— С понедельника переходим на промышленные объёмы, так что свои вечера у телевизора можешь смело вычёркивать, — объявил Валера, вываливая на кухонный стол два огромных шуршащих пакета с одноразовыми пластиковыми лотками.
Удивительное дело: как только моего мужа посещала гениальная мысль о лёгких деньгах, вкладывать в неё здоровье и время всегда предстояло мне, а подсчитывать будущие барыши — исключительно ему.
Я закрыла кран, переставила чистый дуршлаг в сушилку над мойкой и посмотрела на прозрачные контейнеры, верхняя пачка которых тут же съехала с пакета и рассыпалась по полу. Рыжий кот Фома, дремавший на табуретке у батареи, приоткрыл один жёлтый глаз, брезгливо понюхал дешёвый пластик и чихнул прямо на Валерин тапок.
— Это что за склад пустой тары? — спросила я, возвращаясь к разделочной доске, где остывал кусок духовой говядины с черносливом, который я только что достала из духовки и разделила на ровные ломтики себе на завтрашний обед. — Ты решил рассаду на подоконниках разводить? Так вроде ноябрь за окном, первые заморозки пошли.
— Какая рассада, Марина! Мысли шире! — Валера выпятил грудь, обтянутую новой спортивной футболкой с яркими полосками на рукавах.
— Это посуда под наше новое семейное дело. Я сегодня в спортивном клубе договорился с мужиками из тренажёрного зала. Двенадцать человек, серьёзные люди, всем нужны правильные обеды каждый день. Куриные грудки на пару, котлеты без хлеба, супы протёртые, каши эти мудрёные.
В столовой дорого и масло пережаренное, а я им так и сказал: моя жена — технолог от бога, сделает всё в лучшем виде и по-домашнему!
Муж всегда умел красиво прихвастнуть чужим дипломом. Я действительно работала старшим лаборантом на нашем городском молочном комбинате и целыми днями проверяла кислотность творога, плотность сливок и искала растительные жиры там, где по бумагам паслись отборные коровы. Но проверять сметану в пробирках восемь часов подряд вовсе не означало, что после смены я мечтаю открыть у себя в двухкомнатной квартире круглосуточный пищеблок.
Двадцать с лишним лет Валера был вполне вменяемым инженером-сметчиком в строительном управлении, но два месяца назад ему стукнуло пятьдесят два, и он купил полугодовой абонемент в новый спорткомплекс через дорогу от нашего дома. Гантели он там поднимал редко, зато быстро сошёлся с молодыми тренерами и владельцами автомастерских в кедровой парной. Наслушавшись разговоров о лёгком заработке без лишнего пота, муж решил, что лучший источник такого достатка — это законная супруга, которая почему-то позволяет себе по вечерам читать книжки.
Из большой комнаты, шаркая моими гостевыми тапочками, вышла Клавдия Никитична. Свекровь жила через две автобусные остановки и заглянула к нам «на полчасика» ещё днём, но, учуяв из духовки аромат запечённого мяса с чесноком и черносливом, решила погостить до вечерних новостей. До пенсии она тридцать лет отработала поваром в заводской столовой, поэтому любую чужую стряпню всегда пробовала с лицом строгого санитарного инспектора, который лично ищет в тарелке повод закрыть заведение.
— А что ты, Мариночка, брови нахмурила? — тут же включилась она, похлопав ладонью по стопке пластиковых крышек. — Валерочка дело говорит. Семье живая копейка в руки плывёт! Мужики нынче пошли разборчивые, за хорошую домашнюю еду любые деньги выложат.
— Я очень рада за мужиков и за Валерину смекалку, — ответила я, укладывая ломтики говядины в свой стеклянный судочек. — Только я тут при чём? У меня завтра в восемь утра приёмка утреннего молока. Вы предлагаете мне вставать в четыре часа, чтобы к открытию спортзала наварить ведро супа и налепить таз паровых котлет на двенадцать здоровых лбов?
