Четверг.
Звонок в дверь, на пороге Карина. В одной руке пакет с феном, из которого торчит черный шнур, в другой ручка от чемодана.
Чемодана было два.
Огромных, пузатых, набитых так, что молнии грозились разойтись по швам прямо здесь, в прихожей.
Глаза у золовки были красные, нос распух. Классическая картина бедной родственницы, которой некуда податься.
— Игорек, — всхлипнула она, бросая ручку чемодана. Тот с грохотом упал на плитку. — Всё, конец, развелись.
Игорь, муж Натальи, засуетился. Обнял сестру, похлопал по спине, потом посмотрел на жену. Взгляд был умоляющий, щенячий. Мол, ну Наташ, ну ты же все понимаешь, ну куда ей сейчас.
Наталья понимала.
— Проходи, — сказала она. Голос звучал ровно, хотя внутри что-то неприятно царапнуло. — Живи, пока жилье не найдешь, места хватит.
Она тогда не знала, что слово пока в словаре Карины означает навсегда. Или, по крайней мере, до тех пор, пока из этой квартиры не выживут саму хозяйку.
Первую неделю Карина была тихой.
Ходила на цыпочках, спрашивала разрешения взять кружку, долго извинялась, если занимала ванную дольше двадцати минут. Наталья даже расслабилась, подумала: ну бывает, жизнь штука сложная, надо помочь человеку.
На вторую неделю в ванной появились пять новых флаконов. Они заняли всю полку Натальи, сдвинув ее скромный крем и умывалку в самый угол.
— Ой, Наташ, прости, — прощебетала Карина, когда Наталья молча уставилась на батарею баночек. — У меня кожа такая чувствительная, мне без этого никак. А твои я подвинула, ты же не против? Места-то всем хватит.
Наталья промолчала.
На третью неделю Карина добралась до кухни.
Наталья вернулась с работы поздно. Отчеты и цифры плыли перед глазами, хотелось только чая и тишины. Она открыла шкафчик со специями, рука привычно потянулась за банкой с кофе, но схватила пустоту.
Банки не было.
Точнее, она была, но на другой полке, в третьем ряду, за пакетами с гречкой. А на ее месте, прямо под рукой, стояли какие-то странные коробочки с надписями на тайском.
— Карина? — позвала Наталья.
Золовка выплыла из гостиной, на ней был халат Натальи. Тот самый, махровый, который она купила себе в прошлом месяце.
— А, ты пришла? — Карина улыбнулась. — Я там немного порядок навела. У тебя хаос какой-то, ничего не найдешь. Я переставила так, как у мамы было, помнишь? Игорьку так привычнее.
«Игорьку».
— Халат сними, — сказала Наталья.
— Что? — Карина округлила глаза. — Ой, да ладно тебе. Я свой постирала, сохнет. Мы же свои люди, чего ты жадничаешь?
— Сними халат.
Карина фыркнула, но халат сняла и бросила его на кресло.
— Нервная ты какая-то, Наташ. Может, витамины попить? А то Игорю с такой женой тяжело, наверное. Он же у нас мягкий, ему ласка нужна, а не вот это вот… солдафонство.
Наталья подняла халат от него пахло чужими сладко -приторными духами. Хотелось бросить его в стирку прямо сейчас, на девяносто градусов.
— До тебя у него Марина была, — вдруг сказала Карина, глядя в зеркало и поправляя прическу. — Вот это женщина была – душевная. Жаль, не сложилось у них.
Наталья не ответила, ушла в ванную, включила воду на полную мощность.
Стояла и смотрела, как вода уходит в слив.
Двенадцать лет она жила в режиме ни копейки мимо. Пока подруги ездили в Турцию, Наталья брала подработки. Пока однокурсницы покупали шубы, она ходила в пуховике с распродажи. Ипотеку закрыла сама, за пять лет. Грызла землю, но закрыла.
И теперь какая-то душевная женщина в ее халате рассказывает ей, как надо жить.
Месяц превратился в два, потом в три.
Карина никуда не собиралась, чемоданы давно переехали на антресоль, а гостиная окончательно превратилась в ее будуар. Вечерами, когда Игорь приходил с работы, начинался спектакль.
