Сергей швырнул ключи прямо на стопку актов сверки, и тяжелая связка проехала по столу, смахнув калькулятор Анны на пол. Она подняла его, проверила экран и только потом посмотрела на мужа. Он стоял в куртке, даже не разувшись, и уже открывал холодильник.
– В субботу мать приезжает, – сказал он в холодильник. – И Игорь со своими, к обеду будут.
Анна положила калькулятор рядом с папкой. До конца месяца оставалось четыре дня, отчетность по трем объектам висела на ней одной, а на выходные она еще в понедельник выпросила у начальницы разрешение доделать проект из дома.
– Ты хотя бы предупредить меня мог? – спросила она, не поднимая головы от бумаг.
– Я и предупреждаю. – Сергей достал бутылку воды и отпил прямо из горлышка. – Или мне теперь у тебя разрешения спрашивать, можно ли родной матери приехать? Она на один день, Ань, на один!
– В прошлый раз тоже был один день. – Анна отложила ручку. – Я готовила на десять человек, курица в двух противнях, три салата, холодец. Полы мыла до часу ночи, потому что твоя мама нашла пыль на шкафу и показала ее Оксане на пальце. Я потом два дня на работе как пьяная ходила, цифры путала…
– Ой, началось! – Сергей с размаху поставил бутылку на стол, вода плеснула на верхний лист отчета и расползлась по печати синим пятном. – Оксанка вон двоих тянет, работает, и ничего, не ноет каждый раз, как будто ее на каторгу сослали!
– Ты мне отчет залил!
– Да распечатаешь, господи! – Он уже кричал, размахивая рукой у самого ее лица. – У тебя вечно одно и то же: работа, усталость, голова болит! С такой женой, как ты, жить невозможно, понятно тебе?! О семье ты вспоминаешь, только когда тебе самой что-то надо!
Он хлопнул дверцей холодильника, и внутри что-то упало и покатилось по полке. Сергей стоял, тяжело дыша, и ждал продолжения. Четырнадцать лет все шло одинаково: сейчас она вскочит, начнет перечислять, сколько тянет на себе, он перебьет, она заплачет или запрется в ванной, а через полчаса они разойдутся по разным комнатам до следующего раза.
Анна взяла мокрый лист за уголок, подержала его над столом, давая стечь воде, и положила сверху на папку. Потом выровняла стопку ладонями и застегнула папку на кнопку.
– Я тебя поняла, Сережа, – сказала она ровным голосом.
Она задвинула стул и ушла в спальню, прикрыв за собой дверь так тихо, что замок даже не щелкнул. Сергей остался с пустыми руками посреди кухни и зачем-то обернулся к коридору, как будто оттуда кто-то мог выйти и объяснить ему, что сейчас было. Из комнаты Миши доносилась музыка из игры, в ванной капал кран, а он все топтался у стола, пока не схватил бутылку и не смял ее так, что пластик хрустнул на всю квартиру.
***
Утром его разбудил Миша, который колотил в дверь ванной и орал, что опаздывает. Сторона кровати, где спала Анна, была застелена так гладко, будто она вообще не ложилась. На кухне стояла холодная кофеварка, на дверце холодильника под магнитом висела записка с просьбой забрать сына с тренировки в семь, а рядом на столе ждал контейнер с обедом для Миши.
– А мама где? – Миша влетел на кухню в одном носке, на ходу запихивая тетрадь в рюкзак.
– На работе твоя мама, – буркнул Сергей и сунул ему контейнер. – Носок надень, умник.
Он набрал Анну, едва за сыном хлопнула дверь. Она ответила только после пятого гудка, и в трубке было слышно, как гудит принтер и кто-то ругается про накладные.
– Ты чего меня не разбудила?! Я проспал, у меня в девять люди на объекте стоят!
– Ты взрослый человек, Сережа, у тебя в телефоне есть будильник.
– Чего?
– Вечером нам нужно поговорить, есть несколько семейных вопросов.
– Каких еще вопросов? Мы вчера все обсудили!
– Вчера ты сообщил мне свое решение, – сказала Анна тем же голосом, каким, наверное, разговаривала с поставщиками. – А сегодня я приму несколько своих.
– Ань, ты что начинаешь, а? Ты мне тут условия, что ли… Алло! Аня!
