«Детям форель вредна, а у меня давление!» — заявила свекровь, набивая свои судочки

— Это ещё что за представление? — спросила Арина, заходя на кухню с большой коробкой конструктора.

За кухонным столом чинно восседала Евгения Кондратьевна в нарядной блузке в мелкий горошек и привезённых с собой тапках с помпонами.

Перед ней стояло горячее блюдо с запечённой свиной шейкой. Два самых румяных куска уже перекочевали к гостье.

Рядом на мягком уголке устроился Серафим и торопливо жевал бутерброд с малосольной форелью.

А в углу возле кладовки на низком складном стульчике сидел девятилетний Артём в парадной белой рубашке. На коленях у мальчишки лежала бумажная салфетка с серой холодной картофелиной.

Арина выбежала из дома ровно на пятнадцать минут. Сходила в соседнюю пятиэтажку в пункт выдачи за подарком для сына.

Утром Тёмка принёс с городской олимпиады по математике диплом за первое место с гербовой печатью.

Ради такого случая Арина с полудня хлопотала у плиты. Продукты на праздничный ужин купила со своей квартальной премии — в кондитерском цехе перед выпускными старшему технологу пришлось отпахать без выходных.

Зато остаток премии лежал на карте как раз на летний математический лагерь у моря.

Перед уходом она чистила вчерашнюю варёную картошку на салат. Дорезать не успела — экран телефона загорелся уведомлением о доставке.

Так одна чищеная картофелина каким-то чудом и оказалась у именинника дня в углу.

— О, явилась не запылилась! — бодренько отозвалась Евгения Кондратьевна, накалывая на вилку маринованный грибок.

— А мы тебя ждать не стали, горячее ведь стынет! Шейка мягкая вышла, только чесноку ты явно пожалела.

— Мам, я ничего плохого не делал! — тихо подал голос Артём от кладовки.

— Честное слово!

— Цыц, оболтус! — прицыкнула на внука бабушка.

— Тебе слова никто не давал! Сиди и смирно думай над поведением!

Арина опустила коробку с конструктором на подоконник.

— С чего вдруг ребёнок сидит у кладовки в свой праздник? — спросила она у мужа.

— Серафим, ты воды в рот набрал?

Муж прожевал булку и торопливо пригладил пальцем редкие светлые усы.

— Да ладно тебе, Арин, не накручивай сходу! — пробубнил он.

— Мама из поликлиники мимо ехала, ну я и позвал поужинать. У нас еды полный стол, тебе жалко, что ли?

— Мимо ехала? — насмешливо переспросила Арина, кивнув в сторону прихожей.

— С другого конца города на двух маршрутках? Да ещё со своими гостевыми тапками и свежим рулоном фольги в хозяйственной сетке?

— Между прочим, предусмотрительность — признак ума! — надулась от важности свекровь.

— У меня в трестовской столовой тридцать лет касса копейка в копейку сходилась! Потому что порядок во всём был!

Евгения Кондратьевна до самой пенсии проработала старшим кассиром в пищеблоке строительного треста.

С тех пор любую чужую кухню она считала своей подотчётной точкой, где положено снимать пробу и списывать излишки в личную пользу.

Под Новый год она привезла внуку помятую шоколадную медаль по уценке, зато в свою шуршащую фольгу укатала половину запечённого гуся.

— Вы мне зубы столовой не заговаривайте, — строго сказала Арина.

— За что Тёму в угол усадили?

— А ты полюбуйся, какого белоручку вы с Симочкой вырастили! — затараторила свекровь, прихлёбывая вишнёвый компот прямо из стакана.

— На улице после дождя лужи у самого подъезда, я замшевые туфли сбоку забрызгала! Зашла и велела внуку взять половую тряпку у порога да протереть бабушке каблуки!

— Половой тряпкой? — удивилась Арина.

— В нарядной рубашке?

— Старшим положено уважение выказывать! — не унималась Евгения Кондратьевна.

