Оплатишь маме подтяжку лица, жадина! — Вадим с размаху хлопнул глянцевой папкой частного центра «ЭстетМед Плюс» прямо рядом с моей тарелкой завтрака. — Четыреста двадцать тысяч рублей по счёту нужно перевести сегодня до одиннадцати утра, иначе бронь у ведущего хирурга сгорит!
— С какой стати я должна оплачивать пластику твоей маме, Вадим?
Я аккуратно отложила вилку и поправила белую форменную рубашку второго пилота с серебристыми лычками на погонах. Я только в шесть утра приземлилась в Пулково после тяжёлого ночного разворотного рейса из Мурманска на Airbus A320 и мечтала лишь о тишине. Напротив меня за кухонным столом восседала свекровь Алла Викторовна в шёлковом халате, прикладывая охлаждающие патчи под глаза и победоносно поглядывая на сына.
— Ксюша, ну как тебе не стыдно быть такой мелочной! — укоризненно протянула Алла Викторовна. — Мне через два месяца шестьдесят лет, юбилей в ресторане на Московском проспекте заказан! Я должна выглядеть как молодая леди, а не как пенсионерка из собеса. Вы же знаете, что у вас на счетах лежат свободные деньги!
— Ты прекрасно знаешь, чьи это деньги и на что они отложены, Вадим! — я прямо посмотрела на мужа. — Я полтора года не спала ночами на северах, чтобы оплатить тренажёрный курс для ввода в командиры воздушного судна. Платёж уходит на этой неделе, и спускать эти деньги на чужие веки я не собираюсь.
Вадим пренебрежительно фыркнул и опёрся ладонями о столешницу, нависая надо мной.
— Подождёт твой командирский штурвал ещё пару лет! Тоже мне, великая лётчица нашлась! Ты и вторым пилотом прекрасно зарплату приносишь, а маме круговой SMAS-лифтинг и блефаропластику нужно делать сейчас, пока анализы действительны!
— Если твоей маме нужен лифтинг за четыреста двадцать тысяч, Вадим, ты можешь оплатить его из своей зарплаты менеджера в турагентстве «Бриз-Тур».
Муж вспыхнул от злости. В своём агентстве он получал сорок пять тысяч рублей оклада и вечно жаловался на «несезон», зато с удовольствием пользовался двумя дополнительными банковскими картами, которые я выпустила к своему основному счёту на покупку продуктов, заправку машины и бытовые расходы.
— Моих денег едва на бензин и бизнес-ланчи хватает! — рявкнул Вадим. — Мы семья, Ксения, а значит, твои лётные премии — это наш общий бюджет! И вообще, мы с мамой уже всё решили: вчера вечером, пока ты была в рейсе, мы съездили на консультацию в «ЭстетМед Плюс» и внесли с твоей дополнительной карты тридцать пять тысяч рублей гарантийного депозита за бронь операционной на сегодня!
Я медленно поднялась из-за стола. Вот почему ночью на эшелоне, когда телефон был в авиарежиме, мне пришло СМС о списании тридцати пяти тысяч в медицинском центре.
— То есть ты без моего спроса снял тридцать пять тысяч с карты, предназначенной для покупки продуктов, и отдал их в кассу клиники эстетической хирургии?
— А что такого?! — вызывающе вскинула подбородок Алла Викторовна, поднимаясь и запахивая халат. — Осталось доплатить всего триста восемьдесят пять тысяч! Мы с Вадимом сейчас выезжаем в клинику на Каменноостровский проспект оформлять госпитализацию, а ты до одиннадцати часов переведёшь остаток по реквизитам из папки. И только попробуй опозорить меня перед главным врачом!
— Да, Ксения, не вздумай включать характер! — пригрозил Вадим, уже натягивая в прихожей своё кашемировое пальто, купленное в прошлом месяце с моей же карты. — В десять тридцать жду платёжку в мессенджере, а пока поеду возьму маме кофе перед клиникой!
Входная дверь громко хлопнула. Они были настолько уверены в моей безотказности и страхе перед семейным скандалом, что даже не сомневались: я покорно открою приложение банка и переведу клинике свои лётные накопления.
Я действительно открыла банковское приложение на смартфоне. Палец на секунду завис над экраном. Всё-таки три года в браке… Может, я слишком резко рублю с плеча? Но взгляд снова упал на оставленную глянцевую папку, которой Вадим швырнул в меня утром, требуя отдать мои бессонные ночи и профессиональное будущее. Сомнения испарились. Я нажала кнопку экстренной связи с персональным менеджером.
— Доброе утро, Ксения Андреевна, — сразу ответила оператор выделенной линии. — Чем могу помочь?
— Прошу прямо сейчас заблокировать без права перевыпуска обе дополнительные карты к моему счёту, оформленные на имя Волкова Вадима Игоревича, и отключить все привязанные к ним платёжные токены.
— Выполнено, Ксения Андреевна. Обе дополнительные карты и токены деактивированы. Что-то ещё?