— Игорёк, ты устал? — ворковала Карина, подсовывая ему тарелку. — Поешь, я приготовила. А то Наташа вечно занята, да и лук она пережаривает, тебе такое нельзя, у тебя желудок слабый.
Игорь ел и виновато косился на жену, но ел.
— Вкусно Карин, спасибо.
Наталья сидела напротив, ковыряла вилкой салат в своей тарелке, кусок в горло не лез.
— Наташ, ты бы хоть спасибо сказала, — укоризненно говорила Карина. — Я, между прочим, весь день у плиты.
— Тебя никто не просил, — ответила Наталья.
— Вот! — Карина всплеснула руками. — Слышал, Игорь? Я к ней со всей душой, а она… Ты понимаешь, что брат тебя из жалости взял? Сам мне говорил.
Игорь поперхнулся.
— Карин, ну зачем ты…
— А что? Пусть знает правду. Ты же сам жаловался, что она сухая, как вобла. Ни эмоций, ни тепла. Только цифры свои в голове считает.
Наталья встала.
— Я спать.
Она не стала скандалить в коммуналке, где она выросла, скандалили каждый день. Тетя Люба с дядей Васей дрались так, что штукатурка сыпалась. Наталья еще в детстве дала себе слово: в ее доме криков не будет.
Она просто ушла в спальню, легла и уставилась в потолок.
Воскресенье, утро.
На кухне пахло блинами, Карина снова хозяйничала. Игорь сидел за столом, мял в руках салфетку. Вид у него был, как у школьника перед кабинетом директора.
— Наташ, — начал он, когда жена вошла. — Тут дело такое…
Наталья налила себе воды.
— Какое?
— Карине нужна временная прописка.
Наталья поставила стакан, стук получился громким.
— Зачем?
— Ну… для соцзащиты, для льгот каких-то. Ей же пособие оформить надо, она сейчас без работы. Это просто бумага, Наташ.
Карина стояла у плиты спиной к ним, но Наталья видела, как напряглась ее спина.
Ждёт змея.
— Нет, — сказала Наталья.
— Почему? — Игорь вскочил. — Наташ, ну ты чего? Это же сестра моя! Ей помощь нужна!
— Помощь — это тарелка супа и крыша над головой на пару недель. А она живет здесь полгода, бесплатно, на всем готовом.
— Ты что считаешь еду? — Карина резко обернулась. В руке у нее была лопатка, с которой капало масло. — Господи, Игорь, как ты с ней живёшь? Она же жадная! У неё зимой снега не выпросишь!
— Я сказала нет! Квартира моя, куплена до брака, никаких прописок.
Карина бросила лопатку в раковину. Закрыла лицо руками и зарыдала. Громко, с подвываниями, как плакальщица на похоронах.
— Я никому не нужна-а-а! Родной брат и тот предал! Выгнали на улицу, как собаку!
Она убежала в гостиную, хлопнув дверью так, что задрожали стекла.
Игорь посмотрел на Наталью, впервые за все время в его глазах была злость..
— Ты могла бы пойти навстречу, — процедил он. — Она в сложной ситуации.
— Ситуация сложная у тех, у кого дома нет, Игорь. А у нее есть руки, ноги и здоровая голова. Пусть идёт работать и снимает жилье.
— Ты бессердечная, — бросил он и ушёл утешать сестру.
Из-за стены ещё три часа доносились всхлипывания и тихий бубнеж Игоря.
Вечером Наталья сидела на кухне одна.
Внутри было пусто. Как будто выскребли всё ложкой. Она смотрела на телефон Игоря, который он забыл на столе. Экран загорелся, пришло сообщение.
«Сбербанк Онлайн: перевод 15 000 руб. Получатель: Карина Л.»
Наталья нахмурилась, странно. Они же скидывались на хозяйство поровну, вели бюджет. Лишних денег не было – копили на машину.
Она взяла телефон, пароль знала – год рождения его мамы.
Зашла в приложение банка, открыла историю операций.
Перевод, ещё перевод и ещё. Каждые две недели: пять тысяч, десять, пятнадцать.