В трубке уже шли короткие гудки. Сергей набрал еще раз, потом еще, и на третий раз телефон сообщил, что абонент занят. Он швырнул телефон на диван, тот отскочил и шлепнулся на пол экраном вниз. Пока Сергей его поднимал, на плите задымилась яичница, поставленная еще до звонка, и он сбросил сковородку в раковину вместе с горелым желтком, обжег пальцы о ручку и выругался так, что сосед за стеной перестал сверлить.
Вечером Миша ушел к себе с тарелкой макарон, которые Сергей сварил впервые за полгода и пересолил. Анна дождалась, пока за сыном закроется дверь, и выложила на стол несколько листов, скрепленных степлером. Сергей сел напротив, развалившись на стуле, и с усмешкой следил, как она раскладывает бумаги.
– Это что, протокол допроса?
– Это наши расходы за год, посмотри, пожалуйста.
Он взял верхний лист двумя пальцами. Таблица была аккуратная, с итогом под каждым месяцем: ипотека, коммуналка, секция и форма для Миши, школьные сборы, продукты, страховка машины. В правом столбце было указано, кто платил, и почти везде стояло ее имя. Его переводы на общий счет шли отдельной строкой, и в некоторых месяцах там стояли прочерки, по два и по три подряд.
– Я тебе сто раз объяснял, что заказчики задерживают! – Он бросил лист на стол. – Ты сейчас что, счет мне выставить решила за четырнадцать лет брака?
– Возвращать ничего не надо, – Анна разгладила угол, который он смял. – Но за то, что будет дальше, я одна отвечать больше не буду. И в субботу я готовить не стану, убирать тоже, и обслуживать никого не буду. Хочешь принять маму, принимай сам: закажи еду, помой полы, постели детям.
Сергей смотрел на нее секунды три, а потом с размаху провел рукой по столу, и листы веером разлетелись по полу, под батарею и под холодильник.
– Ты решила меня наказать?! Молчанием своим и деньгами?! – Он вскочил, задев бедром стол. – Да я пашу как проклятый! Я с семи утра на объектах, у меня Толик запил, плиточник в больнице, а ты мне бумажки свои под нос суешь!
С сушилки от толчка соскользнула тарелка и разлетелась по кафелю. Сергей пнул осколок к плите, схватил вторую тарелку и с размаху грохнул ее о край мойки, она раскололась пополам с таким звуком, что в комнате Миши сразу стихла музыка.
Анна даже не поднялась со стула, только отодвинула ногу от осколка. Потом нагнулась, вытащила из-под стола один лист и прижала его ладонью к столешнице.
– Ты сам сказал, что со мной жить невозможно, – проговорила она, глядя ему прямо в лицо. – Вот и проверим, как каждый из нас справится сам. Осколки голыми руками не собирай, совок в кладовке.
На следующий вечер Анна услышала из прихожей, как Сергей громко, явно на публику, разговаривает с матерью.
– Мам, все в силе, приезжайте! Да нормально все, Аня устала просто, ей отдохнуть надо, я сам все организую. Да что я, мяса не пожарю, что ли? Ага, и Игорю скажи, пусть детей обязательно берут!
Он закончил разговор, прошел мимо кухни и подмигнул ей, как подмигивают в споре, когда поднимают ставку.
В субботу утром Анна отвезла Мишу к Ларисе, своей школьной подруге, у которой сын был ровесником Миши и такой же фанат приставки. Вернулась она в половине одиннадцатого, вынесла из спальни собранную с вечера дорожную сумку и поставила у двери. Сергей вышел в коридор с телефоном, на котором был открыт рецепт шашлыка в духовке, и уперся взглядом в сумку.
– Это еще что такое? К Ларисе своей собралась, нервы мне мотать?
– Я сняла номер в гостинице на две ночи, адрес оставила на столе. Мне нужно доделать проект в тишине и заодно подумать, как мы будем жить дальше.
– Как жить дальше?! – Он вырвал сумку у нее из рук, рванул молнию и перевернул вверх дном. На пол полетели ноутбук в чехле, косметичка, свитер, зарядка и пачка распечаток. – Ты серьезно семью бросаешь из-за обычной ссоры?! Через час мать приедет! Ты совсем уже, что ли?!
Ноутбук стукнулся о плинтус. Анна присела над ним и открыла крышку, а когда экран загорелся, начала молча складывать вещи обратно. Сергей кричал у нее над головой, что мать ей этого никогда не простит, что Игорь будет ржать над ним до пенсии и что она эгоистка, каких поискать.
