– Поселить твоих родственников у себя? Может, сразу им квартиру подарить – с раздражением сказала Таня мужу

— Ты всерьёз полагаешь, что я разрешу твоим родственникам поселиться у нас, Илья? Меня не волнует какие у них проблемы. Может уж, мне тогда сразу оформить дарственную им на квартиру?

Он стоял у окна. Спиной ко мне. Плечи опущены. Руки в карманах джинсов.

— Лена, это временно…

— Временно?! — я захлопнула холодильник так, что задрожали бутылки на дверце. — Помнишь, как твоя тётя Валя приехала «на недельку»? Полгода прожила! Полгода, Илья!

Он повернулся. Глаза усталые. Такие… пустые что ли.

— Они с детьми, Лен. Куда им деваться?

Дети. Всегда дети. Как будто у меня самой их нет. Как будто Максимка не спрашивает каждый день: «Мам, а почему дядя Гоша так громко храпит? А почему тётя Света постоянно в ванной?»

Я присела на табуретку. Устала.

— А мы что — не люди? Нам что — не нужно пространство? Покой?

Илья подошёл. Сел рядом на корточки. Положил руку на колено.

— Ленка…

— Не «Ленкой» меня! — я отодвинулась. — Ты же знаешь, что я скажу «да». Потому что я не стерва. Потому что не могу выкинуть людей на улицу. А ты этим пользуешься!

Он молчал. О чём думал — не знаю.

А я думала о том, как мы покупали эту квартиру. Семь лет назад. Ипотека на двадцать лет. Каждый месяц — как приговор. Но мы верили: это наше. Наш дом. Наша крепость.

— Помнишь, как мы выбирали обои для спальни? — спросила я тихо.

Он кивнул:

— Ты сказал: «Здесь будет только наша любовь жить». Красиво сказал тогда.

Илья встал. Прошёлся по кухне.

— Всё изменилось, Лен.

— Что изменилось?

— Жизнь. Люди стали… другими. Злыми какими-то.

Я засмеялась. Горько так.

— А может, ты стал другим? Может, ты забыл, что у тебя есть жена? Сын? Что мы тоже люди?

Он остановился у мойки. Включил воду. Стал мыть чашку. Которая была чистая.

— Брат звонил вчера — сказал он, не поворачиваясь. — Говорит, работы пока нет. Денег нет.

— А у нас есть?!

— У нас есть крыша.

— У нас есть крыша — повторила я. — Понятно.

Встала. Пошла в комнату. Села за стол. Включила ноутбук.

Илья зашёл следом.

— Что делаешь?

— Смотрю объявления об аренде. Может, найдём что подешевле. Для нас. А эту квартиру отдадим твоим родственникам. Навсегда.

— Лен, не надо…

— Почему не надо? — я не отрывалась от экрана. — Отличная идея! Мы снимем какую-нибудь однушку на окраине. Максим будет добираться в школу два часа. Зато все довольны!

Он подошёл. Закрыл ноутбук.

— Хватит.

— Не хватит — я встала. Лицом к лицу. — Ты знаешь, что самое страшное? Не то, что они приедут. А то, что ты даже не спросил меня. Опять решил за меня. Как за ребёнка.

— Я не решал…

— Решал! Уже пообещал им, да? Уже сказал: «Конечно, приезжайте, жена не против!»

По его лицу поняла — угадала.

— Илья…

— Что я должен был делать? — он повысил голос. — Сказать «нет»? Пусть живут на улице?

— Должен был спросить жену! — крикнула я. — Посоветоваться! Мы же семья, или нет?!

Максим заглянул в комнату. Растрёпанный, сонный.

— Мам, па, что случилось?

Мы замолчали. Как по команде.

— Ничего, сынок — сказала я. — Иди спать.

— А почему вы ругаетесь?

Илья подошёл к сыну. Обнял.

— Мы не ругаемся. Просто… обсуждаем.

— Громко обсуждаете — заметил Максим.

Умный мальчик. Слишком умный для своих десяти лет.

— Иди в кровать — повторила я. — Завтра в школу.

Максим ушёл. А мы остались стоять посреди комнаты. Как чужие.

— Лен, я понимаю…

— Ничего ты не понимаешь! — я села на диван. — Ты думаешь только о том, как бы всем угодить. Всем, кроме нас.

— Это несправедливо.

— Справедливо! Когда в последний раз мы были вдвоём? Просто вдвоём? Когда говорили о наших планах, мечтах?

Он задумался.

— Не помню — признался наконец.

— Вот именно. Не помнишь. А я помню. Полтора года назад. Тогда мы мечтали поехать в отпуск. В Турцию. Помнишь?

— Помню.

— Накопили даже. А потом твоя мама заболела. И деньги ушли на лекарства.

— Мама важнее отпуска.

— Мама важнее. Согласна. А потом твой брат попал в аварию. И мы оплатили ремонт его машины.

— Лен…

— Дай договорить! Потом твоя сестра разводилась. И мы помогали с адвокатом. Потом…

— Хватит! — он ударил кулаком по столу. — Хватит считать!

— А что тогда делать? Молчать? Терпеть? До каких пор?

Мы смотрели друг на друга. И понимали: что-то ломается. Прямо сейчас. На наших глазах.

— Может, нам стоит… — начал он.

— Что? Разойтись? — спросила я. — Может, стоит.

Слова повисли в воздухе. Тяжёлые. Страшные.

— Я не это хотел сказать, — тихо произнёс Илья.

— А что?

— Не знаю. Честно не знаю.

Он сел рядом. Мы молчали. Слушали, как тикают часы на стене. Как шумят машины за окном. Как живёт мир вокруг нас.

А внутри нашего мира что-то меняется…

— Знаешь, что я поняла? — сказала я через минуту. — Мы стали соседями. Живём в одной квартире, спим в одной кровати, но мы… соседи.

Илья не ответил. Смотрел в пол.

— И самое страшное — нам это удобно. Тебе не нужно принимать решения. А мне не нужно нести ответственность за твой выбор.

— Лен, что ты предлагаешь?

— Ничего не предлагаю. Просто констатирую факт.

Телефон Ильи завибрировал. Он глянул на экран.

— Брат пишет. Спрашивает, когда можно приехать.

Я встала. Прошла на кухню. Включила чайник.

— Отвечай, что завтра. Пусть приезжают.

— Серьёзно?

— Серьёзно. Только предупреди — я буду вести себя как хозяйка в своём доме. Буду ставить правила. И если им что-то не понравится — пусть ищут другое место.

Илья зашёл на кухню. Сел за стол.

— Ты злишься.

— Не злюсь. Устала. Устала быть удобной. Понимающей. Правильной.

Чайник закипел. Я заварила чай. Два пакетика — мне и ему. По привычке.

— Хочешь знать правду? — спросила я, ставя чашки на стол. — Я надеялась, что ты скажешь им «нет». Впервые в жизни. Просто ради меня.

— Лен…

— Но ты не сказал. И знаешь почему? Потому что я не важна. Наша семья не важна. Важны все остальные.

— Это не так.

— Это так, Илья. И мы оба это знаем.

Я села напротив. Взяла чашку в руки. Тёплая.

— Помнишь, в загсе ты сказал: «Теперь мы — одно целое»? Красивые слова.

— Лен, прошу…

— А потом оказалось, что «одно целое» — это когда я подстраиваюсь под твою семью. Под твои решения. Под твою жизнь.

Он отодвинул чашку. Не притронулся.

— Что ты хочешь от меня?

— Ничего. Уже ничего не хочу.

— Как это — ничего?

— А вот так. Раньше я хотела, чтобы ты меня услышал. Понял. Поставил нас на первое место. Но теперь понимаю — этого не будет.

Тишина. Только тиканье часов и гул холодильника.

— Значит, всё? — спросил он.

— Не знаю. Наверное.

— И что дальше?

— Дальше твои родственники приедут. Поживут месяц, два, год. Максим привыкнет к шуму, крикам, чужим людям в доме. А потом вырастет и уедет. И останемся мы с тобой. Одни. И поймём, что сказать друг другу нечего.

— Лен, это же не навсегда…

— Илья, послушай себя! Ты до сих пор не понимаешь! Дело не в твоих родственниках. Дело в том, что ты выбираешь всех, кроме меня и нашего сына.

Он встал. Прошёлся по кухне. Остановился у окна.

— Я не знаю, как жить по-другому. Меня так воспитали — помогать семье.

— А я что — не семья?

— Ты… другое.

— Другое? — я засмеялась. — Понятно.

— Не так сказал…

— Именно так и сказал. Я — другое. Не семья. Удобное приложение к твоей жизни.

Максим снова появился в дверях. На этот раз в пижаме.

— Мам, я не могу уснуть. Вы опять ругаетесь.

Я подошла к сыну. Обняла.

— Иди спать…

— А вы мириться будете?

Посмотрела на Илью. Он отвернулся к окну.

— Не знаю, солнышко. Не знаю.

Максим ушёл в спальню. А мы остались на кухне. Как два незнакомца, которым нечего сказать друг другу.

— Я пойду к маме на пару дней — сказала я. — Пока твои родственники не приедут. Мне нужно подумать.

— О чём думать?

— О нас. О том, есть ли ещё что-то, что можно спасти.

— И, если решишь, что нет?

— Тогда нет.

Илья кивнул. Как будто ожидал этого ответа.

