– Переводи отпускные, нам завтра гасить кредит золовки! – велела свекровь и положила передо мной на кухонный стол листок с двадцатизначным номером счёта.
– До двенадцати дня нужно ровно двести сорок тысяч внести, иначе коллекторы к Снежаночке на работу придут и двери испишут! – добавила шестидесятивосьмилетняя Таисия Егоровна и тяжело вздохнула, поправляя цветной платок на голове.
Я стояла у кухонной столешницы в тёмно-синей рабочей блузке. Полчаса назад я вернулась из центральной аптеки, где работала старшим провизором: завтра у меня начинался первый за два года двухнедельный отпуск, и сегодня днём мне на карту пришли отпускные вместе с годовой премией за инвентаризацию – ровно двести сорок две тысячи рублей.
Эти деньги я полгода берегла на две важные цели: оплатить путёвку в кардиологический санаторий под Кисловодском, чтобы подлечить сосуды после зимних смен, и перекрыть металлочерепицей крышу веранды на своей добрачной даче.
А за моим кухонным столом сидели трое. В центре на табуретке устроилась Таисия Егоровна со сложенными на груди руками. За её спиной у двери стояла моя тридцатичетырёхлетняя золовка Снежана в серой кофте и прижимала пальцы к губам.
А в углу у окна сидел мой сорокадевятилетний муж Игорь в клетчатой рубашке и с самым убитым видом смотрел в пустую чашку.
У ног Игоря на полу стояла его чёрная кожаная дорожная сумка, с которой он обычно ездил в командировки от мебельной фабрики.
– Таисия Егоровна, – спокойно сказала я. – Во-первых, откуда вам вообще известно, что мне час назад пришли отпускные и что там именно двести сорок тысяч рублей?
Снежана шмыгнула носом и быстро ответила за мать:
– Так Игорь вчера сам маме сказал, что у вас в аптеке расчёт двадцать восьмого октября и тебе вместе с премией двести сорок тысяч упадёт! Марина, ну не будь ты каменной! У меня беда настоящая: я летом брала срочный займ двести сорок тысяч на закупку кресел и сушуаров для своей парикмахерской, а хозяйка аренду задрала, я три платежа пропустила!
Завтра в полдень крайний срок досудебной претензии!
Игорь у окна поднял голову и глухо заговорил, прижимая ладонь к клетчатой рубашке:
– Мариш, ну выручи сестру, я тебя как муж прошу! Обойдёмся мы в этом году без твоего Кисловодска и без новой крыши на веранде! Мне вон начальник цеха сегодня вообще приказал завтра утром на две недели в командировку под Петрозаводск ехать, станки на лесопилке налаживать!
Я там в холодном ангаре в две смены пахать буду, с командировочных и декабрьской премии мы тебе к весне все двести сорок тысяч до копейки вернём!
– Вот видишь, какой у тебя муж золотой! – тут же подхватила Таисия Егоровна и укоризненно покачала головой. – Мужик в холодную Карелию в пыль да сырость на две недели едет горбатиться, от отпуска отказался, лишь бы родную сестру из долговой ямы вытащить!
А ты сидишь в тепле и копейки свои считаешь! Открывай телефон и переводи по номеру на листочке!
Я внимательно посмотрела на листок в клетку, вырванный из блокнота.
Там от руки почерком Игоря был записан расчётный счёт в коммерческом банке и сумма: «240 000 руб.». Но ни названия микрофинансовой конторы, ни номера кредитного договора Снежаны, ни фамилии получателя на листке не значилось.
– Да какие тебе ещё первичные документы нужны, Марина, когда у нас время по минутам тикает?! – стукнула ладонью по столу Таисия Егоровна и придвинула листок к самым моим рукам. – Нечего из себя ревизора строить, бери телефон и отправляй двести сорок тысяч без разговоров!
– Марина, ну зачем ты маму доводишь своими проверками, я же сам этот счёт переписывал! – подал голос от окна Игорь и нервно постучал пальцами по подоконнику.
– Пока я не увижу банковский договор и фамилию получателя, я не переведу ни одного рубля, – спокойно ответила я и убрала руки за спину.
– Снежана, – сказала я ровно. – Я старший провизор и привыкла работать по первичным документам. Покажи мне, пожалуйста, сам кредитный договор и официальную досудебную претензию на двести сорок тысяч рублей.
Или открой личный кабинет банка на телефоне.