— А этот щегол чего мне заявил? Рубашку он, видите ли, белую измажет!

— Я же вежливо сказал, мам! — заступился за себя Артём.

— Ты сама просила рубашку до торта беречь! Я бабушке сухую губку для обуви подал, а она ругаться начала!

— Делов-то на две минуты было, — буркнул с уголка Серафим.

— Помог бы бабушке, корона с головы не упала бы!

— Помолчал бы уж, защитник, — одёрнула мужа Арина и оглядела полку у окна.

— Погоди-ка. А диплом Тёмин где? Утром тут на видном месте стоял!

— За хлебницу я твою картонку убрала! — с апломбом объявила свекровь.

— Нечего пустой бумажкой перед носом махать, баловство одно! Гвоздя в стенку не вбил, на счётах в жизни не считал, а гонору — ровно у министра!

— Это городской диплом за первое место среди всех третьих классов, — напомнила Арина.

— Ой, знаем мы эти задачки! — скривила рот Евгения Кондратьевна.

— Я жизнь прожила, меня не проведёшь! Вот Симочка у меня с семи лет половики во дворе выбивал и пикнуть не смел — глянь, какой орёл вырос!

Думаете, во время этой пламенной речи бабуля хоть на секунду выпустила из пальцев вилку? Щас, держите карман шире!

Пока внук глотал слюнки от чесночного духа, гостья с чувством и расстановкой укладывала себе на хлеб второй ломоть красной рыбы поверх масла.

— Тёма, вставай оттуда сейчас же, — сказала Арина, подходя к сыну.

— Не смей отменять моё взыскание! — вспылила свекровь.

— Ты мне всю систему воспитания рушишь!

— Свою систему на Симочке тренируйте, — отшила её Арина.

Она достала из-за деревянной хлебницы плотный диплом, бережно расправила замятый уголок и поставила обратно на полку.

Потом забрала у сына салфетку с холодной картофелиной, сунула её на край разделочной доски и протянула мальчишке коробку с конструктором.

— Беги в ванную, мой руки и открывай коробку у себя в комнате, — мягко сказала она.

— Сейчас я тебе горячего положу.

— Спасибо, мам! — просиял Артём, прижал подарок к груди и живо умчался из кухни.

Казалось бы, конфликт исчерпан — сиди да ужинай в своё удовольствие. Но Евгения Кондратьевна сворачивать ревизию не собиралась.

Она нагнулась под стол, порылась в плетёной хозяйственной сетке и вытащила на свет толстый рулон пищевой фольги.

С резким хрустом свекровь оторвала длинный блестящий лист. Расстелила его прямо возле нарезки.

— Вот из-за твоих поблажек пацан от рук и отбился! — негодовала она, ловко перекладывая на фольгу добрую половину малосольной форели.

— Мать с него пылинки сдувает, отец помалкивает! Какое ему сегодня горячее после дерзости?!

Следом на блестящий лист отправились кружки сыровяленой колбасы и горсть кубиков орехового сыра.

— Вся эта красная рыба да жирная шейка детям вообще противопоказаны! — поучала свекровь, не моргнув глазом.

— Желудок только сажать, баловство одно! Ребёнку простая пища по норме положена!

— Интересно девки пляшут, — протянула Арина, наблюдая за этой сноровкой.

— Значит, моему сыну в день победы положена вчерашняя пустая картошка в углу, а форель с колбасой сейчас уедут в вашей сетке?

— А чего продуктам зря заветриваться? — через губу отозвалась гостья, примериваясь вилкой к остаткам свиной шейки.

— Симочка уже наелся, тебе после шести булки с мясом только во вред, а мне терапевт белок прописал для сосудов!

— Евгения Кондратьевна, уберите фольгу в сетку, — без нажима предупредила Арина.

— Этот ужин я собирала не на вынос, а для Артёма. На свою премию, между прочим.

— Симочка! — тут же повернулась к сыну свекровь.

— Ты слышишь, как жена матери кусок рыбы в горле считает?!