– Семья никуда не денется, – сказала Анна, застегивая молнию. – Я просто больше не буду изображать счастливую жену, когда мое мнение в этом доме считается помехой.
– Вернись к нормальной жизни, я тебя прошу! Люди через час приедут, Аня!
Она надела пальто, взяла сумку и уже на пороге обернулась.
– Удачного приема, Сережа.
Замок щелкнул два раза, потому что она закрыла дверь снаружи своим ключом, как закрывала каждое утро, уходя на работу. Сергей сорвал со стола записку с адресом, скомкал и швырнул в мусорное ведро, а через минуту выудил ее обратно и разгладил на колене. Часы на микроволновке показывали одиннадцать ноль семь, в холодильнике лежали пачка пельменей и половина кочана капусты.
К полудню первой вошла Валентина Павловна, сняла пальто и отдала его сыну, не глядя, как отдают в гардеробе. Следом ввалился Игорь с пакетом мандаринов, за ним Оксана с двумя детьми, которые сразу побежали в комнату Миши. Валентина Павловна прошла на кухню, оглядела пустой стол и плиту, на которой стояла одна кастрюля с водой.
– А Аня где?
– Уехала по делам. – Сергей полез в шкаф за чашками. – Знала, что вы едете, и уехала.
– Как это уехала? – Валентина Павловна повернулась к Игорю, будто тот был виноват. – Мы три часа из Твери тряслись, я давление утром мерила!
– Мам, ну пиццу закажем, делов-то, – хохотнул Игорь. – Сонька пиццу любит больше твоего холодца.
– В приличных семьях так себя не ведут! Родня из другого города едет, а хозяйки нет!
Сергей открыл приложение доставки, набрал в корзину горячее, салаты и две большие пиццы и уставился на итог в девять тысяч с лишним. Из комнаты прибежала Соня и запросила пить, Оксана спросила, куда девать сумку с детскими вещами, а мать провела пальцем по полке над столом и молча показала ему палец. Сергей полез на верхнюю полку за стаканами, и стопка праздничных тарелок поехала вместе с ними, рухнула на столешницу и разбилась вдребезги.
– Господи! – взвизгнула Валентина Павловна и схватилась за грудь. – Сережа, ты руки не порезал?!
– Ты же говорил, что Аня все заранее приготовит, – заметил Игорь, перешагивая через осколки.
– Я не собираюсь обсуждать свою жену! – рявкнул Сергей так, что Соня попятилась в коридор.
Лицо у него пошло красными пятнами, и он отвернулся к мойке, сгребая осколки в пакет прямо ладонью.
Пиццу привезли через час, остывшую, и ели ее с бумажных салфеток, потому что чистых тарелок на всех уже не хватало. Валентина Павловна откусила край, положила кусок обратно в коробку и завела разговор, который, видимо, готовила всю дорогу.
– Я тебе еще на свадьбе говорила, что она карьеристка. У нее работа всегда была выше семьи, всегда! Мужа одного бросить в такой день, детей родных…
– Мам, хватит уже! – Игорь хлопнул ладонью по столу, и коробка подпрыгнула. – Когда Соньке операцию на ухе делали, а у нас и половины суммы не было, кто платил? Аня платила, сто восемьдесят тысяч! А этот, – он ткнул пальцем в брата, – мне тогда сказал, чтобы я тебе не говорил. Чтобы ты думала, что это он нам помог!
Валентина Павловна медленно повернулась к сыну, все еще держа салфетку у рта. Оксана отложила кусок пиццы и тихо сказала, что Аня потом еще две недели звонила каждый вечер и спрашивала, как Соня спит. Сергей молчал, разглядывая пятно от кетчупа на скатерти, а мать смотрела на него долго и внимательно, как смотрят на незнакомого человека в очереди.
– Сережа, это правда? – спросила она наконец.
Сергей достал телефон, открыл переписку с Анной и набрал: «Ты довольна?» Потом стер, набрал снова и опять стер. Младший сын Игоря дернул отца за рукав и спросил на всю кухню, когда придет тетя Аня, потому что у нее в шкафу всегда есть печенье. Никто ему не ответил, и мальчик сам полез открывать шкафчик, где печенья в этот раз не оказалось.
***
Вечером, когда Игорь увез мать и детей, Сергей набрал Анну, стоя посреди кухни, где на полу еще блестела мелкая стеклянная крошка.
– Ты довольна?! – заорал он, едва она ответила. – Ты устроила мне публичное унижение перед всей родней! Мать на меня как на вора смотрела, Игорь при детях меня полоскал! Это ты ему велела рот открыть, да?!