Снежана сразу засуетилась, спрятала телефон за спину и затараторила:
– Ой, Марина, да какой там личный кабинет, у меня телефон вчера завис, а бумажную претензию я дома на комоде впопыхах забыла! И счёт этот не мой, а юриста по взысканию, нам велели прямо туда переводить без всяких назначений платежа! Ты что, родному мужу и свекрови на слово не веришь?!
– На двести сорок тысяч рублей я на слово не верю никому, – ответила я. – И тем более странно, Игорь, что ваш мебельный цех вдруг отправляет тебя в пятницу вечером в командировку под Петрозаводск без приказа и без командировочного удостоверения. Покажи-ка мне приказ с фабрики и билеты на поезд до Петрозаводска.
Лицо Игоря мгновенно покрылось красными пятнами. Он дёрнулся на табуретке и торопливо нагнулся к своей чёрной кожаной сумке на полу:
– Да в сумке у меня маршрутный лист с фабрики лежит, сейчас достану, раз ты мне как следователь допрос устраиваешь!
Муж рывком расстегнул тугую молнию кожаной сумки и потянул оттуда сложенный лист бумаги вместе с зарядным шнуром от телефона.
Шнур зацепился за внутренний карман сумки, и прямо на кухонный линолеум к моим ногам со стуком выпал плотный глянцевый конверт ярко-синего цвета с логотипом туристического агентства «Меридиан-Тур» и пальмами на обложке.
Из приоткрытого клапана синего конверта веером выскользнули три распечатанных авиабилета и гостиничный ваучер.
Таисия Егоровна ахнула и схватилась обеими руками за ворот кофты. Снежана застыла с открытым ртом, прижав ладонь к губам, а Игорь с побелевшим лицом кинулся с табуретки на пол.
Но я уже подняла синий конверт и отступила на шаг к холодильнику.
– Отдай сюда, Марина, это мужикам из соседнего цеха путёвки от профсоюза выписали, меня просто передать попросили! – сорвавшимся фальцетом выкрикнул Игорь, протягивая трясущиеся руки.
– Мужикам из соседнего цеха? – я вытащила из синего конверта три электронных авиабилета на чартерный рейс Москва – Анталья с вылетом послезавтра, в воскресенье, в шесть утра и лист бронирования пятизвёздочного отеля «Империал Палас» по системе «ультра всё включено» на десять ночей.
Я громко, по слогам прочитала список туристов в ваучере:
– «Турист номер один: Самойлов Игорь Геннадьевич. Турист номер два: Самойлова Таисия Егоровна. Турист номер три: Самойлова Снежана Геннадьевна.
Семейный двухкомнатный номер люкс с видом на море. Полная стоимость тура – триста шестьдесят тысяч рублей. Внесён невозвратный аванс сто двадцать тысяч рублей.
Срок полной доплаты остатка в размере двухсот сорока тысяч рублей по счёту туроператора – двадцать девятое октября до восемнадцати ноль-ноль»!
Я перевела взгляд с ваучера на листок с двадцатизначным номером счёта на столе. Все двадцать цифр расчётного счёта «юриста по коллекторам» до единой совпадали с реквизитами туроператора внизу ваучера!
На кухне повисла такая тишина, что было слышно, как гудит лампа под потолком.
– Вот, значит, какая у тебя двухнедельная командировка на лесопилку под Петрозаводск в холодном ангаре, Игорь? – тихо спросила я, глядя на мужа, который стоял полусогнувшись над раскрытой чёрной сумкой с плавками и солнечными очками внутри. – И вот какой срочный кредит за парикмахерские сушуары гасит Снежана?
Таисия Егоровна первой опомнилась от испуга, стукнула кулаком по колену и принялась кричать, пытаясь взять меня горлом:
– Ну и что ты уставилась, как прокурорша?! Да, в Анталью летим! Имеем полное право!
Я всю жизнь на севере да на заводе отпахала, Снежаночка после развода света белого не видит, и Игорёк с тобой, занудой аптечной, закис совсем! А ты нам копейки на отдых в жизни бы добровольно не дала, всё со своей дачной крышей да кисловодскими бабками носишься!
Снежана тоже убрала ладонь от рта и нагло вздёрнула подбородок:
– Конечно! Подумаешь, триста шестьдесят тысяч на троих за десять дней в пяти звёздах с подогреваемым бассейном! Нам горящий семейный люкс со скидкой попался!
Мы с мамой и Игорем сразу решили: если тебе правду сказать, ты вой поднимешь! Вот и придумали про мой кредит и командировку в Петрозаводск, чтобы ты спокойно перевела свои отпускные и две недели на даче листья сгребала, пока мы на море загораем!
– Какая забота о моём покое, – кивнула я, разглядывая кассовый чек о внесении ста двадцати тысяч аванса, приколотый к ваучеру. – А откуда вы позавчера взяли сто двадцать тысяч рублей на первый взнос в турагентстве «Меридиан-Тур»? Уж не те ли это сто двадцать тысяч, Таисия Егоровна, которые лежали у вас на книжке на зимнюю газификацию вашего дома в посёлке?

При словах про деньги на газификацию Таисия Егоровна вдруг резко повернулась к сыну и дочери:
– Как это мои деньги на газификацию?! Игорёк, ты же мне позавчера в агентстве сказал, что сто двадцать тысяч аванса ты внёс со своей фабричной кредитки и заначки за шабашки, а мои сто двадцать тысяч за проект и врезку газовой трубы уже отвёз в трест «Горгаз»?!
Игорь попятился за кухонный стол и виновато забормотал:
– Мам… ну не отвёз я их ещё в «Горгаз»! Нам же позавчера в «Меридиан-Туре» сказали: если прямо сейчас сто двадцать тысяч наличными за бронь номера не внесём, отель уйдёт другим людям!
А на моей кредитке пусто было! Я и внёс твои сто двадцать тысяч с газовой книжки! Я же на сто процентов был уверен, что сегодня вечером мы у Марины выманим её двести сорок тысяч отпускных, сто двадцать отдадим за билеты по эконом-тарифу, а сто двадцать я в понедельник тихонько верну в «Горгаз»!
Лицо Таисии Егоровны перекосило так, что платок сполз на плечи.
– Ты отдал мои газовые деньги туркам за отель?! – взвыла свекровь на всю квартиру. – Да ко мне же во вторник утром бригада сварщиков с трубой приедет, у меня в доме старый угольный котёл разобран!
Чем я во вторник газовикам платить буду, если Марина сейчас деньги не переведёт?!
– Вот именно, Марина! – вскочила Снежана, тыча пальцем в настенные часы, которые показывали без десяти шесть. – До закрытия счёта туроператора осталось десять минут!
Если ты прямо сейчас не переведёшь со своей карты двести сорок тысяч по реквизитам на листке, ровно в восемнадцать ноль-ноль наша бронь аннулируется, и все сто двадцать тысяч маминых денег за газ сгорят по условиям чартерного тарифа! Переводи немедленно, не смей оставлять свекровь зимой без отопления!
Игорь кинулся ко мне, складывая ладони перед грудью:
– Маришка, родная, выручай! Правда сгорят сто двадцать тысяч через десять минут! Мы не полетим ни в какую Анталью, мы путёвку на тебя со Снежаной и мамой переоформим или продадим кому-нибудь в субботу, только оплати сейчас остаток счёта, иначе агентство удержит стопроцентный штраф за срыв вылета!
Я посмотрела на эту троицу, которая ещё десять минут назад собиралась отправить меня крыть крышу на даче за мой счёт, а сами – пить коктейли в пятизвёздочном люксе в Анталье под сказку о карельской лесопилке.
– Можете не смотреть на часы, Игорь, – спокойно сказала я и положила синий конверт на край стола. – И переоформлять на меня ваши путёвки не придётся. Потому что директор турагентства «Меридиан-Тур» Жанна Павловна – моя постоянная клиентка и подруга, которой я три года заказываю редкие препараты для её мамы.
Глаза у Снежаны и Игоря округлились.
– Ещё вчера в обед, когда ты, Игорь, пришёл в «Меридиан-Тур» с паспортами матери и сестры и попросил выставить счёт на доплату двухсот сорока тысяч рублей, Жанна Павловна увидела редкую фамилию и позвонила мне в аптеку порадоваться, какой сюрприз муж готовит мне к отпуску, – продолжила я. – Тут-то мы с ней вместе и посмотрели, кого именно ты вписал в трёхместный люкс вместо жены.
– И что… что ты сделала?! – хрипло спросила Таисия Егоровна, хватаясь за спинку стула.
