— Пока она в командировке, врежем свои замки! — радовалась свекровь.
Я прослушала голосовое дважды. Оно пришло мне по ошибке: Лидия Петровна нажала не тот кружок в семейном чате. Следом появился текст: «Ой, это Сергею». Потом оба сообщения исчезли.
Сергей стоял в ванной и чистил зубы. В коридоре рядом с моим чемоданом лежала картонная коробка. Из-под крышки выглядывала новая дверная ручка.
— Это к нам? — я подняла коробку.
Он высунулся из ванной, с белой пеной в углу рта.
— Маме. У нее замок заедает.
— У нее дверь коричневая. А ручка серебристая, как наша.
— Насть, ты по цветам теперь расследования ведешь? Я на смену опаздываю.
Муж работал барменом в кафе недалеко от дома. Вечером он обычно возвращался после полуночи, и я привыкла не спрашивать подробностей его дня, особенно перед вылетом. В этот раз рейса у меня не было. Авиакомпания отпустила меня на несколько дней, и я купила обычные пассажирские билеты на отраслевой семинар. Свекровь называла командировкой любую мою поездку с чемоданом.
— Своими замками вы какие называете?
Сергей перестал вытирать рот.
— Ты слышала?
— Да.
— Ну вот и хорошо. Не надо теперь по кругу объяснять. Мама хочет пожить у нас пару месяцев. У нее ремонт начнется.
— Мы об этом не договаривались.
— С тобой попробуй договорись. Ты все время в воздухе.
Я опустила коробку на тумбу. Квартира была куплена мной до брака. Сергей переехал сюда два года назад; мы поровну платили за продукты, а коммунальные платежи чаще оставались мне. Это было неудобно, иногда обидно, но до сих пор я считала квартиру общей жизнью, а решение, кто в ней живет, — общим разговором.
— Где она собирается спать?
Он кивнул на комнату, в которой стоял мой письменный стол.
— У окна диван поставим. Твои коробки можно на балкон.
— Там учебные материалы и форма.
— Форму в шкаф. Не начинай из-за стола.
Он уже взял куртку. Рукав зацепился за вешалку, и Сергей дернул ее сильнее, чем нужно.
— Замки зачем?
— Чтобы у мамы ключи были. И у сестры, она поможет с вещами.
— Ключ можно сделать без замены.
Сергей задержался у двери. Теперь ему пришлось смотреть на меня.
— Старый все равно плохой. Зачем это обсуждать полчаса? Вылет у тебя во сколько?
— В семь сорок.
— Ну вот. Успеешь.
Дверь закрылась. Я осталась рядом с чемоданом и коробкой. Впервые за много лет мне не хотелось проверять, взяла ли я зарядку и запасные колготки.
Я сдала билеты, потеряв часть стоимости. Написала организатору, что подключусь к семинару дистанционно, и получила ссылку. Отменять рабочий рейс или подводить экипаж мне не пришлось: эта поездка была моей инициативой. Но четырнадцать тысяч рублей, которые не вернули за дорогу и гостиницу, еще долго стояли перед глазами.
Лидии Петровне я позвонила сама.
— Завтра меня не будет в поездке. Не привозите вещи. Я не согласна на ваше заселение и замену замков.
— А Сережа согласен. Он тоже там живет, между прочим.
— Поэтому и поговорим втроем. Без слесаря.
— Ты нас уже бандитами выставила? Я хотела по-хорошему, пока тебя нет, чтобы не мешать. У тебя дома хоть поесть будет.
— Когда у вас начинается ремонт?
На том конце постучала посуда.
— Мастер пока занят. Но ты же не предлагаешь мне сидеть в пыли, когда начнут?
— Предлагаю сначала договориться.
— Вот прилетишь, тогда и договоримся. Я тебе сейчас не на нервы звоню.
Она отключилась. Через минуту Сергей написал: «Ты зачем маму довела?»
Я отправила ему то же самое: билеты сданы, вселение и работы с дверью я не разрешаю. Попросила отменить заказ слесаря. В ответ пришло короткое: «Разберемся вечером».
Вечером он явился с пакетом пельменей и вел себя так, будто предстояло помириться после обычной глупой ссоры. Высыпал пельмени в воду, достал две тарелки. Я сидела за столом с открытым расписанием семинара.
— Маму я успокоил. Ты тоже выдохни.
— Заказ отменен?
— Да никто тебе завтра дверь не спилит. Ты как с чужими разговариваешь.
— Слесарь отменен?
— Я ему напишу.
Он положил телефон экраном вниз. В кастрюле вспенилась вода, пришлось убавить огонь.
— А мама? — я не закрывала ноутбук.
— Мама что? В гости-то ей теперь можно?
— В гости можно. С вещами на два месяца — без моего согласия нельзя.
— Ну вот, уже прогресс.
Я не стала есть. Сергей разложил пельмени по тарелкам, посидел перед своей, потом унес ее к телевизору. Телефон он забрал.
Ночью я проснулась от шороха в прихожей. Сергей складывал в пакет мои домашние тапочки, стопку книг и плед, который лежал на диване в маленькой комнате.
— Места побольше сделаю. Ты спи.
— Кому места?
Он поднял плед, словно мог спрятаться за ним.
— Мама же в гости придет. Неужели трудно нормально встретить?
Я взяла пакет. Высыпала книги на стол, плед отнесла обратно.
— Во сколько?
— К одиннадцати. Я утром уйду, у нас приемка.
— Сергей, если ты привел ее жить, так и назови это.
Он завязал пустой пакет узлом.
— Я здесь не хозяин, понял уже. Довольно.
— А мне новые ключи кто собирался дать?
Он туго затянул узел на пакете.
— Вернулась бы, позвонила. Открыли бы. Зачем тебе еще один комплект таскать?
Я посмотрела на чемодан. Еще час назад спор казался мне разговором о гостях. Теперь Сергей объяснял, как я буду просить впустить меня домой.
Это была первая ночь, когда он лег в маленькой комнате. Я не стала его звать. На утро оставалось решить самое неприятное: поверить еще раз или остаться дома, пока чужой человек будет ковырять мою дверь.
Я осталась.
В девять сорок началась онлайн-сессия. Докладчик объяснял новую процедуру взаимодействия с пассажирами, а я то и дело снимала наушники: в подъезде хлопала дверь лифта. В десять двадцать позвонил Сергей.
— Ты уже уехала?
— Я вчера написала, что остаюсь.
— Да помню я. Куда-нибудь по делам, может. Мама просила спросить, ты молоко покупала?
— Пусть не приезжает с вещами.
— Настя, это уже нездорово.
В десять пятьдесят замок повернулся один раз и уперся в закрытую внутреннюю задвижку. Свекровь подергала ручку.
— Настя? Открывай! Мы к тебе.
За дверью звякнул металл.
— Лидия Петровна, вы одна?
— С мастером. Заодно посмотрит, что у тебя тут заедает.
Я прислонилась лбом к стене.
— Не трогайте дверь. Я не разрешаю работы.
— Открой, поговорим нормально!
Я не открыла. Вместо этого позвонила в полицию и описала происходящее: родственница привела слесаря, пытаются заменить замок, хотя собственник внутри и возражает. Меня спросили адрес, есть ли угроза сейчас, кто находится в квартире. Голос пришлось удерживать обеими руками: я так сжимала телефон, что заболели пальцы.
За дверью заговорил мужчина.
— Хозяйка, вы открывайте. Мне сказали, потерялись ключи. И чтобы новые я отдал только Сергею.
— Не потерялись. У вас женщина с чужим ключом и без моего разрешения.
— Лидия Петровна, вы же говорили, дочь в отъезде.
— Невестка. Какая разница! Сын здесь живет, он заказал.
— Я собственник. Работы запрещаю. Полицию вызвала.
Мастер замолчал. Потом заскрипела молния инструментальной сумки.
Сергей приехал раньше наряда. Я узнала его по привычному короткому стуку: два удара и сразу третий.
— Открой мне. Я у себя дома.
Я сняла задвижку и встала в проеме. Мастер сидел на подоконнике лестничной площадки; у его ног лежали сумка и длинный картонный короб. Рядом со свекровью стоял чемодан в цветочном чехле.
— Это просто вещи для ремонта, — Лидия Петровна подвинула чемодан носком туфли. — Я не собиралась захватывать твою драгоценную квартиру.
— Тогда зачем новый замок?
Сергей шагнул вперед, заслонив мать.
— Дай мне пройти.
Я отступила, пропустив его одного. Свекровь потянула за собой чемодан.
— Вас я не приглашала.
— Сережа!