– Я с Игорем полгода не разговаривала, – сказала Анна. – Я никого не приглашала и ничьих планов не отменяла. Я просто отказалась делать работу, которую ты назначил мне, даже не спросив.
– Ты специально выбрала этот день! Чтобы я выглядел беспомощным идиотом!
– Я предупреждала тебя, что устала, еще в среду. А ты мне в ответ сказал, что со мной жить невозможно, и пошел звонить маме.
Сергей замолчал и прижал телефон к уху плечом, собирая веником осколки в совок. Совок был маленький, детский, Миша когда-то лепил им куличи на даче, и стекло сыпалось с краев обратно на пол.
– Ты могла хотя бы о моем положении подумать, – сказал он уже тише. – Перед семьей.
– Я четырнадцать лет думала о твоем положении, Сережа. – Голос у Анны дрогнул, и она переждала секунду. – Я твоей маме врала, что ты не приехал на юбилей из-за аварии на объекте, а ты на рыбалке был. Я Игорю объясняла, почему ты опять не отдал долг. Я за тебя извинялась столько раз, что сама уже не помню, за что именно.
– Ну давай, давай, вспомни еще, как я тебе в девятом году цветы не подарил!
– И еще одно. Твои личные платежи я из общих денег закрывать больше не буду, пока ты со мной их не обсудишь. Я говорю о конкретных суммах, которые ты тратил со своей карты, а потом просил меня покрыть, потому что на ипотеку не хватает.
– Какие еще суммы?! Ты что несешь вообще?!
– Открой свой банк и посмотри, – сказала Анна и отключилась.
Сергей хотел швырнуть телефон, но вместо этого сел на табуретку и действительно открыл приложение. Он листал операции минут двадцать, и чем дальше листал, тем медленнее двигался палец. Шлифмашина за сорок восемь тысяч, лазерный нивелир за тридцать две, плиткорез с водяным охлаждением, который он купил под большой заказ в коттеджном поселке, а заказчик потом слился. Внизу каждого месяца, когда на счету становилось пусто, появлялись входящие переводы от Анны с одной и той же пометкой «на ипотеку». Он вышел на балкон, где под старым одеялом стоял нераспакованный плиткорез, и пнул коробку так, что ушиб пальцы через тапок.
Через два дня он поехал в гостиницу, хотя Анна предупредила, что занята. Администратор на ресепшене попыталась его остановить, но Сергей бросил ей через плечо, что идет к жене, и поднялся на третий этаж пешком, не дождавшись лифта. Анна открыла дверь в домашних брюках и очках, за ее спиной на кровати лежал раскрытый ноутбук и стопка распечаток.
– Собирайся, поехали домой! – Он прошел в номер, не дожидаясь приглашения. – Миша каждый вечер спрашивает, где мама, мне ему врать уже нечего! Мать обиделась, трубку не берет! Игорь теперь всем рассказывает, как мы живем, будто это его дело!
– Миша знает, где я, я с ним каждый день разговариваю. – Анна сняла очки и положила их на ноутбук. – Скажи мне лучше, что ты собираешься поменять, если я вернусь.
– А что я должен поменять? Ну хорошо, буду предупреждать заранее про маму! За неделю, за две, как скажешь! Хватит уже драму разводить из-за одного обеда!
– Да при чем тут обед?! – Анна вдруг закричала так, что Сергей отшатнулся к двери. – Ты решаешь за двоих! Ты моим временем распоряжаешься, моими деньгами распоряжаешься, а когда я говорю, что мне плохо, ты обижаешься, как будто я тебя ударила! Я в отпуске три года не была, потому что твой нивелир надо было окупать!
Она стояла посреди номера, красная, с мокрыми глазами, и тяжело дышала. Сергей впервые видел, чтобы она кричала на него, а не плакала в ванной.
– Ты хочешь, чтобы я на колени встал? – Он развел руками. – Пожалуйста, давай встану, тебе так легче будет?
– Мне не нужно, чтобы ты ползал. Мне нужно, чтобы ты хоть что-то сделал, а не пообещал, а через неделю забыл.
– Да ты просто нашла повод! – Сергей сорвался на крик и смахнул со стола гостиничный буклет и ее распечатки. – Раз ты такая самостоятельная, можешь вообще не возвращаться! Живи тут, в своей гостинице, раз дома тебе так плохо!
