Незнакомка стояла на площадке с мальчиком лет шести и большим пакетом из продуктового магазина.
— Здравствуйте. Мы по поводу комнаты.
Я придержала дверь.
— Вы ошиблись квартирой.
Женщина достала телефон.
— Третий этаж, двадцать седьмая. Алексей сказал, вы дома.
Мой сын действительно звал себя Алексеем, когда разговаривал по работе. Для меня оставался Лёшкой.
Мальчик присел и принялся застёгивать липучку на кроссовке.
— Какая комната? — спросила я.
Женщина посмотрела на меня внимательнее.
— Которую вы сдаёте. Мы задаток перевели.
За час до этого сын позвонил и попросил никому не открывать.
— Там могут ходить какие-то люди. Скажи, что ничего не знаешь.
— Какие люди?
— Да по объявлению. Я потом объясню.
Я решила, что он опять продаёт что-нибудь из гаража. Год назад уже приезжал мужчина за сварочным аппаратом. Лёша перепутал адреса и отправил его ко мне.
— Только телефон не выключай, — попросила я. — Мне объяснять потом.
— Всё нормально, мам.
Он говорил быстро. Я не успела спросить больше.
А теперь на площадке стояла женщина, которая уже заплатила за комнату в моей квартире.
Я позвонила сыну.
Он сбросил.
Позвонила ещё раз.
«Мам, занят. Не разговаривай с ними».
Я прочитала сообщение дважды.
Потом открыла дверь шире.
— Проходите. Только обувь пока не снимайте.
Женщину звали Ирина. Мальчика — Гриша.
Она держалась прямо, но пакет поставила на пол с таким облегчением, будто несла его через полгорода.
— Можно воды ребёнку?
Я принесла стакан.
Гриша выпил всё сразу.
Ирина показала переписку.
Фотографии были мои. Моя гостиная, комната сына, кухня с зелёными фасадами. На одном снимке у батареи сушились мои шерстяные носки.
Объявление называлось: «Комната для женщины с ребёнком. Без посредников».
— Он сказал, вы согласны, — произнесла Ирина. — Что вам одной тяжело платить и хочется, чтобы кто-нибудь жил рядом.
Я села на тумбочку в прихожей.
— Сколько вы перевели?
— Пятнадцать тысяч. Чтобы комнату придержали. Ещё пятнадцать при заселении.
В маленькой комнате стояла кровать, письменный стол и шкаф. Сын съехал от меня пять лет назад, но до сих пор держал там зимнюю резину, коробки с запчастями и тренажёр, на котором никто никогда не занимался.
Я посмотрела на приоткрытую дверь.
— Когда вы собирались въезжать?
— Сегодня.
Лёша приехал через сорок минут.
К этому времени Гриша ел бутерброд, а Ирина сидела на кухне, не снимая куртки.
Сын вошёл своим ключом.
Увидел чужие ботинки, поморщился.
— Мам, я же просил.
— Я помню.
Он прошёл на кухню.
— Ирина, произошла накладка. Я вам писал.
— Вы написали: «Подождите пару дней», — ответила она. — Когда я уже вещи собрала.
— Я деньги верну.
— Когда?
Лёша посмотрел на меня.
Я впервые заметила, как он это делает: ждёт, что сейчас я вмешаюсь, сглажу, предложу чай, найду удобные слова.
Но я молчала.
— На неделе, — сказал он.
Ирина медленно встала.
— Мы сегодня должны съехать. Я вам об этом говорила. Вы сказали, что можно сразу сюда.
— Я не отказываюсь возвращать.
Гриша перестал жевать.
Я положила ладонь на край стола.
— Лёша. Пойдём в комнату.
Он закрыл за нами дверь.
— Только не начинай.
В комнате пахло резиной. На кресле лежал его старый пуховик.
— Ты сдаёшь мою квартиру?
— Комнату. И я хотел обсудить.
— После того как взял деньги?
Он потеребил молнию на куртке.
— Мне срочно нужно было.
— Для чего?
— Мам, неважно. Верну я ей.
— А мне ты когда собирался сказать?
Лёша раздражённо выдохнул.
— Ты всё равно одна живёшь. Комната пустая. Я думал, познакомитесь, посмотрите. Нормальная женщина, с ребёнком. Тебе даже веселее.
Я смотрела на него и вспоминала, как накануне он приехал «разобрать вещи».
Ходил по комнатам с телефоном.
Просил открыть шторы — ему, видите ли, темно искать коробку.
— Поэтому ты сказал никому не открывать?
Он отвернулся.
— Она слишком рано приехала.
Я подошла к окну.
Во дворе мужчина вытряхивал коврик. Два мальчишки тянули по асфальту сломанную ветку.
— Верни ей деньги сегодня.
— У меня нет.
— Тогда найди.
Он резко повернулся:
— Ты можешь на один вечер не читать мне нотации? У меня и так всё…
Я подняла руку.
Не замахнулась. Просто остановила.
— Сколько у тебя ещё таких объявлений?
Лёша молчал.
— Покажи телефон.
— Это уже лишнее.
— Тогда выйдем на кухню. И будем разбираться вместе с Ириной.
Он достал телефон.
Объявление было одно.
Но желающих — трое.
Ещё одна женщина перевела пять тысяч. Ей Лёша обещал показать комнату в субботу.

Я прочитала переписку до конца.
Сын стоял рядом.
— Я бы вернул. С зарплаты.
— Ты взял деньги у двух человек за одну комнату, которую никто не собирался сдавать.
— Мам, я понял.
— Пока не вижу.
Он убрал телефон в карман.
— У тебя есть накопления. Дай двадцать тысяч, я закрою этот вопрос. Не хватало ещё полиции из-за ерунды.
Мне стало так холодно, что я застегнула кофту.
Вот зачем он приехал.
Не объясниться.
Получить деньги, с которыми всё снова станет «ерундой».
— Нет, — сказала я.
Лёша смотрел на меня, ожидая продолжения.
Раньше после моего «нет» всегда находилось «ладно».
В этот раз не нашлось.
Ирина собиралась уходить.
Гриша уже надел рюкзак.
— Я сейчас сестре позвоню, — сказала она. — Может, на полу у неё…
У мальчика задрожала губа.
Он отвернулся к стене, старательно поправляя лямку.
Я спросила:
— Вам на сегодня где-нибудь можно остановиться?
— Найдём.
Она произнесла это слишком быстро.
Я посмотрела на сына.
— Аренду эта женщина обсуждала с тобой. Возврат денег — тоже твой вопрос. Сейчас при ней напиши, сколько получил и когда вернёшь.
— Мам…
— И второй женщине позвони.
Он сел.
Ирина достала ручку.
Впервые за весь вечер они начали разговаривать не через меня.
На ночь я их оставила.
Не потому, что Лёша им что-то обещал.
Я сама предложила.
— Только на три дня, — сказала Ирине. — За это время спокойно найдёте жильё. Денег мне не нужно.
Она хотела отказаться.
Потом посмотрела на сына.
— Спасибо.
Лёша поднялся.
— Ну вот. Можно же было сразу нормально.
Я повернулась к нему.
— Завтра заберёшь свои вещи из комнаты. Все.
— Куда я резину дену?
— Туда, где ты живёшь.
Он взял куртку.
У двери я попросила ключ.
Сын нахмурился.
— Ты серьёзно?
— Да.
Он возился со связкой долго. Пытался ногтем разжать кольцо, уронил монету, выругался себе под нос.
Ключ положил на тумбочку.
— Из-за чужих людей.
Я открыла дверь.
— Из-за твоего поступка, Лёша.
Ночью я почти не спала.
Слышала, как в бывшей сыновьей комнате Ирина тихо уговаривает Гришу лечь поперёк кровати: так им будет удобнее вдвоём.
Хотела принести ещё подушку.
Не встала.
Боялась, что расплачусь прямо перед ними.
Утром Ирина сама пришла на кухню.
— Вы на меня не сердитесь?
— За что?
Она пожала плечами.
— Ну… мы приехали.
Я подвинула ей чашку.
— Вы приехали туда, где вам обещали жильё.
Она взяла чашку обеими руками.
— Я ведь поначалу решила, что вы передумали и сына подставили.
— А я поначалу решила, что вы ошиблись дверью.
Мы невесело улыбнулись.
Потом она спросила, где у меня щётка для обуви. Гриша влез в грязь у подъезда, когда они ходили за молоком.
И разговор стал обычным.
Сын вернул им деньги.
Через два дня.
Продал игровой компьютер, который ещё месяц назад называл необходимым для работы. Второй женщине тоже перевёл всё обратно.
Я видела подтверждения — он прислал сам.
Вещи забирал молча.
За резиной приехал его приятель на фургоне. Они вынесли коробки, кресло, тренажёр.
Комната вдруг оказалась большой.
В ней остались только стол, шкаф и кровать.
Ирина нашла жильё через коллегу. Перед отъездом вымыла полы, хотя я просила не тратить время.
Гриша принёс мне рисунок.
Дом. Три окна. В одном — я, в другом — они с мамой.
— Это чтобы вы не забыли, — объяснил он.
Я поставила рисунок на комод.
Лёша позвонил через неделю.
— Мам, я зайду?
Я посмотрела на часы.
— После семи можно.
Он пришёл без пакетов, без просьб. Долго сидел на кухне.
Потом сказал:
— Я думал, ты всё равно поможешь.
Я кивнула.
— Знаю.
— У меня с деньгами плохо было. Я хотел быстро перехватить. А потом уже не понимал, как остановить.
— Можно было сказать мне.
Он усмехнулся, глядя в стол.
— Чтобы ты спросила, куда я опять влез?
Я не ответила сразу.
Наверное, спросила бы. И голос у меня был бы такой, что говорить дальше ему не захотелось бы.
Но это объясняло не всё.
— Ты мог не отвечать на мой вопрос, — сказала я. — Но не мог обещать людям мой дом.
Он провёл пальцем по царапине на столе.
— Да.
Перед уходом Лёша заглянул в свою комнату.
— Что теперь тут будет?
Я стояла в дверях.
Всю неделю, глядя на пустое место возле окна, думала об одной вещи.
— Стол переставлю. Машинку достану. Шить буду.
— Ты же давно не шьёшь.
— Давно.
Он кивнул и пошёл обуваться.
Я не предложила забрать еду.
Не потому, что наказывала.
Просто в тот вечер приготовила только на двоих.
—
В субботу я разобрала шкаф, вымыла окно и достала швейную машину.
Она завелась не сразу. Пришлось искать инструкцию, чистить, менять иглу.
К полудню на столе лежала ткань, купленная ещё до пенсии.
Я разгладила её ладонью.
В дверь позвонили.
На площадке стояла Ирина с Гришей.
— Мы рядом были. Можно на пять минут?
Мальчик прятал за спиной бумажный пакет.
Потом протянул мне:
— Это вам. Мы выбрали.
Внутри оказался маленький цветок в жёлтом горшке.
Я посторонилась.
— Проходите. Сейчас чайник поставлю.


