Он обернулся. Внизу открылась дверь лифта, и на площадку поднялись двое сотрудников. Один остановился у мастера, второй спросил, кто вызывал.
Я подняла руку.
Я стояла рядом с сотрудником в тесном проеме и старалась не дрожать, пока свекровь объясняла, что спасает сына от скандальной жены.
— Замок уже поврежден? — сотрудник осмотрел накладку.
— Нет, я инструмент не доставал, — мастер поднялся. — Мне работа такая не нужна. Пусть выезд оплатят.
— Сережа и оплатит, — я посмотрела на мужа. — Он заказывал.
— Заказывавший я, да, — Сергей вытащил телефон. — Только цирк-то зачем?
У сотрудника не было ни желания, ни полномочий делить нашу квартиру в подъезде. Он проверил документы, выслушал нас и пресек попытку продолжить работы при таком споре. Лидия Петровна все еще держала серебристую ручку, словно забыв, что ее можно убрать в коробку.
— Я вещи оставлю, пока вы разбираетесь, — попробовала она.
— Нет, — ответила я. — Заберите с собой.
Она повернулась к Сергею. Он стоял уже внутри, у моей вешалки, и долго не поднимал глаз.
— Мам, поехали. Сейчас не получится.
— Сейчас? — я переспросила.
Он стиснул телефон.
— Не получится. Все.
Свекровь поставила ручку на чемодан. Ручка съехала и ударилась о плитку. Поднимать ее пришлось Сергею.
Я дала объяснение. Сотрудник записал мои слова о том, что я заранее запретила замену замка, и предупредил нас о недопустимости новых попыток силой решать семейный спор. Мастер получил оплату и ушел первым. Пока закрывалась дверь лифта, Лидия Петровна успела бросить:
— Ты этого добилась. Не забудь.
Я закрыла дверь и села прямо на пол. В наушниках, оставленных у ноутбука, продолжался семинар. Меня звали по имени: модератор хотел узнать, подключена ли я еще.
— Да, — ответила я, добравшись до стола. — Простите. Я здесь.
Сергей вернулся вечером без матери. Коробку с замком он оставил в машине. Мы разговаривали в кухне, не разуваясь: я только что вернулась из магазина, он не решил, останется ли.
— Мама больше не приедет. Довольна?
— А ты?
— Что я?
— Ты считаешь, что сегодня было нормально?
Он достал из кармана мою запасную связку. Я оставляла ее ему на случай, если он забудет свою, а он отдал матери. Теперь ключи легли между хлебом и пакетом молока.
— Перегнули. Я понимаю. Но ты могла не вызывать.
— Я могла улететь. И что было бы тогда?
Он не ответил.
— Семинар я пропустила наполовину. Билеты не вернули полностью. За что я сегодня заплатила, Сереж?
— Я верну тебе за билеты.
— Из каких денег? Ты маме ремонт оплачиваешь.
— Значит, не буду оплачивать. Что ты хочешь услышать?
Он отодвинул хлеб, чтобы опереться локтями на стол.
— Я хочу, чтобы ты заранее со мной разговаривал. Я тут живу. У меня тоже есть планы на эту комнату и на эти дни.
— Теперь любой мой разговор с мамой будешь слушать?
— Не хочу слушать. Я тебе верить хочу. А сегодня не могу.
Он убрал локти со стола и посмотрел в коридор, где утром стоял чужой чемодан.
Я попросила пожить отдельно. Сергей согласился переехать к матери. Мы назначили день, когда он заберет вещи и передаст ключи; подруга обещала побыть со мной во время переезда.
В субботу Сергей вынес две сумки и кофемолку, которую купил сам. Перед этим перевел четырнадцать тысяч за отмененную дорогу и гостиницу — ту сумму, которую обещал вернуть в кухне.
— Маме на ремонт отложил. Ей потом добавлю, — произнес он, показывая платеж. — Это ведь можно было без переезда решить.
— Деньги дошли. Сумки у двери.
Подруга придержала дверь, пока он спускался за машиной.
— Остальное забрал? — спросила я, когда он вернулся за кофемолкой.
— Да. Если что найду, напишу.
Он положил на тумбу свою связку. Я закрыла дверь и села смотреть запись лекции. Положила рядом тетрадь, перемотала запись к началу и нажала «Воспроизвести». До конца лекции меня никто не прервал.
