился он. – Вечером вернем в полной сохранности. Мяса занесем, если останется.
– Стулья останутся дома, – повторил я. – Решетку берите, если вернете чистой.
Денис хмыкнул, снял чугунную решетку со стены сарая и пошел к калитке:
– Черствый ты человек, сосед.
Соседское торжество
К полудню двор Галины Васильевны наполнился суетой. Ворота распахнулись, пропуская две иномарки. Из серебристого автомобиля выбрались сваты: грузный мужчина в бежевой жилетке и женщина с высокой прической и множеством браслетов на запястьях.
Вскоре над участками загремела портативная аудиосистема. Задорные эстрадные мотивы сотрясали ветви черемухи, перекрывая шелест листвы.
– Толик, березовые угли подсыпай! – раздавался звонкий голос хозяйки. – Решетку прямо на кирпичи пристрой, раз ножки у мангала шатаются! Людмила, присаживайся в беседку, сейчас Денис плед вынесет!
Я приготовил свежий травяной чай с чабрецом и устроился на веранде с книгой. Однако уединения не получилось. Тяжелый чад от жареного жира потянулся прямо в сторону моих окон. Белый едкий туман стелился по грядкам с клубникой.
В разгар веселья Галина Васильевна снова возникла у межевой сетки:
– Паша! Отвлекись от чтения на минутку!
Я отложил книгу.
– Паша, вынеси оранжевый удлинитель на катушке. Нам чайник в беседку включить надо, а наш провод искрит в вилке.
– Мой кабель протянут через сад и питает гидроаккумулятор в подполе, – пояснил я.
– Так выключи на часок! Зачем тебе сейчас вода под давлением? Не пустыня ведь, перетерпишь. Гости у нас важные сидят, некрасиво получается.
– У меня свои бытовые планы, Галина Васильевна. Провод останется на месте.
Соседка поджала тонкие губы, смерила меня осуждающим взглядом и громко произнесла в сторону гостей:
– Вот так и живи рядом. Попросишь малую малость, а в ответ глухая стена. Ничего, Толик из коридора через форточку провод протянет!
За столом дружно поддержали хозяйку. Послышались негромкие реплики о черствости некоторых дачников, ценящих свои провода выше простого человеческого общения. Сват в жилетке покачал головой и произнес здравицу за широту души. Праздник продолжался до глубоких сумерек.
Ближе к закату Денис решил ополоснуть колеса отцовской машины. Он вытащил тонкий шланг от их мелкой скважины, запустил старенький насос и принялся заливать гравий. Скважина у соседей была проблемной: пробуренная на скорую руку три года назад, она быстро забивалась мелким песком. Насос хрипел, вибрировал, выплевывая мутную серую жижу, но парень методично мыл диски и пороги, пока во дворе не образовались глубокие лужи.
Тишина опустилась на поселок лишь к часу ночи, когда во всех окнах соседской дачи наконец погас свет.
Утренний переполох
Воскресенье началось с прохлады. Стрелки часов едва перевалили за семь. Я вышел на крыльцо, наслаждаясь свежим утренним воздухом и тишиной, предвкушая спокойную подвязку малины.
Идиллию нарушил металлический скрежет за забором.
Раздался глухой стук гаечного ключа по железной трубе, затем раздраженный голос соседа Анатолия и испуганный возглас Галины Васильевны:
– Да не дергай ты этот вентиль! Людмила встала, ей умываться нечем!
Я подошел к своему резному навесу, щелкнул тумблером на щитке сруба и наполнил прозрачной ключевой водой пузатый чайник. Соседский шум нарастал с каждой секундой.
– Мама, в трубе пусто! – крикнул со двора Денис. – Один песок шипит! Зачем вчера столько воды на колеса вылили?
– А ты куда смотрел, голова садовая? – запричитала Галина. – Сватья на террасе сидят! Анатолию Степановичу кофе требуется, Людмила Ивановна чашку чая ждет! Кастрюли жирные, сковорода в нагаре! Чем посуду мыть?!
– Забился фильтр намертво, – хмуро отозвался Анатолий. – Песчаная пробка встала. Надо мастеров звать, промывать давлением. Раньше вторника никто не приедет.
Наступило минутное затишье. А затем скрипнула деревянная калитка на тропинке между нашими участками.
Я аккуратно поливал лейкой кусты пионов, когда на дорожке появилась Галина Васильевна. Вчерашней надменности не осталось и следа. Волосы были небрежно собраны пластмассовым зажимом, халат накинут второпях, а в руках покачивались две объемистые канистры. Следом за ней в открытую калитку уверенно ввалился Денис, удерживая в каждой руке по два эмалированных ведра.
– Пашенька, доброе утро! – защебетала соседка с медовой улыбкой. – Ты уже на ногах, неутомимый хозяин! А у нас тут мелкая оплошность вышла. Насос наш капризничает, скважину затянуло. Гости поднялись, сами понимаем: утренний кофе, завтрак, умывание. Выручи по-соседски!
Она уверенно направилась к домику моего колодца.
– Мы наберем ведер шесть для начала, да канистры заполним. Водичка у тебя славная, мягкая. Городские гости такой вкус оценят.
Денис уже привычным движением потянулся к герметичному щитку на срубе, намереваясь нажать кнопку пуска.
Разговор у колодца
– Не трогай щиток, – спокойно сказал я.
Денис замер, опустив руку.
Галина Васильевна растерянно моргнула:
– Паша, ты чего? Мы же за чистой водой пришли.
– К моему колодцу подходить не следует, – ответил я, не опуская лейки.
– Это еще почему? – соседка повысила голос, в котором мгновенно прорезались вчерашние властные интонации. – Тебе колодезной влаги жаль? Вода в земле течет, общая она! У нас люди в доме, неужели не понимаешь? Солидные родственники, сватья из центра!
– Вчера днем, – напомнил я сдержанно, – вы стояли на этом самом месте и очень четко обозначили порядок нашего общения. Ваши слова? «К нам на шашлыки не приходи, у нас только свои».
Галина всплеснула руками:
– Нашел что вспомнить! То был семейный обед! Наш личный круг! А тут элементарная помощь в быту!
– Совершенно верно, – согласился я. – Это мой колодец. Мой личный объект. Я вложил в него собственные средства, чистил дно, покупал фильтры, монтировал трубы и оплачивал счета. И на этой территории действуют точно такие же правила, как за вашим столом. Здесь тоже присутствуют исключительно свои. А вы вчера ясно дали понять, что я в этот круг не вхожу.
– Да ты в своем уме? – возмутился Денис, громыхнув ведрами о землю. – Из-за вчерашнего куска баранины такую комедию ломаешь? Мы заплатить можем, никто бесплатно не просит!
– За покупками отправляйтесь в поселковый магазин, – ответил я. – Пять километров по прямой дороге. Там продают отличную воду в бутылях. Для солидных родственников – самое подходящее приобретение.
На крыльцо соседнего дома вышел сват в домашней куртке, недовольно хмуря брови:
– Галина, скоро там с чаем разберетесь? Полдня прошло!
Галина Васильевна вся вспыхнула, губы ее мелко задрожали:
– Да как у тебя совести хватает! Случись беда – ведь никто к тебе на выручку не придет! Земля круглая, аукнется тебе это бессердечие!
– Вашу готовность выручать я оценил сполна, – невозмутимо произнес я. – И решетку чугунную верните, пожалуйста. Прямо сейчас. В отмытом виде, как договаривались.
Денис дернул плечом, подхватил пустые ведра и сердито буркнул:
– Пошли, мам. Разговаривать не о чем. На станцию на машине съезжу.
– На станции лавка по воскресеньям до десяти закрыта, – напомнил я.
Галина Васильевна посмотрела на меня долгим тяжелым взглядом, осознавая, что привычная система односторонней выгоды прекратила свое существование. Никаких бесплатных инструментов, проводов и чистой родниковой воды в обмен на снисходительное пренебрежение больше не предвиделось.
Она подхватила пустые канистры и молча побрела назад. Денис вышел следом, с досадой прикрыв за собой калитку.
Спустя четверть часа у межи раздался металлический стук. Денис подошел к сетке-рабице и с грохотом опустил чугунную решетку на придорожную траву возле калиточного столбика. Отмывать ее никто не стал: металл покрывала темная сажа и пригоревший жир.
Я неспешно подошел к границе участка, поднял решетку, а затем аккуратно притянул деревянную створку калитки и решительным движением опустил на скобу массивный кованый засов.
Вскоре за забором взревел мотор. Серебристый кроссовер сватов, не дождавшись утреннего чаепития и умывания, стремительно выкатился со двора и поднял пыль на сельской дороге. Гостевой визит завершился досрочно.
Я сел на скамью у колодца, достал железную щетку, брусок хозяйственного мыла и принялся наводить порядок. Под струей ледяной прозрачной воды чугун быстро возвращал свой первоначальный строгий блеск.
На душе было легко, спокойно и удивительно чисто. Чьи-то обиды больше не имели надо мной власти, потому что уважение к себе начинается с вовремя запертой калитки.