Серафим всё это время ёрзал на уголке, поглядывая то на мать, то на жену. Под строгим материнским прищуром он вдруг расправил плечи, важно пригладил усы и решил показать характер.

— Чё началось-то, Арин?! — громко выдал он.

— Ну завернёт мама себе на пару бутербродов к завтраку, жалко тебе? Я вчера левую шабашку по ходовой закрыл — считай, весь этот стол с моих рук накрыт!

Арина с изумлением поглядела на мужа. В проёме кухни тем временем показался умытый Артём и тихо притормозил у косяка.

— С твоих рук накрыт? — переспросила Арина.

— Ну-ка напомни, богатей, какую такую шабашку ты вчера закрыл? Не ту ли самую, после которой сегодня в восемь утра выпрашивал у меня на карту добавить тебе на летнюю резину?

Серафим вмиг переменился в лице. При матери такой прокол выглядел особенно жалко, и от злости муж попёр напролом.

— А ты меня при маме копейками не попрекай! — выкрикнул он, вскакивая с места.

— Мать дело говорит, разбаловала ты мелкого своими кружками да олимпиадами! Раз старшим нагрубил — останется сегодня без торта!

— Сима, ты вообще соображаешь, что несёшь? — нахмурилась Арина.

— Прекрасно соображаю! — распалялся Серафим, чувствуя одобрительную улыбку матери.

— И вообще, с утра не успел сказать! Ни в какой платный лагерь у моря Артём в июне не поедет, перебьётся с такой дисциплиной!

У Артёма возле косяка сразу опустились плечи.

— Мам, как не поеду? — шёпотом спросил мальчик.

— Мне же там диплом зачитывают…

— Помолчи, когда отец решает! — прикрикнул Серафим.

— Та твоя премия, Арина, которая на путёвку лежит, пойдёт на пользу семье! Я маме ещё на прошлой неделе пообещал добавить на новую теплицу под поликарбонат!

А пацан в июне поедет к бабушке на участок — осот дергать, лейку таскать да жуков с ботвы собирать!

Евгения Кондратьевна от удовольствия прямо расцвела. Подцепила вилкой ещё три сочных ломтя свиной шейки, уложила поверх форели на фольгу и назидательно подняла палец:

— Я же добра ему желаю, чтоб человеком вырос и дисциплину знал — пусть сидит в углу со своей картошкой!

А на грядках на свежем воздухе вся городская спесь за неделю вылетит! Враз у меня шёлковым станет!

Арина стояла у края стола и пару секунд не могла вымолвить ни слова. Взяла с подоконника свой телефон.

Пальцы от возмущения не слушались — она дважды промахнулась мимо значка банковского приложения, глядя на довольную физиономию мужа.

Потом открыла сохранённый счёт от детского центра, нажала кнопку перевода и дождалась чека об оплате.

Убрала телефон в карман домашних брюк. Спорить с этими двоими дальше не имело ни малейшего смысла.

Арина шагнула к столу и прямо из-под занесённой вилки свекрови забрала тёплое блюдо с запечённой шейкой.

— Эй, ты зачем горячее схватила?! — ошарашенно подалась вперёд Евгения Кондратьевна.

— Я ещё ужинать не закончила!

Не отвечая, Арина прихватила свободной рукой деревянную доску с остатками нарезки и унесла всё на тумбу возле плиты.

Вернулась к столу, развернула шуршащие края фольги и одним движением пересыпала припрятанную форель, колбасу и куски мяса на чистую тарелку.

— Что? Как это?! — возмутилась на всю кухню свекровь.

— Симочка, ты видишь, что твоя жёнушка вытворяет?! Она у пенсионерки еду изо рта рвёт!

— Арина, ты чего устроила?! — растерянно шагнул к ней Серафим, но перехватить тарелку не решился.

— Верни всё на стол, не позорь меня перед матерью!

Вместо ответа Арина взяла с разделочной доски ту самую холодную серую картофелину на салфетке.