В дверь осторожно постучали, и женский голос спросил, все ли в порядке. Анна ответила, что все нормально, и несколько секунд смотрела на мужа, не поднимая разлетевшихся листов. Потом она подошла к стулу, расстегнула сумку и достала связку ключей от квартиры, с брелоком в виде маленькой каски, который Миша когда-то подарил отцу, а отец потерял, и Анна потом нашла его в машине.
– Хорошо, Сергей, я принимаю твое предложение. – Она вложила ключи ему в ладонь и сжала его пальцы своими. – Завтра я заберу необходимые вещи, а потом мы обсудим жилье, расходы и как ты будешь видеться с Мишей.
Сергей смотрел на ключи, и краска медленно уходила у него с лица. Он ждал, что она скажет «давай успокоимся», как говорила всегда, когда он перегибал, и тогда можно будет еще немного покричать для порядка, а потом обнять ее в машине.
– Ань, ты чего, я же сгоряча…
– Иди, пожалуйста, мне к шести надо отправить отчет.
Она открыла ему дверь и держала ее, пока он не вышел в коридор.
На следующий день Анна приехала домой вместе с Ларисой ровно в два, как и написала накануне. В сообщении она отдельно попросила не устраивать сцен, потому что Миша будет дома. Сергей встретил их в прихожей в чистой рубашке, побритый, а по квартире пахло освежителем, которым он, видимо, пытался перебить запах пригоревших пельменей.
Миша вышел из комнаты, обнял мать за пояс и спросил, надолго ли она. Анна присела перед ним, поправила ему воротник и сказала, что вечером заберет его на ужин, а сейчас ей надо собрать вещи для работы. Миша кивнул, покосился на отца и ушел к себе, надев наушники.
Сергей ходил за ней из комнаты в комнату и говорил вполголоса, сквозь зубы, чтобы не услышал сын. Он повторял, что она рушит четырнадцать лет из-за трех неудачных разговоров, что все так живут, что у Игоря с Оксаной в сто раз хуже, а они не бегают по гостиницам. Анна складывала одежду в коробки и отвечала только на конкретные вопросы: где лежат квитанции за свет, когда у Миши стоматолог, кто платит за секцию в декабре.
– Ты меня вообще слышишь?! – Сергей не выдержал и рванул дверцу шкафа. Он сдирал ее платья вместе с плечиками и швырял на кровать охапками. – Забирай! Все забирай! Чтоб тут вообще ничего твоего не было!
Вешалка отлетела и ударила Ларису по плечу. Лариса выпрямилась и сказала, что если он сейчас не прекратит, она вызовет полицию, а потом спокойно пойдет с ним вместе в опорный пункт объяснять, кто в кого кидался. Сергей застыл с последним платьем в руках, свадебным, кремовым, в чехле, которое Анна никогда не надевала после той субботы четырнадцать лет назад. Он аккуратно положил его на кровать отдельно от остальных и вышел на кухню.
Когда Анна достала из секретера синюю папку с документами на квартиру, Сергей вернулся и встал в дверях.
– А это ты зачем берешь?
– Мне нужны копии, я пойду к юристу. Квартира куплена в браке, ипотеку мы платили вместе, надо понять, как все устроено, если мы не договоримся.
– Ты собираешься отобрать у меня квартиру, в которой я живу?! – Он повысил голос, и в комнате Миши стукнуло что-то упавшее.
– Я ничего не собираюсь отбирать, – Анна прижала папку к груди. – Но больше я не позволю тебе говорить мне, что это твой дом и мне некуда идти. Ты в прошлом году это сказал, когда я не захотела ехать к твоей маме на дачу.
Перед уходом она положила на кухонный стол лист с регулярными расходами на Мишу, написанный от руки: секция, обеды, проездной, брекеты с марта, репетитор по английскому. Сергей взял лист, прочитал первую строку и потом еще долго держал его, пока Лариса выносила коробки к лифту. Сумма в итоговой строке была больше, чем он переводил на общий счет в самые хорошие месяцы.
Через неделю Сергей сам написал и попросил встретиться. Они сели в кафе возле школы, в то время, когда у Миши шли уроки, и Сергей заказал себе борщ, а потом так и не притронулся к нему.
– Тяжело одному, – сказал он, крутя в пальцах ложку. – Прихожу, а там пусто. Стиралку запустил, она мне всю кухню залила, оказалось, фильтр надо чистить. Я и не знал, что у нее фильтр есть.