— Да. Подтвердите перевод четырёхсот восьмидесяти тысяч рублей с моего накопительного счёта по реквизитам договора с авиационным учебным центром за программу ввода в командиры воздушного судна.
— Платёжное поручение исполнено, квитанция отправлена вам на почту.
Поблагодарив оператора, я открыла оставленную на кухонном столе глянцевую папку клиники «ЭстетМед Плюс» и внимательно прочитала договор бронирования хирургического блока № 309-Э, который вчера вечером собственноручно подписал мой муж.
В пункте пятом договора значилось: при отказе от операции в день госпитализации или невнесении ста процентов стоимости до одиннадцати ноль-ноль гарантийный депозит в размере тридцати пяти тысяч рублей удерживается клиникой на покрытие расходов по подготовке бокса. Кроме того, поскольку заказчик лично настоял на индивидуальном заказе премиальных лицевых имплантов, с поручителя по договору — Волкова Вадима Игоревича — дополнительно взыскивается двадцать пять тысяч рублей за уже вскрытые препараты и расходники, не подлежащие возврату.
Не прошло и десяти минут, как мой телефон зазвонил. На экране высветилось имя мужа.
— Ксения, что за фигня с твоими картами?! — зашипел в трубку взбешённый голос Вадима под шум кофемолки и голоса очереди. — Я сейчас стою в кофейне на Московском рядом со своим агентством, взял себе раф на миндальном молоке, маме латте и два миндальных круассана на семьсот восемьдесят рублей, прикладываю телефон — терминал пишет «Карта изъята владельцем счёта»! Достаю пластик — то же самое! На меня стажёрки из моего отдела пялятся, я даже за булочку заплатить не могу!
— Привыкай платить со своей зарплатной карты, Вадим. Доступ к моим счетам для тебя закрыт навсегда.
— Ты рехнулась?! — взвизгнул муж. — У меня на моей карте после вчерашней автомойки сто двадцать рублей осталось! Мне пришлось оставить бариста часы в залог и просить маму расплатиться с её пенсионной карты! Немедленно разблокируй лимит и переводи триста восемьдесят пять тысяч в «ЭстетМед Плюс», мы уже подъезжаем к клинике!
— Я как раз тоже выезжаю на Каменноостровский, Вадим. Хочу лично убедиться, что к моим счетам у клиники вопросов не останется.
Я сбросила вызов, накинула поверх форменной рубашки тёмно-синее пальто и вызвала такси к центру пластической хирургии.
В светлом мраморном холле клиники «ЭстетМед Плюс» пахло дорогим диффузором и антисептиком. У стойки платного стационара Алла Викторовна уже важно заполняла анкету выбора меню послеоперационной палаты, а Вадим нервно поглядывал на часы, то и дело обновляя экран телефона.
— Куратор платного отделения Регина Станиславовна, — представилась строгая женщина в белоснежном медицинском костюме, сверяясь с компьютером. — Время десять пятьдесят, Алла Викторовна. Хирургическая бригада готова, ждём поступления трёхсот восьмидесяти пяти тысяч рублей по договору № 309-Э.
— Вот и моя супруга приехала! — с облегчением выдохнул Вадим, заметив меня у стеклянных дверей. — Сейчас она прямо через терминал приложит свою основную карту и всё закроет! Я же говорил тебе, мам, что она просто характер с утра показывала!
Я спокойно подошла к стойке и положила перед куратором Региной Станиславовной раскрытый договор № 309-Э.
— Доброе утро, Регина Станиславовна. Я Волкова Ксения Андреевна. Я приехала уведомить администрацию клиники, что ни копейки за операцию Аллы Викторовны оплачивать не буду. А вчерашнее списание тридцати пяти тысяч рублей с моей дополнительной карты было совершено моим супругом без моего согласия.

В холле стало тихо. Алла Викторовна выронила золотистую ручку на мраморную стойку, а лицо Вадима вытянулось.
— В каком смысле не будешь оплачивать, Ксюша?! — сорвалась на крик свекровь, забыв про манеры светской дамы. — Мне уже разметку маркером на скулах нарисовали! Я подругам в домовом чате написала, что улетела на омоложение в Швейцарию!
— Ксения, не позорь нас! — схватил меня за рукав Вадим. — Твои деньги лежат на счёте, я же знаю пароль от твоего планшета! Приложи карту прямо сейчас!
— Пароль на планшете я сменила час назад, Вадим, — ровно ответила я. — А деньги уже перечислены в авиационный учебный центр. Средства списаны по целевому договору и возврату не подлежат.
— Тогда звони в свой учебный отряд и отзывай платёж как ошибочный! — потребовала Алла Викторовна, топая ногой в больничных бахилах. — Ты молодая, здоровая, ещё десять лет вторым пилотом полетаешь, а у меня лицо опускается! Вадик, ты мужчина в доме или кто?! Заставь её!
Вадим, видя мой абсолютно спокойный взгляд, понял, что криками от меня ничего не добиться, и лихорадочно повернулся к куратору клиники:
— Регина Станиславовна, подождите отменять операционную! У вас же на стойке написано «Медицинская рассрочка за пять минут по паспорту»! Оформляйте прямо сейчас кредит на триста восемьдесят пять тысяч на моё имя, а я потом с жены через семейный бюджет удержу!
Регина Станиславовна быстро ввела паспортные данные Вадима в банковский модуль экспресс-кредитования и через минуту покачала головой:
— По вашей анкете пришёл автоматический отказ всех четырёх банков-партнёров, Вадим Игоревич. У вас открыты три кредитные карты с просроченной задолженностью на сто девяносто тысяч рублей за горящие туры и часы, показатель долговой нагрузки превышен.
Я с интересом посмотрела на мужа, а Алла Викторовна схватилась за щеку с фиолетовой пунктирной разметкой:
— Какие ещё просрочки на сто девяносто тысяч, Вадик?! Ты же мне говорил, что закрыл все свои кредитки ещё весной!
— Мам, ну я закрывал минимальные платежи с Ксюшиной дополнительной карты, а сегодня она мне всё обрубила! — в отчаянии выкрикнул Вадим.
Регина Станиславовна взглянула на настенные часы, которые ровно в одиннадцать ноль-ноль мягко пробили час, и нажала клавишу в учётной программе.
— Поскольку оплата по договору № 309-Э до одиннадцати часов не поступила, бронь операционного блока автоматически аннулируется, — бесстрастно объявила куратор. — В соответствии с пунктом пятым договора внесённый вчера гарантийный депозит в размере тридцати пяти тысяч рублей удерживается клиникой в полном объёме. Кроме того, на имя поручителя Волкова Вадима Игоревича формируется досудебное требование об уплате двадцати пяти тысяч рублей за уже вскрытые индивидуальные расходные материалы и заказанные под вас препараты, которые мы не сможем использовать для других пациентов.
— Какие ещё расходники на двадцать пять тысяч?! — побледнел Вадим, отступая от стойки. — Регина Станиславовна, верните хотя бы вчерашние тридцать пять тысяч наличными, мне же их теперь жене возвращать!
— Депозит при срыве госпитализации по вине пациента не возвращается, молодой человек, — отрезала куратор. — И прошу вас подписать акт об отказе от медицинского вмешательства и обязательство погасить долг за препараты в течение пяти банковских дней.
Алла Викторовна медленно повернулась к сыну, и её голос задрожал от ярости:
— Вадик… ты же вчера заставил меня отдать последние пятнадцать тысяч с моей пенсии на такси, анализы и компрессионную маску, потому что поклялся, что Ксюша сегодня молча выложит всю сумму! А теперь мы без операции и должны шестьдесят тысяч?!
— Мам, ну кто же знал, что она посмеет заблокировать все карты! — затравленно огрызнулся Вадим и бросился ко мне. — Ксения, дай хотя бы двадцать пять тысяч закрыть долг перед клиникой и три тысячи мне на неделю на проезд и обеды! Я же без твоей карты даже из платного паркинга у клиники сейчас не выеду — там шлагбаум по безналу сто пятьдесят рублей просит!
Я спокойно посмотрела на мужа, у которого на личном счету оставалось сто двадцать рублей, и на его мать с разрисованным хирургическим маркером лицом.
— Семьсот восемьдесят рублей за утренний кофе ты уже занял у мамы, Вадим, — вот и сто пятьдесят рублей за шлагбаум возьмёшь у неё же. А тридцать пять тысяч, которые ты вчера украл с моей продуктовой карты на депозит клиники, плюс двадцать пять тысяч долга вернёшь сам со своей зарплаты в «Бриз-Туре».
— А жить до аванса мы на что будем?! — выкрикнула Алла Викторовна. — Я из-за твоей жадности даже бронь банкетного зала на юбилей теперь оплатить не смогу!
— Вы с сыном — два взрослых трудоспособных человека, Алла Викторовна. Уверена, если меньше пить миндальный раф за чужой счёт, на трамвай до работы вам вполне хватит.
Я развернулась и вышла из клиники на солнечный Каменноостровский проспект.
Вечером того же дня Вадим с двумя дорожными сумками переехал в однокомнатную квартиру к матери, потому что я выставила ему официальную досудебную претензию о возврате тридцати пяти тысяч рублей и подала иск о разводе.
Через полгода я успешно сдала квалификационный экзамен, получила четвёртую командирскую полосу на погоны и пересела в левое кресло Airbus A320. А буквально на прошлой неделе, проходя по терминалу перед вылетом, я краем глаза заметила своего бывшего мужа — Вадим уныло оформлял кому-то багаж у стойки дешёвого лоукостера. Говорят, из агентства его давно уволили за долги, и теперь он выплачивает кредиты банкам, клинике и матери за ту несостоявшуюся роскошную жизнь, послушно нося на работу обеды в пластиковом контейнере.


















