— Либо делаешь пластику, либо развод, — отрезал муж. В тот же вечер я выставила его вещи

— Я записал тебя к хирургу на четверг, внес предоплату, — Олег небрежно бросил на клеенку глянцевый буклет.

Нож громко лязгнул по разделочной доске. Ксения отложила наполовину очищенную морковь.

— К какому еще хирургу? — она вытерла липкие пальцы о фартук.

— К пластическому, Ксюш. К пластическому, — муж налил себе воды из кувшина. — Будем делать тебе грудь и живот подтянем. Хватит уже в балахонах ходить.

Двенадцать лет брака. Двенадцать лет стирки, готовки и совместной выплаты ипотек. А теперь он бросает на стол прайс-лист клиники эстетической медицины.

— Ты ударился головой по дороге с работы? — Ксения пододвинула буклет к себе. — Триста тысяч за импланты? Двести за абдоминопластику?

Олег поморщился.

— Не мелочись. Я теперь руководитель направления. У меня статус.

— Твой статус — это зарплата в сто сорок тысяч, — холодно отрезала Ксения. — И протертые на локтях пиджаки, которые ты отказываешься менять.

— Я работаю с серьезными людьми! — голос мужа приобрел визгливые нотки. — У них жены выглядят как картинки. А ты после родов себя распустила.

— Я родила тебе двойню восемь лет назад.

— Тем более! Времени было навалом, — он отпил воды. — Клиника элитная. Хирург — волшебник. В четверг анализы.

Ксения молча смотрела на глянцевую бумагу. На обложке улыбалась девица с идеальными пропорциями.

— У нас нет лишних полумиллиона рублей, Олег.

— Есть. Те восемьсот пятьдесят тысяч, которые мы копили на выкуп доли у твоей тетки.

Воздух на кухне стал плотным. Эти деньги они откладывали три года. По копейке. Ксения брала подработки. Отказывала себе в отпусках.

— Это деньги на квартиру, — тихо сказала она.

— Квартира никуда не денется. А лицо и фигура — это капитал, — Олег поправил галстук. — Не спорь, Ксеня. Я все решил.

Муж вышел с кухни. Ксения взяла буклет двумя пальцами и отправила его в мусорное ведро.

На следующий вечер в гости заявилась свекровь. Зинаида Павловна всегда приходила без звонка.

Она по-хозяйски отодвинула занавески на кухне и уселась за стол.

— Олежка мне все рассказал, — начала она с порога. — Зря ты кочевряжишься, Ксюша.

— И вам добрый вечер, Зинаида Павловна, — Ксения поставила перед ней чашку чая.

— Ты на себя в зеркало-то давно смотрела? — свекровь прищурилась. — Серая какая-то. Сутулишься. А Олежка у нас видный. Сорока еще нет.

— Ему сорок два в прошлом месяце стукнуло.

— Мужчина в этом возрасте только расцветает! — отрезала Зинаида Павловна. — А женский век короткий. Он тебе, дуре, одолжение делает. Хочет, чтобы ты соответствовала.

Ксения села напротив.

— Соответствовала чему? Его должности начальника отдела продаж табуреток?

— Не хами матери! — свекровь стукнула ладонью по столу. — Он деньги в дом несет!

— Мы зарабатываем одинаково. Только я еще двоих детей на себе тащу, кружки, репетиторов и ваши грядки на даче.

— Вот поэтому и выглядишь как тетка! — торжествующе заявила свекровь. — Мужик любит глазами. Упустишь Олега — потом локти кусать будешь. Найдешь себе разве что сантехника пьющего.

— То есть, чтобы удержать вашего сына, я должна лечь под скальпель?

— Это сейчас все делают, — отмахнулась Зинаида Павловна. — Потерпишь месяцок в бандаже. Зато потом как девочка будешь. У него на работе вон какая секретарша бегает. Ноги от ушей.

Ксения замерла.

— Секретарша, значит.

— Я ничего такого не говорила, — быстро осеклась свекровь. — Просто предупреждаю. Мужик — он животное по природе. Ему мясо свежее подавай.

— Хорошее же вы мнение о родном сыне имеете, — усмехнулась Ксюша.

— Я жизнь знаю! — Зинаида Павловна встала. — А ты глупая. Дает деньги на красоту — бери и молчи. Иначе другую найдет, кто не отказывается.

Входная дверь хлопнула. Ксения подошла к раковине. Включила холодную воду.

Значит, секретарша. И деньги на выкуп доли тети Тамары должны пойти на то, чтобы конкурировать с двадцатилетней девочкой.

Вечером в пятницу скандал разгорелся с новой силой.

Олег вернулся поздно. Раздраженный, пахнущий дорогим чужим парфюмом.

— Ты почему не поехала на консультацию? — он с порога швырнул портфель на пуфик.

— Потому что я работаю. И потому что мне не нужна новая грудь.

— Я из-за тебя потерял пятьдесят тысяч предоплаты! — заорал Олег.

Ксения вышла в коридор.

— Какой предоплаты?

— Я перевел им задаток со счета.

В груди похолодело. Тот счет был общим. Деньги откладывались на ремонт и расширение жилплощади.

Ксения молча достала телефон. Открыла приложение банка. Баланс сберегательного счета показывал ровно восемьсот тысяч.

— Ты снял пятьдесят тысяч без моего ведома?

— Это наши общие деньги! — нагло заявил муж. — Я принял стратегическое решение для семьи.

— Для какой семьи, Олег? — она подняла на него глаза. — Для семьи с секретаршей из твоего офиса?

Олег слегка побледнел, но тут же взял себя в руки. Закатил глаза.

— Началось. Бабские фантазии. При чем тут моя работа? Я хочу нормальную, красивую жену. С которой не стыдно в ресторан выйти!

— Мне сорок лет почти, Олег. Я родила двойню. Я не буду кроить себя в угоду твоим комплексам.

— Ах, комплексам?!

Олег шагнул к ней. Лицо его покраснело.

— Значит так, Ксения. Я с уродиной жить не собираюсь. Я мужчина в самом соку. Я заслуживаю лучшего.

— Так иди и ищи лучшее.

— Либо ты ложишься на операцию, — он чеканил каждое слово. — Либо я подаю на развод. И поверь, ты останешься ни с чем. Квартира наполовину моя. Деньги на счете общие. Раздену до нитки.

Он развернулся и ушел в спальню, громко хлопнув дверью.

Ксения осталась стоять в коридоре. В доме было тихо, дети ночевали у бабушки.

Телефон в руке слабо светился. Восемьсот тысяч рублей. Половина — его по закону.

Она медленно прошла на кухню. Села за стол. Открыла контакт своей тети Тамары.

Тетя Тома. Завтра утром едем к нотариусу. Оформляем дарственную на твою долю. — 23:14

Ответ пришел через пять минут.

Поняла тебя, Ксюша. Буду в девять. — 23:19

Ксения выключила экран. Никаких слез не было. Была только ледяная, кристальная ясность.

Прошлым летом, когда они покупали эту квартиру, половину денег дала Ксенина мать от продажи дачи. Вторую половину взяли в ипотеку. Олег тогда настоял на брачном контракте.

— Чтобы по-честному, Ксюш, — говорил он тогда ласково. — Квартира делится пополам, счета тоже.

Но треть квартиры все еще принадлежала старой тетке Ксении. И именно на эту долю они копили те самые восемьсот пятидесяти тысяч.

В субботу утром Ксения сидела в кабинете нотариуса. Тетя Тамара, строгая женщина в роговых очках, внимательно читала бумаги.

— Значит, даришь долю только мне? — спросила Ксения у тетки.

— Только тебе, девочка моя. По договору дарения это не совместно нажитое имущество. Твой хлыщ к этой трети даже не притронется.

Нотариус заверил документы.

Выйдя на улицу, Ксения снова открыла банковское приложение. Счет был открыт на ее имя. По условиям брачного договора, все деньги там делились при разводе пополам.

Она перевела все восемьсот тысяч на счет своей матери. До последней копейки.

Затем позвонила знакомому юристу.

— Миш, привет. Если я перевела деньги маме на лечение, они подлежат разделу при разводе?

— Если муж докажет, что был не в курсе и против — половину могут взыскать, — ответил Миша. — Но это суды на два года. Плюс можно оформить как возврат долга.

— Отлично. Готовь исковое о расторжении брака.

Вечером Олег был дома. Он сидел на диване перед телевизором, закинув ногу на ногу. Уверенный в себе. Хозяин положения.

— Ну что, надумала? — спросил он, даже не повернув головы. — В понедельник поедешь анализы сдавать?

— Я подаю на развод, Олег.

Он громко рассмеялся.

— Давай, подавай. Удачи тебе, РСП-шка сорокалетняя. Кому ты нужна со своим отвисшим пузом?

— Я нужна себе. Собирай вещи.

Олег резко вскочил.

— Вещи? Ты с ума сошла? Это моя квартира! Половина — моя!

— Половина от двух третей, — спокойно поправила Ксения. — Треть теперь по дарственной моя личная собственность. И того, у меня больше половины.

— Я отсужу свои деньги со счета! Там четыреста тысяч моих!

Ксения пожала плечами.

— Денег нет. Я отдала их маме. На лечение.

— Какое лечение?! Она здорова как бык! — Олег сорвался на визг.

— Протезирование зубов. Очень дорогое. Можешь судиться. Лет через пять получишь свои копейки с учетом инфляции.

Она подошла к шкафу и достала дорожную сумку. Кинула ее к его ногам.

— Проваливай к своей секретарше, Олег. Или к маме. Мне все равно.

Он стоял, хватая ртом воздух. Его статус, его важность — все слетело за секунду.

— Ты… ты воровка! — выплюнул он. — Я тебя по миру пущу! У меня связи!

— У тебя автокредит на машину, которая записана на тебя, а езжу на ней я, — Ксения достала ключи от машины и бросила ему в лицо. — Забирай. Будешь возить секретаршу. Только не забудь платеж в пятницу внести. Тридцать восемь тысяч.

— Тварь! — Олег замахнулся, но тут же опустил руку. Слишком труслив.

— Выметайся. Даю десять минут, потом вызываю полицию.

Олег судорожно кидал в сумку трусы и рубашки. Он бормотал проклятия, обещал адские суды и разрушенную жизнь.

Ксения молча смотрела, как за ним закрывается дверь.

В квартире стало легко дышать. Деньги матери она вернет себе наличными. Долю от квартиры не уступит ни на сантиметр — заставит его продать свои крохи за бесценок. А с автокредитом пусть захлебнется.

Жестоко ли это — оставить отца своих детей без сбережений и с огромным долгом за машину?

Оцените статью
— Либо делаешь пластику, либо развод, — отрезал муж. В тот же вечер я выставила его вещи
Самый умный