Анна промолчала и отпила кофе.
– Мать говорит, что ты неблагодарная, – продолжил он. – А Игорь мне на днях знаешь что выдал? Говорит, Серег, ты от нее требуешь, чтобы она тебя все время поддерживала, а когда она сама устала, ты ее послал. Брат родной, называется!
– А ты что ему ответил?
– Ничего я ему не ответил, трубку бросил.
Анна поставила чашку и посмотрела на него прямо.
– Ты скучаешь по мне или по тому, как удобно все было устроено?
– Ну ты даешь вообще. – Сергей с грохотом положил ложку, и пара за соседним столиком оглянулась. – Я тебе душу открываю, а ты мне вопросы с подвохом!
Он отвернулся к окну, где у школьного крыльца курил охранник, и минуты две молчал, дергая под столом коленом. Потом сказал, глядя в борщ, что он не знает, потому что никогда эти две вещи не разделял, и ему всегда казалось, что так и должно быть.
– Давай начнем заново, – сказал он быстро, будто боялся передумать. – Я по дому буду, деньги переводить буду каждый месяц, первого числа. И за тебя решать не буду, честное слово, Ань.
У Анны покраснели глаза, она вытерла их салфеткой и скомкала ее в кулаке.
– Про Мишу я готова договариваться хоть сегодня. А возвращаться пока не готова. Я твое «честное слово» слышала, когда ты нивелир покупал.
– Ты понимаешь, что мы можем все потерять окончательно?
– Понимаю. Только теперь это будет зависеть от того, что мы оба делаем, а не от того, кто первый устанет орать.
Они договорились пойти к семейному юристу, расписали по пунктам, кто что платит за Мишу, и решили вопрос о квартире отложить до января. Сергей кивал на каждый пункт и записывал суммы в заметки телефона, путаясь в цифрах и переспрашивая. Счет за кафе он оплатил сам, хотя Анна уже достала карту, и она убрала ее обратно без спора.
Прошло два месяца, и Анна так и не вернулась домой. Она сняла однокомнатную квартиру через две остановки от школы, приезжала за оставшимися вещами по договоренности и забирала Мишу на выходные. Сергей переводил деньги на расходы сына первого числа, без напоминаний, один раз даже на день раньше. Он сам записал Мишу на брекеты, перепутав время, и они просидели в клинике лишние полтора часа. Когда мать по телефону начинала про то, что жена бросила семью из-за пустяка, он теперь говорил ей, что это не ее дело, и переводил разговор на ее давление.
В середине декабря он приехал к школе забрать сына и увидел у крыльца Анну. Миша стоял между ними с рюкзаком, в куртке нараспашку, и они оба одновременно сказали ему застегнуться.
– Мне сегодня тебя отдавать или маме? – спросил Миша, и Сергей с Анной переглянулись.
– Сегодня к маме, – сказал Сергей. – Я в субботу заберу, в кино сходим, если математику исправишь.
Миша убежал к ребятам на горку, и они остались стоять у забора. Сергей покрутил в кармане ключи и спросил, неужели она правда считает, что у них все кончено.
– Я еще ничего окончательно не решила, – ответила Анна. – Но как раньше уже не будет, даже если в паспорте все останется на месте.
– Ты же всегда за нас боролась. – Он повысил голос, и мамы у калитки оглянулись. – Ты первая мириться шла, всегда! Я поорал, ты пришла, мы помирились, так было все время!
– Раньше я боялась, что все развалится. А теперь я боюсь прожить еще четырнадцать лет так, что меня слушают, только когда я с тобой соглашаюсь.
– Значит, все-таки решила меня наказать.
Анна покачала головой и подтянула перчатку.
– Я тебя не наказываю, Сережа, и спасать тебя тоже больше не буду. Сам разбирайся с тем, что ты наделал.
Миша подбежал весь в снегу, и Анна перемотала на нем шарф, заправив концы под куртку. Сергей шагнул следом, когда они пошли к машине на соседней улице, и крикнул ей в спину, можно ли им попробовать после Нового года снова жить вместе. Анна остановилась у машины, открыла Мише заднюю дверь и только потом повернулась к мужу.
– Давай сначала ты до Нового года сам сходишь с Мишей к ортодонту и не перепутаешь время. А потом поговорим.
Она села за руль и уехала, а Сергей достал телефон, открыл календарь и долго тыкал замерзшим пальцем в экран, пока не нашел, как поставить напоминание за день до приема.