— Хорошо. Я скажу брату, что они могут приезжать послезавтра.

— Скажи.

Я пошла в спальню. Максим уже спал посередине кровати, раскинув руки. Маленький. Беззащитный.

А я стояла в дверях и думала: как объяснить ребёнку, что иногда любовь заканчивается? Что взрослые тоже не знают, как жить дальше?

За спиной услышала шаги Ильи. Он встал рядом. Мы смотрели на спящего сына.

— Лен, я хотел сказать…

— Не надо. Не сейчас.

— Хорошо.

Он ушёл в гостиную. Включил телевизор. Тихо.

А я легла рядом с Максимом и думала о том, что завтра соберу сумку. Поеду к маме. И буду решать, можно ли склеить то, что разбилось.

Или лучше честно признать — мы стали чужими людьми, которые просто живут в одной квартире. И делают вид, что всё хорошо.

Пока это возможно.

Утром я проснулась первой. Максим сопел рядом, уткнувшись носом в подушку. Илья спал на диване в гостиной — слышала, как скрипели пружины, когда он ворочался.

Встала тихо. Сделала кофе. Один. Для себя. Села у окна. На улице дворник подметал листья. Жёлтые, красные. Осень.

— Мам? — Максим появился на кухне растрёпанный.

— Доброе утро, солнышко.

— А где папа?

— Спит в гостиной.

— Почему?

Я налила ему молока. Достала печенье.

— Мы с папой… поругались вчера. Серьёзно поругались.

— Из-за дяди Серёжи?

Умный мальчик. Слишком умный.

— Не только. Просто… мы стали разными людьми. Понимаешь?

Максим кивнул. Хотя вряд ли понимал.

— Вы разведётесь?

Вопрос как удар под дых.

— Не знаю, Максимка. Честно не знаю.

— А если разведётесь, с кем я буду жить?

— С нами обоими. По очереди. Мы же тебя любим.

— А вы друг друга больше не любите?

Я посмотрела на сына. Десять лет. А вопросы как у взрослого.

— Любим. Но… по-другому. Не как раньше.

Максим доел печенье. Встал.

— Мам, а можно я к бабуле с тобой поеду?

— Конечно.

— А папа не обидится?

— Нет. Папа поймёт.

Илья появился на кухне уже одетый. Выбритый. Как будто ничего не произошло.

— Привет — сказал он.

— Привет.

Мы не смотрели друг на друга.

— Я думал… — начал он.

— Мам, я собираюсь! — перебил Максим и убежал в комнату.

— Что думал? — спросила я.

— Может, не стоит… к маме-то ехать? Поговорим ещё?

— О чём говорить, Илья? Ты уже всё решил. Твой брат приедет сегодня.

— Послезавтра.

— Какая разница.

Он сел напротив.

— Лен, я не хотел, чтобы так получилось.

— Знаю. Ты вообще ничего не хотел. В этом и проблема.

— Что это значит?

— Это значит, что ты живёшь как получится. А я устала жить как получится.

Максим вернулся с рюкзаком.

— Мам, я готов!

— Хорошо.

Илья встал.

— Лен, подожди…

— Нет. Не буду ждать. Уже ждала достаточно.

Я взяла сумку. Которую собрала ещё вчера вечером. Максим надел куртку.

— Пап, не грусти, — сказал сын. — Мы же скоро вернёмся.

Илья обнял его:

— Конечно, вернётесь.

Но по его голосу было слышно — он не верит.

— Ключи от машины дашь? — спросила я.

— Возьми.

Он протянул связку. Наши пальцы случайно коснулись.

— Лен…

— Что?

— Ничего. Просто… береги себя.

— И ты тоже.

Мы спустились во двор. Максим забежал вперёд к машине. А я обернулась.

Илья стоял на балконе. Смотрел вниз. Помахал рукой.

Я не помахала в ответ. Просто села в машину и завела двигатель.

— Мам, а папа нас будет ждать? — спросил Максим, пристёгиваясь.

— Будет — соврала я.

Потому что знала — когда мы вернёмся, в квартире будут жить другие люди. Брат Ильи с семьёй. А наша жизнь… наша жизнь останется в прошлом.

Как жёлтые листья, которые дворник сгребает в кучи.

И сжигает.

Я выехала со двора и больше не оглядывалась. Впереди была дорога к маме. А за спиной — то, что когда-то называлось домом.

И счастьем. И семьёй.

А теперь называлось просто — квартира, где живут чужие друг другу люди.

Оцените статью
– Поселить твоих родственников у себя? Может, сразу им квартиру подарить – с раздражением сказала Таня мужу
«Она появилась на свет с шикарной шевелюрой»: какой сейчас стала девочка, родившаяся с густыми волосами