«Карина Л.» «Карина Л.» «Карина Л.»
Наталья пролистала на полгода назад. С того самого дня, как Карина появилась на пороге с чемоданами. Суммы были разные, но регулярные, в общей сложности набежало на хороший первоначальный взнос за студию где-нибудь в Подмосковье.
Руки задрожали.
Она вышла из банка и открыла мессенджер.
Переписка с Сестренка.
«Игорёк, ну когда уже ты поговоришь с ней про прописку?».
«Потерпи немного, она у меня упёртая, квартира то её», — ответ Игоря.
«Ничего, ну ты дави. Скажи, что уйдешь, если она не согласится. Она же старая уже, кому она нужна кроме тебя? Испугается и подпишет. Нам только прописка нужна, а там разберемся, с квартирой надо что-то решать, брат. Не дело это, что она на одной бабе записана. Это семейный актив должен быть».
«Я попробую. Но она последнее время жесткая стала».
«Да какая жесткая! Терпила она, всё схавает. Ты главное не отступай, я с тобой».
Наталья положила телефон на стол, ровно на то же место, где он лежал.
Она вспомнила шестой класс. Синюю, дутую куртку с чужого плеча на два размера больше. Одноклассники смеялись: «Наташка-нищенка, в мешке пришла!». Она тогда не плакала, сжимала кулаки в карманах так и обещала себе: вырвусь. Куплю своё, никто не посмеет меня попрекнуть.
Двенадцать лет она строила эту крепость, по кирпичику.
И сейчас эти двое –«родная кровь», сидят в соседней комнате и делят ее стены, как мародеры.
Наталья ждала неделю, вела себя как обычно.
Готовила завтрак, уходила на работу, возвращалась. Слушала нытье Карины про то, как сложно найти нормального мужика. Кивала, когда Игорь рассказывал про проблемы на работе.
Она ждала.
Повод подвернулся идеальный, день рождения Игоря.
Суббота, гости.
За столом сидело шесть человек. Пара друзей Игоря – Лёшка с женой, коллега с работы, Карина и Наталья, стол ломился. Карина, конечно, приписала все заслуги себе, хотя салаты резала Наталья до двух ночи.
— Ой, этот оливье мой фирменный! — щебетала Карина, накладывая Лёшке полную тарелку. — Наташа-то у нас вечно занята, карьера, все дела. А я считаю, женщина должна уют создавать.
Лёшка жевал и кивал.
Игорь сидел довольный, раскрасневшийся от вина. Ему нравилось быть в центре внимания. Нравилось, что у него такая заботливая сестра и такая… удобная жена.
После третьего тоста Карина решила, что пора.
Она постучала вилкой по бокалу, звон хрусталя повис в воздухе.
— Я хочу сказать тост! — объявила она, вставая. На ней было платье, которое Наталья собиралась надеть на Новый год. Видимо, нашла в шкафу. — За моего любимого брата! Игорёк, ты у нас золото. Ты заслуживаешь самого лучшего. И знаешь, я вот смотрю на вас и думаю… Семья – это главное. Это когда люди делятся всем, поддерживают друг друга. А не когда кто-то… — она выразительно посмотрела на Наталью, — считает квадратные метры и жалеет кусок хлеба для родни.
За столом повисла тишина, Лёшка перестал жевать. Его жена опустила глаза в тарелку.
— Я просто после развода одна осталась, — продолжала Карина, и голос её задрожал (актриса, какая актриса пропадает!). — Мне тяжело, а тут вроде свои люди… Но ничего, я сильная, справлюсь. Просто обидно, что некоторые ценят бетон больше, чем людей.
Игорь сидел, уткнувшись в скатерть, он не останавливал ее.
Наталья медленно взяла свой бокал и встала.
— Спасибо, Карина, — сказала она. Голос был спокойным, даже мягким. — Очень трогательно. Раз уж мы заговорили про жадность и метры… Давайте расставим точки.
Она обвела взглядом гостей, все смотрели на неё.