— Да ладно тебе прибедняться! — отмахнулся Валера и опёрся локтем о крышку холодильника. В эту минуту его деловитость несла в себе столько же пользы, сколько старый лакированный сервант в тесной прихожей — места занимает половину квартиры, свет загораживает, а внутри только пустые рюмки и прошлогодние квитанции. — Ты всё равно каждый день у плиты стоишь! Чего тебе ещё надо? Какая разница — на троих варить или на пятнадцать человек? Налила в кастрюлю побольше воды, кинула лишнюю пачку крупы — вот и весь труд!
— Вот именно! — подхватила Клавдия Никитична, подняв вверх указательный палец. — Я на заводе одна по три котла ворочала, и ничего, на усталость не жаловалась! А нынешние хозяйки от одной сковородки устают. Стиральная машинка сама крутит, пылесос гудит, духовка по таймеру отключается — стой себе у конфорки да ложкой помешивай!
В понимании свекрови женский досуг всегда укладывался в простую формулу: если ты в эту секунду не тащишь на пятый этаж мешок картошки, значит, ты уже практически на курорте.
Я не стала перебивать. Когда человек сам, без всякой подсказки, расписывается в собственной хитрости, мешать ему — только портить дело. Я поставила локти на край мойки и посмотрела на мужа:
— Значит, просто налить побольше воды? Замечательный расчёт. А продукты на этих двенадцать богатырей из какой тумбочки сами появятся? Они ведь не пустую перловку просят, а куриное филе, отборную телятину, красную рыбу и свежие овощи.
Валера слегка поморщился, словно крупный руководитель, которого в разгар совещания отвлекают копеечными счетами за канцелярские скрепки.
— Ну, на первых порах возьмём из твоих запасов! У тебя все три ящика в морозилке под завязку забиты, я в субботу заглядывал, когда лёд искал. А дальше со своей получки докупишь. Мы же одна семья, Марин, надо уметь вкладываться в общее начинание!
— Подожди, — сказала я. — То есть покупать мясо и рыбу должна я со своей зарплаты, готовить по ночам тоже я, мыть гору посуды и раскладывать порции по коробочкам — снова я. А в чём тогда заключается твоя трудовая задача?
— Как это в чём?! — возмутился муж. Он надулся и засуетился вокруг стола, как майский жук, который случайно залетел в чужую банку с вареньем и уже объявил себя главным пчеловодом района. — А с людьми кто договорился? А заказчиков кто нашёл? А сумки до раздевалки кто понесёт? Между прочим, я уже предоплату за полную неделю со всех двенадцати человек собрал! Наличными и переводом на карту! Так что отступать нельзя, завтра к двенадцати дня первая партия обедов должна быть в зале. Мужское слово дороже денег!
Даже Клавдия Никитична перестала перебирать пластиковые крышки и с живым любопытством уставилась на сына. Слово «предоплата» подействовало на неё лучше любого целебного бальзама.
— Собрал деньги? — переспросила я. — За целую неделю вперёд? За двенадцать полных обедов в день?
— Ну да! — Валера засунул большие пальцы за пояс спортивных штанов, решив, что весомый денежный довод окончательно сломил моё упрямство. — Я же говорю — надо брать быка за рога! Ребята скинулись без лишних вопросов, сумма вышла очень солидная, почти как твоя месячная зарплата вместе с квартальной премией. Сейчас сядем, распишем тебе меню по граммам, мужики мне список пожеланий в телефон прислали. Там у двоих непереносимость чеснока и перца, троим нужно строго без соли, а Игорю Петровичу — двойную порцию мясного.
Я взяла стеклянный судочек с говядиной — ровно одна порция, которую я запекла себе на завтрашнюю смену, — поставила его на верхнюю полку холодильника и закрыла дверцу. Затем сняла с крючка свой льняной фартук, свернула его в аккуратный квадрат и положила на табуретку рядом с пакетами.
— Список пожеланий можешь не открывать, Валера, — сказала я. — С этой минуты моя готовка в этом доме закончена. Причём не только для Игоря Петровича с его двойной порцией, но и для вас обоих.
— То есть как это — закончена? — муж заморгал, ещё не веря своим ушам. — А наш ужин? А лотки на завтра? Ты меня перед серьёзными людьми ославить хочешь?!
— Зачем же ослаблять такого умелого распорядителя, — я кивнула на гору пластика. — Ты ведь только что при маме сам доказал, что готовить на пятнадцать человек — пустяковое занятие, знай себе крупу досыпай. Вот и приступай. А я пошла отдыхать, мне завтра рано на смену.
— Марина, ты характер-то не показывай! — всплеснула руками Клавдия Никитична, шагнув к столу. — Ты замужем или где?! Муж выгодное дело нашёл, живые деньги в дом принёс, а она капризничает! Да какая же хозяйка родного мужика в таком начинании бросит!
— Клавдия Никитична, вы абсолютно правы, — согласилась я, забирая со стула свою домашнюю кофту. — Хозяйка из меня никудышная, куда мне до столовского размаха. Зато вы — повар пятого разряда с тридцатилетним опытом и на пенсии совершенно свободны. Покажите упрямой невестке, как надо работать. Не дадите ведь единственному сыну осрамиться перед товарищами?
Свекровь подалась вперёд, собираясь выдать поучительную речь, но тут же осеклась. Всего пять минут назад она сама убеждала меня, как легко управлялась с тремя котлами в столовой. Пойти сейчас на попятную значило признать, что все её поучения — пустой звук.
— Да и покажу! — вскинула подбородок Клавдия Никитична. — Думаешь, без тебя не справимся? Да я эти двенадцать обедов одной левой за пару часов соберу, ещё и добавки попросят! Валерочка, сынок, не уговаривай её! Я сегодня у вас в гостиной на диване переночую, мы с тобой вдвоём этот заказ поднимем, а выручку пополам поделим. Пусть сидит на своём твороге и завидует!
— Точно, мам! — оживился Валера, которому было совершенно безразлично, кто именно заступит к конфоркам, лишь бы не он сам. — Утрём ей нос! Доставай большие кастрюли!
Я пожелала родственникам плодотворного сотрудничества, позвала кота Фому и ушла в спальню. Чтобы полночные кулинары не вздумали будить меня вопросами про лавровый лист, я задвинула маленькую щеколду изнутри. Фома запрыгнул на край кровати, свернулся калачиком на пледе и одобрительно заурчал.
Сюрпризы на кухне начались уже через четверть часа. Выяснилось, что заводской цех с электрическими котлами и промышленными овощерезками сильно отличается от обычной домашней кухни, где самая крупная кастрюля вмещает четыре литра, а из четырёх газовых конфорок одна совсем крошечная, под турку для кофе.
Но главное открытие ждало компаньонов в морозилке. Когда Валера в субботу заглядывал в ящики, он видел только плотные белые пакеты и свято верил, что они набиты отборной вырезкой. На самом же деле остатки свинины и говядины я ещё в четверг прокрутила на пельмени, которые в пятницу отнесла семье младшей сестры. А все три ящика морозилки были под завязку набиты замороженной чёрной смородиной, тёртыми кабачками и рубленым укропом с нашего дачного участка, среди которых сиротливо лежал один куриный суповой набор.
Бежать в магазин в одиннадцатом часу ночи они не решились: мясная лавка за углом уже закрылась, а в большом круглосуточном супермаркете скидка в семь процентов по пенсионному удостоверению действовала только с семи до десяти утра. Экономный Валера убедил мать заварить на ночь бульон из куриного остова, а за основным мясом сходить к открытию утренней кассы. Поскольку спальня была заперта, а диван в гостиной заняла Клавдия Никитична, директору домашнего ресторана пришлось ночевать там же на старой дачной раскладушке.
В половине шестого утра я проснулась от звона упавшей крышки и сердитого ворчания свекрови. Когда в половине седьмого я вышла умываться и собираться на комбинат, кухня напоминала прачечную в предпраздничный банный день. По стёклам текли ручьи пара, в углу громоздилось ведро с картофельными и морковными очистками, а все мои салатники, включая эмалированный таз для варки варенья, были засыпаны нашинкованной капустой и замоченной гречкой.
— Где это видано, чтобы в доме ни куска мяса не держали?! — накинулась на меня свекровь в прихожей. На голове у неё сбился набок ситцевый платок, а на кофте виднелись следы муки. — Я полночи навар из одной куриной спинки выжимала! Мне к десяти утра нужно пять килограммов куриного филе и три килограмма постной телятины перекрутить!

— В супермаркете за сквером, Клавдия Никитична, — ответила я, застёгивая молнию на сапогах. — Через полчаса у них как раз утренняя скидка по удостоверению начнётся.
— Валера! — скомандовала свекровь, заглядывая в гостиную, где на раскладушке, укрывшись пледом с головой, сопел главный организатор. — Подъём, кормилец! Давай деньги на закупку и собирайся сумки тащить, мне одной восемь килограммов мяса и овощи не донести!
В комнате протяжно заскрипела раскладушка. Через минуту в коридор вышел заспанный Валера в помятых трико, потёр поясницу и развёл руками:
— Мам, ну чего ты шумишь ни свет ни заря, у меня от этой раскладушки вся спина затекла… Ты иди сама с тележкой на колёсиках, мне ещё контейнеры подписывать. И расплатись пока со своей карты, тебе же в пятницу пенсию перевели! У меня сейчас вся сумма на другом счету лежит, я вечером перекину и всё тебе до копейки отдам. Заодно по твоему пенсионному скидку пробьют — чистая выгода для дела!
Клавдия Никитична подозрительно прищурилась, но желание утереть мне нос пересилило природную бережливость. Ворча под нос про пустую морозилку и капризных невесток, она надела драповое пальто, подхватила мою хозяйственную сумку на колёсиках и отправилась за покупками в утренние сумерки.
Понедельник на комбинате прошёл для меня замечательно. Я проверила утреннюю партию ряженки, заполнила лабораторные журналы и в обеденный перерыв с аппетитом съела свою говядину с черносливом, запивая её заварным чаем с коллегами. Телефон в кармане белого халата то и дело вибрировал от коротких сообщений мужа: «Где сито для протирки супа?», «Почему мясорубка наматывает жилы на решётку?», «Чем отмыть пригоревшую гречку от эмалированного дна?!». Я не ответила ни на одно — отвлекаться от анализов в лаборатории строго запрещено.
Домой я вернулась в седьмом часу вечера. Ещё на лестничной клетке тянуло смесью пригоревшей каши и капель валерьянки.
На кухне творилось невообразимое. Газовая плита была залита бурой подливкой, в раковине до самого крана громоздились жирные сковородки и кастрюли, а у мусорного ведра валялись смятые пластиковые лотки — самые дешёвые коробочки, которые с таким пафосом принёс Валера, от горячего супа просто коробились и не желали закрываться.
Клавдия Никитична сидела на табуретке у окна, вытянув уставшие ноги, и разглядывала длинный, как рулон кассовой ленты, магазинный чек. Кот Фома устроился на самом верху холодильника и с видом неподкупного ревизора наблюдал, как Валера пытается застирать под краном свою спортивную куртку, залитую свекольным соком.
— Пришла наконец! — буркнула свекровь, едва я сняла пальто и заглянула на кухню. — Ходит она по своей лаборатории, ручки белые бережёт, пока мы тут без присяду крутимся! Ты хоть знаешь, сколько нынче стоит эта их охлаждённая телятина, сельдерей и шпинат в коробках?! Я утром на кассе почти половину пенсии оставила! Так этот помощник ещё и четыре лотка с подливой по дороге в сумке опрокинул!
— Мам, ну сколько можно повторять, я не виноват, что крышки слабые! — недовольно и поучительно произнёс Валера, встряхивая мокрую куртку над раковиной. — Между прочим, к кухне тоже есть замечания. Ребята в зале сказали, что в паровых тефтелях попадается хлеб, а овощной суп вышел слишком жидким. Надо точнее соблюдать раскладку, люди ведь за режимом следят! Игорь Петрович велел на завтра сделать сёмгу на пару и добавить в салат миндальные орехи. Так что тебе, мам, надо сейчас до закрытия сходить в рыбный отдел, взять охлаждённую сёмгу и пару пачек миндаля, чтобы с утра не бегать.