Положила её ровно посередине расстеленного листа фольги и ловко скрутила блестящие углы пухлым кульком. Подвинула свёрток вплотную к свекрови.

— Вот ваша норма отпуска на сегодня, дорогие родственники, — с прохладцей сказала Арина.

— Сами ведь постановили, что от деликатесов желудок портится, а простая пища характер закаляет. Угощайтесь на здоровье.

— Это чересчур! — вскочила из-за стола Евгения Кондратьевна, хватаясь за свою сетку.

— Да у нас в тресте за такое самоуправство в три счёта увольняли! Симочка, забирай у неё деньги на теплицу сейчас же, ноги моей тут больше не будет!

— Закрыли тему с теплицей, — подытожила Арина, забирая из вазы пакет с эклерами для сына.

— Путёвка Артёма к морю оплачена полминуты назад, чек уже в личном кабинете. На карте у меня остался ровно ноль.

— В смысле — ноль?! — растерялся Серафим.

— Ты зачем без спроса перевела?! А я маме чего теперь скажу?!

— А правду и скажи, — посоветовала Арина.

— Ты же у нас подпольный богач со вчерашней шабашкой по ходовой! Вот с неё завтра поликарбонат маме и оплатишь.

Заодно в июне вместо сына поедешь на участок осот полоть и жуков в банку собирать — тебе для дисциплины в самый раз!

— Какой поликарбонат, Арин?! — совсем сник Серафим, забыв про гонор.

— Да я просто к слову про шабашку приврал! Мне в понедельник аренду за бокс отдавать нечем, мужики в долг не ждут…

В кухне сразу переменилась погода. Евгения Кондратьевна медленно повернулась к сыну.

— Погоди-ка, Симочка… — зловеще протянула она.

— Как это — приврал? Ты же мне в среду клялся, что каркас под помидоры уже заказан!

— Мам, ну не вышло с клиентом на той неделе, ну с кем не бывает… — забормотал Серафим, пятясь в прихожую.

— Вот маме в маршрутке по дороге и доложишь всю бухгалтерию, — сказала Арина, пропуская улыбающегося во весь рот Тёмку вперёд себя с тарелкой горячего мяса.

— А нам с олимпиадником праздновать пора! Тапки свои в сетку сложить не забудьте, мне чужое добро в прихожей ни к чему.

Арина с сыном ушли в детскую собирать новый конструктор под запечённую шейку и эклеры.

Из прихожей ещё минут десять доносился сердитый разнос Евгении Кондратьевны — выяснилось, что у «кормильца» не нашлось мелочи даже матери на такси.

Топать до конечной остановки в забрызганных замшевых туфлях свекрови пришлось под руку с понурым сыночком, которого она прямо с порога забрала к себе на дачу «отрабатывать пустые обещания».

В середине июня Арина встречала на вокзале загорелого до черноты и счастливого Артёма после морской смены.

По дороге домой они завернули на субботний рынок набрать спелой черешни, и у крайнего строительного ряда нос к носу столкнулись со знакомой процессией.

Ссутулившийся Серафим уныло тащил на плече рулон дешёвой мутной плёнки для парника — на поликарбонат его загадочных заработков так и не хватило.

Третью неделю он ночевал у мамы на даче, слал жене жалобные сообщения про натруженную поясницу и пустой суп из щавеля, но проситься домой без старой спеси так и не научился.

А на полшага впереди бодро вышагивала Евгения Кондратьевна в своей неизменной блузке в мелкий горошек.

Заметив невестку с внуком, она сделала вид, что страшно занята у лотка с клубникой: принялась распекать молоденькую продавщицу за «неправильный сорт» и требовать горсть ягод бесплатно на пробу, крепко прижимая к боку плетёную сетку со свежим рулоном фольги.

Оцените статью
«Детям форель вредна, а у меня давление!» — заявила свекровь, набивая свои судочки
Я оплатила банкет за 380 тысяч, а свекровь вычеркнула меня из списка гостей на свадьбу дочери