– Я ничего не отменяла в чужом договоре, Таисия Егоровна, заказчиком там стоит ваш сын, – ответила я. – Зато сегодня в четыре часа дня я сама зашла к Жанне Павловне в офис и купила на свои отпускные отличную путёвку на четырнадцать дней в санаторий в Кисловодске с завтрашним вылетом. А на оставшиеся девяносто тысяч уже оплатила по безналу металлочерепицу и работу кровельщиков на своей даче.
На моей карте сейчас лежит три тысячи четыреста рублей на такси до аэропорта.
Часы на кухонной стене щёлкнули и пробили ровно восемнадцать ноль-ноль.
В ту же секунду телефон в кармане рубашки Игоря коротко пискнул входящим сообщением.
Игорь дрожащей рукой вытащил аппарат и прочитал вслух побелевшими губами:
– «Уважаемый Игорь Геннадьевич, в связи с непоступлением доплаты в установленный срок до восемнадцати ноль-ноль ваша заявка на тур в Анталью аннулирована. Удержан фактический штраф туроператора за чартерные билеты и бронь отеля в размере ста шестнадцати тысяч рублей. Остаток к возврату – четыре тысячи рублей»…
То, что началось на моей кухне через секунду, перекрыло шум машин на проспекте.
Таисия Егоровна с воплем вцепилась обеими руками в клетчатую рубашку сына, так что пуговицы со стуком покатились по линолеуму:
– Сто шестнадцать тысяч моих кровных газовых денег коту под хвост пустил, паразит?! А ты, Снежанка, змея подколодная, подбивала нас: «Берите пятизвёздочный люкс без возврата, Маринка как миленькая заплатит»?! Чем я во вторник газовикам платить буду, у меня котёл во дворе под клеёнкой ржавеет?!
– А я тут при чём, мама?! – взвизгнула Снежана, отскакивая от матери в коридор к вешалке. – Это Игорь клялся, что он в доме хозяин и жена ему карточку по первому слову отдаст!
Я сама на чемоданах сижу и купальники на пятнадцать тысяч в рассрочку набрала! Пусть теперь Игорь продаёт свою машину или берёт кредит в банке и возвращает тебе деньги за газ!
– Какую машину я продам, дура, на мне и так два кредита за твои прошлые зубы и мамину теплицу висят, мне ни один банк больше тысячи рублей не даст! – заорал на сестру Игорь, хватая со стола скомканный листок со счётом.
Я взяла с подоконника связку ключей с запасным брелоком Игоря и положила рядом с его раскрытой дорожной сумкой.
– Чемодан у тебя уже собран, Игорь, плавки и рубашки внутри, – сказала я громко. – Даю вам троим десять минут, чтобы застегнуть молнию и покинуть мою квартиру. Через две недели, когда я вернусь из Кисловодска, мы встретимся с тобой только в суде на расторжении брака.
– Марина, постой, ну куда я с сумкой на ночь глядя пойду?! – метнулся ко мне муж. – У мамы в доме котёл разобран, там холод собачий и газ не подключён!
– Очень кстати, Игорь, – ответила я, открывая перед ними входную дверь. – Ты ведь полчаса назад уверял меня, что готов две недели без отпуска пахать в холодном ангаре под Петрозаводском ради мамы и сестры? Вот и поезжай к маме в посёлок колоть дрова для печки и отрабатывать сто шестнадцать тысяч за вашу несостоявшуюся Анталью.
Через восемь минут вся троица, продолжая ругаться на лестничной площадке и выяснять, кто понесёт тяжёлую сумку Игоря, спустилась во двор. А утром я с лёгким сердцем улетела в солнечный Кисловодск пить нарзан и гулять по осеннему парку.
За две недели моего отдыха Игорь успел продать перекупщикам свой старый лодочный прицеп и взять займ под залог ПТС своей машины, чтобы Таисии Егоровне подключили газ до заморозков. Со Снежаной они разругались так, что золовка заблокировала и брата, и мать во всех мессенджерах.
Вчера я вернулась домой загоревшая и отдохнувшая, а вечером Игорь прислал мне длинное покаянное письмо: пишет, что жизнь с матерью в посёлке открыла ему глаза, что он больше никогда не даст родне ни копейки и умоляет пустить его обратно. Только я смотрю на его слова и думаю: если муж в сорок девять лет спокойно пакует плавки, чтобы улететь с мамой и сестрой на море за счёт твоего здоровья, разве его исправил посёлок, или ему просто надоело топить печку в чужом холодном доме?

