Клавдия Никитична медленно сложила длинный чек вдвое, поднялась с табуретки, подошла к сыну и протянула вперёд открытую ладонь:
— Выкладывай.
— Что выкладывать? — Валера сделал шаг назад, к подоконнику.
— Деньги выкладывай, кормилец! — в голосе свекрови зазвучали те самые начальственные нотки, от которых когда-то вытягивались в струнку экспедиторы на заводском складе. — Сперва верни мне всё до рубля по утреннему чеку. А сверху давай ту предоплату, которую ты вчера со своих приятелей собрал! Я тебе не касса взаимопомощи — двенадцать чужих мужиков со своей пенсии красной рыбой да орехами потчевать!
Денежные расчёты у моего мужа всегда строились по удивительно удобному правилу: всё, что зарабатывали мы с его матерью, считалось общим семейным котлом, а всё, что попадало в карман к нему, тут же объявлялось неприкосновенным вложением в будущее.
Валера замер у батареи, словно клещ, который с разбегу впился в резиновый сапог и только к вечеру понял, что наживы не будет. Он заискивающе посмотрел на мать и спрятал руки в карманы трико.
— Мам, ну к чему сейчас эта спешка… — забормотал он. — Мы же с тобой в одном деле! Вот отработаем полную неделю, подведём итоги, тогда и рассчитаемся за продукты…
— Ты мне голову итогами не морочь! — Клавдия Никитична взяла со стола тяжёлый алюминиевый половник и постучала им по своей ладони. — Ты вчера вечером на всю кухню хвалился, что взял с двенадцати человек деньги за неделю вперёд! Где эта выручка?! Переводи мне на карту прямо сейчас!
— Да нет её уже! — выпалил Валера, понимая, что дальше за спиной только окно. — Я её сегодня днём в наше развитие вложил!
— В какое ещё развитие?! В кастрюлях моя утренняя телятина булькает!
— В поддержание нашего престижа! — муж попытался расправить плечи, но под тяжёлым взглядом матери тут же ссутулился. — Мне ведь надо перед серьёзными людьми в клубе выглядеть на уровне, раз я за заказы отвечаю! Я сегодня после обеда доплатил за перевод своего абонемента в почётный разряд, с личным шкафчиком, махровыми халатами и местом на закрытой стоянке! И кроссовки фирменные беговые со скидкой взял, специально для тренажёров! Ну и ещё ручной массажёр для спины прикупил, поясницу после тяжёлых сумок разминать…
На секунду единственным звуком в кухне остался только шорох кошачьих лап — Фома перебрался на край холодильника и свесил голову вниз, чтобы не пропустить самое интересное.
Я устроилась на свободном стуле у буфета, сложила руки на груди и стала ждать, как главный добытчик будет выкручиваться перед родной матерью.
— Погоди, сынок, — проговорила Клавдия Никитична. — То есть ты собрал с мужиков деньги за домашние обеды… накупил себе на них фирменных кроссовок, халатов и массажёр для поясницы… а кормить всю эту ораву целую неделю должна родная мать?! На свою пенсию?! Да ещё и с пяти утра у чужой плиты спину гнуть?!
— Ну мам, почему сразу ты одна… — Валера покосился в мою сторону. — Я же рассчитывал, что Марина к вечеру перебесится, подключится к готовке, тем более у неё завтра аванс на комбинате… Вы же всё равно обе женщины, каждый день кастрюли двигаете! Что вам стоило родного человека выручить?!
Клавдия Никитична медленно повернулась ко мне. В её взгляде больше не осталось ни прежнего поварского высокомерия, ни желания учить меня жизни — только полная, выстраданная женская солидарность перед лицом такой беспримерной простоты.
— Мариночка, — сказала свекровь, кладя половник обратно на крышку кастрюли. — Прости ты меня за вчерашнее. Зря я на тебя напустилась, кругом ты была права.
Она развернулась к сыну, развязала тесёмки моего второго фартука и бросила его Валере прямо на грудь.
— Сам ешь свой шпинат и сам своим приятелям красную рыбу на пару вари! — объявила свекровь, уперев руки в бока. — Чтоб завтра же до двенадцати дня вернул мне все деньги по чеку! А если в полдень ты ещё будешь ходить у меня в должниках, я прямиком к твоему начальнику в строительное управление приду и при всех сметчиках расскажу, как ты у матери пенсию на модные кроссовки да халаты выманил! Услышал меня?!
— Мама, да как же так?! — взвыл Валера, прижимая к себе фартук. — А мужикам я завтра в двенадцать что повезу?! Меня же в клубе засмеют! Марина, ну хоть ты не топи мужа! Ну напеки им на завтра хотя бы сырников или блинов с творогом, ты же их с закрытыми глазами делаешь!
— Сырники со сметаной никак не подходят под диету без соли и с двойным мясом, — ответила я, доставая из шкафчика пачку сушек и наливая себе в кружку горячий чай из своего рабочего термоса. — К тому же у тебя теперь есть отличный ручной массажёр и фирменные кроссовки, так что за ночь вполне успеешь управиться сам. Плита в твоём распоряжении, Валера. Мочалка и мыло для посуды — на раковине.
— Вы что, сговорились против меня?! — муж зашагал по кухне между столом и плитой. — Вы меня совсем без копейки оставить решили?! Если я завтра к полудню обеды не доставлю, они потребуют предоплату назад! А чем я им отдам?! Кроссовки в магазин обратно не примут, я в них уже сегодня два часа по беговой дорожке ходил, и абонемент почётный уже оформили!
— А это уже заботы главного распорядителя, сынок, — сказала Клавдия Никитична, усаживаясь на соседний стул и беря сушку из пачки. — Плесни-ка и мне из своего термоса, Мариночка. Что-то у меня от этих великих начинаний в горле пересохло.
Утром во вторник события развернулись с ещё большим размахом.
Как выяснилось, вчера в раздевалке, оправдываясь за пролитую в сумке подливку, Валера свалил всю вину на тряску по дороге и сам предложил самым важным заказчикам во вторник заехать прямо к нам домой — благо спорткомплекс через дорогу, а горячую паровую сёмгу куда приятнее забрать из квартиры свежей, с пылу с жару.
В одиннадцать часов утра у меня был законный отгул за дежурство в прошлую субботу, а Клавдия Никитична специально приехала пораньше, чтобы лично проследить за возвратом своих пенсионных денег. Когда в прихожей зазвонил дверной звонок, я пошла открывать.
На лестничной площадке стояли двое плечистых мужчин в добротных зимних куртках — тот самый Игорь Петрович и его товарищ по залу. От гостей пахло морозным воздухом, хорошим одеколоном и здоровым аппетитом людей, которые после утренней тренировки рассчитывали плотно пообедать.
— Хозяюшка, добрый день! — поздоровался Игорь Петрович, шагнув в прихожую, когда я пригласила их войти. — А мы к Валерию! Звоним ему с десяти утра — трубку не берёт, вот и решили сами подняться, как вчера уговаривались. Уж больно он в парной вашу домашнюю сёмгу на пару расхваливал, мы даже завтракать плотно не стали!
— Проходите в коридор, пожалуйста, — сказала я, вешая их куртки на свободную вешалку. — Только повар у нас со вчерашнего вечера сменился. Валера, выходи из комнаты, к тебе заказчики за паровой рыбой пожаловали!
Из гостиной вышел муж в домашней футболке и старых трениках. Увидев перед собой двух главных клиентов, он попытался развести руками, но только задел локтем обувную полку и уронил на пол одёжную щётку.
— О, ребята… Игорь Петрович… — забормотал он, отступая на шаг к книжному шкафу. — А у нас тут небольшая заминка вышла! На линии напряжение скакнуло, плита совсем не греет…
— Плита у нас газовая и работает исправно, — сообщила Клавдия Никитична, выходя из кухни в прихожую с магазинным чеком в руках. — Здравствуйте, молодые люди. Не ждите вы от него никакой сёмги. Этот деятель все ваши деньги ещё вчера на фирменные кроссовки, массажёр да почётную раздевалку с халатами спустил, а кормить вас собирался за счёт моей пенсии и зарплаты жены!
Игорь Петрович посмотрел сначала на нашу четырёхконфорочную газовую плиту, которую было прекрасно видно из прихожей, потом на растерянного Валеру, а следом — на связку пустых пластиковых лотков в углу у обувной полки. Его товарищ покачал головой и хмыкнул:
— Ну ты, Валерий, и ловкач. Значит, вчера нам в сумке жижу из лотков разлил, хлеба в тефтели намешал, а сам на наши обеденные взносы в отдельную раздевалку с личной стоянкой перебрался?
— Мужики, да я же хотел как лучше! — залепетал муж, теребя край домашней футболки. — Я думал, женщины дома быстро дело наладят, поставят готовку на поток…
— Женщины твои с нами ни о чём не договаривались, — оборвал его Игорь Петрович. — В общем, с твоей домашней кухней всё ясно. Доставай-ка телефон, дорогой товарищ, и прямо сейчас при нас возвращай деньги за всю неделю. И нам двоим, и остальным десяти ребятам по списку, чтобы нам вечером ещё раз к тебе не подниматься. За вчерашний жидкий суп можешь не вычитать — считай, мы тебя угостили.
Рассчитываться Валере пришлось тут же в прихожей, под пристальным присмотром двух спортсменов, родной матери и кота Фомы, который запрыгнул на тумбочку для обуви и внимательно следил за тем, как хозяин нажимает кнопки на экране смартфона.
Чтобы вернуть предоплату двенадцати заказчикам и одновременно отдать долг матери по длинному чеку, мужу пришлось при всех закрыть в банковском приложении свой заветный накопительный вклад. Полтора года он втайне от меня откладывал туда деньги со своих выходных подработок по составлению смет — копил на литые колёсные диски и кожаные чехлы в салон своей машины. От досрочного закрытия вклада все накопленные проценты тут же сгорели, а сама сумма за десять минут растаяла почти до дна: сначала ушли переводы обманутым одноклубникам, а следом, под требовательное покашливание Клавдии Никитичны, — полное возмещение её расходов на продукты вместе с прибавкой на такси до дома.
Когда гости и вполне довольная свекровь ушли, кот Фома спрыгнул с тумбочки и отправился на кухню проверять свою миску.
В спорткомплекс через дорогу Валера больше ни разу не пошёл — перебираться обратно в общую раздевалку, да ещё и ловить на себе насмешливые взгляды двенадцати бывших заказчиков, его самолюбие не выдержало. Новые беговые кроссовки вместе с ручным массажёром так и упокоились в коробке на верхней полке кладовки как память о его недолгом взлёте в мире общественного питания.
Прежние порядки на нашу кухню тоже больше не вернулись. С Клавдией Никитичной мы теперь по субботам мирно пьём чай со свежими эклерами в кулинарии возле моего молочного комбината, а дома у нас установилось честное самообслуживание: каждый покупает продукты и готовит на тот аппетит, который готов оплачивать и обслуживать лично.
Вчера вечером я сидела в гостиной в кресле с новой книгой, устроив тёплого мурлыкающего Фому на коленях, а Валера на кухне уныло помешивал в маленьком ковшике покупные пельмени из пачки, которую взял по дороге со службы. Заглянув в комнату с ложкой в руке, он тяжело вздохнул и посмотрел на мою расписную тарелочку с домашними пышными оладьями:
— Марин, ну сколько можно эту обиду держать? Замесила бы тесто на выходных да настряпала нормальных домашних вареников с картошкой, трудно тебе, что ли…
Я сделала глоток горячего чая из своей кружки, перевернула страницу и ответила:
— Ты всё равно у плиты стоишь, Валера! Чего тебе ещё надо? Налей в кастрюлю побольше воды — и ни в чём себе не отказывай.


