— Карина говорит, что я жадная, хорошо. Тогда я расскажу вам, как выглядит моя жадность. В шестом классе меня звали «нищенкой» за то, что я донашивала вещи за детьми маминой подруги. Я выросла в коммуналке, где на восемь семей был один унитаз, а очередь в душ занимали с пяти утра. Я с семнадцати лет работала кассиром и училась по ночам. Двенадцать лет я не была в отпуске и ходила в одних джинсах три года. Я копила каждую копейку, чтобы купить эту квартиру.
Она сделала паузу, в комнате было так тихо, что слышно было, как жужжит холодильник на кухне.
— Эту квартиру я купила сама, до брака. Это мой дом, а не «семейный актив».
Наталья повернулась к золовке.
— Карина живёт здесь пять месяцев, бесплатно. Ест мою еду, пользуется моей косметикой, носит мои вещи. Вон, платье на ней моё.
Она достала телефон.
— На прошлой неделе я проверила выписку с нашей общей карты, куда мы с Игорем складываем деньги на машину и отпуск. За полгода Игорь перевёл сестре триста сорок тысяч рублей.
Лёшка поперхнулся вином, жена коллеги округлила глаза.
— Это враньё! — взвизгнула Карина. Лицо у неё пошло красными пятнами. — Ты всё врёшь!
— Выписка из банка не врёт, — Наталья даже не повысила голос. — Но и это не главное, главное вот это.
Она открыла скриншот переписки и развернула телефон экраном к гостям.
— Игорь, прочитай вслух пожалуйста, сообщение от твоей сестры.
Игорь не поднял головы, сжался став как будто меньше ростом.
— Не хочешь? Я прочитаю. «Она старая уже, кому она нужна кроме тебя? Испугается и подпишет. Нам только прописка нужна, а там разберемся. С квартирой надо что-то решать, брат. Не дело это, что она на одной бабе записана»..
Жена Лёшки посмотрела на Карину с откровенным брезгливостью.
— Карина, это правда? — спросила она.
— Вырвано из контекста! — заорала Карина. — Это шутка была! Мы просто… Она монстр! Она меня ненавидит!
— Хватит, — Наталья поставила бокал на стол, рука была твердой. — Цирк окончен.
Посмотрела на мужа.
— Игорь, я подаю на развод в понедельник, вещи соберёшь сегодня.
Потом перевела взгляд на золовку.
— Карина, у вас час и это не просьба. Если через час вы не исчезнете, я вызову полицию и покажу им переписку, где вы обсуждаете, как отжать мою собственность. Это мошенничество группой лиц по предварительному сговору.
— Ты не посмеешь, — прошипела Карина.
— Время пошло, пятьдесят девять минут.
Наталья села и взяла вилку и спокойно наколола кусочек огурца.
— С днем рождения, Игорь.
Гости разошлись быстро. Бормотали что-то невнятное, прятали глаза, торопливо обувались. Лёшка хлопнул Игоря по плечу, но как-то брезгливо, и быстро вышел.
Карина металась по квартире, швыряя вещи в чемоданы, она больше не плакала, только материлась. Грязно, отборно, как портовый грузчик. Вся её интеллигентность слетела, как шелуха.
Игорь сидел на пуфике в прихожей и молчал, даже не пытался ничего объяснить. Понял: бесполезно. Наталья не та женщина, которую можно уговорить, если она приняла решение, он это знал. Но расслабился и решил, что она стерпит, как терпела все эти месяцы.
Через сорок минут дверь захлопнулась.
Наталья осталась одна.
В квартире было тихо.
Она прошла на кухню, открыла окно, чтобы выветрить запах приторных духов и перегара.
Потом достала мусорный пакет, сгребла туда все баночки с тайскими надписями, остатки фирменного оливье, забытую на спинке стула кофточку Карины.
Завязала пакет тугим узлом.
Завтра она поменяет замки.
А сегодня она впервые за полгода будет спать спокойно в своей квартире.
Никогда не поздно вынести мусор, даже если этот мусор умеет разговаривать.
Я не верю в сказки, где всё решается само собой. Я верю в женщин, которые решают всё сами. Этот рассказ написан для тех, кто знает цену деньгам, нервам и личному пространству. Никаких лишних соплей, только коротко и по делу:
