Это была идея Игоря. «Море, солнце, дети будут счастливы, да и вы со Светой подружитесь наконец», — убеждал он жену, Аню.
Света, его родная сестра, вечно была где-то на периферии их жизни — то появлялась с шумными жалобами на жизнь, то исчезала в своем непонятном мире фриланса и «поисков себя».
Аня относилась к золовке настороженно, но без неприязни. Поэтому, когда Игорь предложил снять на всех большой дом у моря в Болгарии, подумав, она согласилась.
Отпуск — это святое, а компания для их пятилетнего Егора и восьмилетней Алисы золовки была бы только плюсом.
Света идею встретила с восторгом. Её голос в телефонной трубке звенел, как колокольчик:
— Анечка, Игорек, это просто песня! Я так устала, так устала! Заказов мало, сил нет, а тут море, вы, шашлыки… Алиска прямо с ума сходит, все купальник свой прошлогодний меряет!
— Вот и отлично, — улыбнулась в трубку Аня. — Значит, решено. Я скину тебе реквизиты хозяйки, нужно будет внести предоплату пятьдесят процентов. Твоя половина с вас с Алисой — около тридцати тысяч.
В трубке повисла короткая, но очень выразительная пауза.
— Ой… Ань, слушай, а давай я потом, на месте? У меня сейчас все деньги в обороте, клиент один крупный должен, но переводит с задержкой. Как раз к нашему приезду и переведет. Ты же понимаешь, это фриланс, то густо, то пусто…
Аня понимала. Она сама работала бухгалтером в крупной фирме и ценила стабильность, но творческие профессии Светы всегда казались ей чем-то нереальным.
— Ну, не знаю, Свет, хозяйка просит предоплату для брони…
— Игорек! — тут же нашлась Света. — Игорек же все организует, да? Вы же с нас потом возьмете. Ну что мы, не родные люди? Я как получу, так сразу вам отдам.
Вечером Аня обсуждала это с Игорем. Тот лишь отмахнулся:
— Ань, ну брось. Сестра же, не чужой человек. Забронируем сразу всё, чтобы место хорошее было. Отдаст — не отдаст, тридцать тысяч погоды не сделают. Зато отдохнем все вместе.
Аня хотела возразить, что погоду тридцать тысяч как раз делают — на них можно было купить новые кроссовки и одежду Егору или обновить гардероб себе, но, глядя в воодушевленное лицо мужа, промолчала.
«Родные люди», — подумала она, и где-то внутри кольнуло нехорошее предчувствие.
Дорога на машине была долгой, но весёлой. Чемоданы, детский смех и «Мама, смотри, корова!» Егор и Алиса быстро нашли общий язык, и в салоне автомобиля стоял радостный гул.
Света сидела на заднем сиденье, уткнувшись в телефон, и только изредка комментировала: «О, а у нас тут дожди, а вы не представляете, какая жара в Краснодаре будет», или «Девочки, смотрите, какой маникюр я себе сделала перед отпуском, шеллак, сто лет держится».
Аня крутила баранку и краем уха слушала разговоры. Настроение было отличное. Солнце светило, впереди ее ждали две недели рая.
Рай обернулся уютным белым домиком с верандой, увитой диким виноградом, и видом на море, до которого было метров двести.
Они заселились, распаковали вещи, и первым же вечером пошли в местную таверну.
Запеченная скумбрия, мидии в сливочном соусе, местное белое вино… Аня блаженно щурилась, глядя на закат.
— Ну что, Света, — улыбнулся Игорь, поднимая бокал. — За хороший отдых! Кстати, как там твой клиент? Рассчитался?
Света картинно закатила глаза:
— Ой, Игорек, даже не начинай! Этот гад написал, что у него самого кассовый разрыв. Представляешь? Кассовый разрыв у него! А я тут, можно сказать, в долгах как в шелках. Но ты не переживай, — она махнула рукой, — как только, так сразу. Я тут картой расплачусь за ужин, а вы мне потом наличкой отдадите, ладно? А то у меня с обналичкой проблемы.
Аня и Игорь переглянулись. Карта «с проблемами обналички» у Светы оказалась с собой, и расплатилась она ею за ужин на 4 500 рублей. Наличку они ей отдали тут же, на столе, под звон бокалов.
— Вот, спасибо, родные! Вы меня спасаете, — пропела Света, пряча купюры в потертую кожаную сумку.
На второй день возникла проблема с завтраком. Света вышла на веранду, где за столом уже сидели супруги, и виновато улыбнулась:
— Ань, у вас случайно не найдется пары тысяч до вечера? Мне надо Алисе в магазине панаму купить, а то свою забыла, и кремик для загара. Я вам вечером с карты перекину, просто она сейчас почему-то не работает, глючит.
Аня вздохнула, достала из кошелька две тысячи. Вечером, сидя с бокалом вина, Света всплеснула руками:
— Ой, карта! Я совсем забыла! Завтра обязательно переведу. Ань, ты не переживай, я все помню.
На третий день «занять» пришлось уже на экскурсию в Несебр. Потом на рынок за черешней и сувенирами.
Потом Света «заняла» у Игоря бензин для машины, чтобы съездить одной в аптеку — Алиса наелась черешни и у неё заболел живот.
Суммы были не космические: три тысячи, пять, две. Но они накапливались, как снежный ком.
Аня завела в телефоне заметку и педантично записывала каждую копейку золовки. К концу первой недели в заметке красовалась сумма в 28 500 рублей.
Света держалась легко и беззаботно. Она загорала, купалась, пила вино, много и с удовольствием ела за общим столом (продукты покупали, естественно, Аня с Игорем, потому что у Светы «диета и она не ест магазинные соусы», но в кафе она заказывала самое дорогое), и постоянно говорила о деньгах, которые вот-вот придут.
— Мне тут ещё один заказчик нарисовался, аванс перевел, как только вернемся — сразу все долги раздам. Вы же знаете, я человек обязательный.
Кульминация наступила на десятый день. Аня с Игорем сидели на веранде, наслаждаясь редкими минутами тишины — дети уснули после обеда.
— Слушай, — начала Аня тихо, поглаживая мужа по руке. — У Светы уже почти сорок семь тысяч долга. Как думаешь, она отдаст?
Игорь поморщился:
— Ань, ну что ты начинаешь? Испортишь же себе отдых. Отдаст, конечно. Ну неудобно как-то сестре в душу лезть.
— Неудобно спать на потолке, — отрезала Аня. — Игорь, это не копейки. Мы на них рассчитывали. И потом, дело не в сумме. Дело в подходе. Она даже не предлагает заплатить за продукты, хотя ест за троих. Мы купили Алисе мороженое, мы сводили её в аквапарк, мы… это же не наши обязанности!
В этот момент на веранду выпорхнула Света. Она была в новом ярком парео, которое, как подозревала Аня, тоже было куплено не на её карту.
— О чем спорите? — весело спросила она, плюхаясь в плетеное кресло. — Слышу, слышу краем уха про деньги. Анечка, не парься! Я все помню. Кстати, у меня к вам просьба…
Аня внутренне напряглась.
— Мы тут с Алисой хотим на яхте покататься, часовая прогулка. Это всего 150 евро на двоих. У меня с собой наличка только рубли, а там берут либо евро, либо по карте. Моя опять дурит… Вы не могли бы снять с вашей карты евро в обменнике и дать мне наличкой? Я вам потом рублями переведу, по курсу ЦБ, конечно.
У Ани внутри что-то оборвалось. Тот самый момент, когда чаша терпения переполнилась.
Она не была жадиной, но чувствовала себя дойной коровой, которую нагло и с улыбкой доят каждое утро. Она открыла рот, чтобы высказать всё, что накипело, но её опередил Игорь.
— Света, — голос у него был спокойный, но стальной. — А давай-ка мы сначала с тобой по старому долгу рассчитаемся, а потом уже про яхты поговорим?
Света удивленно захлопала ресницами. Она явно не ожидала такого поворота от всегда покладистого брата.
— В смысле? Игорь, ты чего? Мы же договорились, я потом все сразу…
— Мы не договорились. Это ты сказала, что отдашь потом. Потом наступило уже десять дней назад. Ты нам должна почти пятьдесят тысяч. Где они?
Света растерянно переводила взгляд с брата на Аню. Аня сидела с каменным лицом.
— Вы что, серьёзно? — голос Светы дрогнул и пошел вверх, набирая истеричные нотки. — Мы сейчас, в отпуске, на море, будем считать эти копейки? Игорек, я твоя сестра! Мы одной крови! А ты мне тут… список предъявляешь, как какому-то должнику из МФО?
— Света, речь не о крови. Речь о деньгах, которые мы заняли тебе по дружбе и на которые рассчитывали. Нам они тоже не с неба упали.
— Ах, не с неба? — Света вскочила, парео эффектно взметнулось. — А я, по-вашему, где их возьму? Вы тут жируете, дом сняли, машина у вас новая, а я мать-одиночка, из последних сил выживаю! Вы обязаны мне помогать! Это называется семейная поддержка! А вы… вы…
— Семейная поддержка — это когда помощь предлагают, а не когда ее требуют и вырывают с мясом, — холодно парировала Аня. — Мы не против помочь, но всему есть предел. Ты даже спасибо ни разу не сказала за продукты, за развлечения для Алисы. Ты просто брала, как должное.
— Замолчи! — взвизгнула Света. — Ты вообще чужая! Не лезь в наши с братом отношения! Это ты настраиваешь его против меня! Раньше он таким не был!
— Света, прекрати! — рявкнул Игорь, вставая. — Аня здесь ни при чем. Это мое решение. Вернешь долг — тогда и поговорим. А на яхту мы тебе денег не дадим.
Света застыла, словно ей отвесили пощечину. Её лицо пошло красными пятнами.
— Ну и пожалуйста! — выкрикнула она, разворачиваясь и чуть не сбив столик с чашками. — Подавитесь! Я уезжаю! Немедленно! Алиса! Собирай вещи, мы уходим от этих жлобов!
Она влетела в дом, и через минуту оттуда послышался грохот выдвигаемых ящиков и испуганный голос Алисы: «Мама, мы куда? А почему?».
Игорь и Аня остались на веранде. Наступила звенящая тишина, нарушаемая лишь шумом прибоя.
— Ну и дурак же я, — тихо сказал Игорь, опускаясь в кресло и закрывая лицо руками. — Знал же, знал… Знал, что так и будет. Она всегда такой была.
Аня подошла к мужу и обняла его за плечи. Ей было жаль его, жаль разрушенного отдыха, жаль испуганных детей, которые сейчас, наверное, не понимают, почему мама Алисы рыдает и швыряет вещи в чемодан.
— Это не ты дурак, — прошептала она. — Это просто… семья. С этим сложно.
Света уехала в тот же вечер. Она вызвала такси до автовокзала в Бургасе, и, судя по тому, как громко хлопала дверьми, прощаться ни с кем не собиралась. Алиса, бледная и заплаканная, махнула рукой Егору из окна машины.
Оставшиеся четыре дня пролетели в тягостном спокойствии. Море было таким же ласковым, солнце — таким же жарким, но привкус горечи оставался во рту.
Игорь ходил мрачнее тучи, Аня старалась его отвлечь, но понимала, что рана, нанесенная сестрой, заживет не скоро.
Дома они оказались через неделю. Разбор чемоданов, горы белья, привычная рутина и тишина.
Телефон Светы молчал. Ни смс, ни звонков, ни переводов. Через три дня после возвращения Игорь не выдержал и набрал сам. Трубку взяла Алиса.
— Дядя Игорь? — тихо сказала она. — А мама спит. Она говорит, что у нее депрессия после этого ужасного отпуска, где её все обижали. И чтобы вы не звонили.
Игорь положил трубку. Аня видела, как у него дернулась скула.
Прошло две недели, месяц, два… Света появлялась в их информационном поле лишь изредка: ставила лайки на фото общих знакомых в соцсетях, но их запрос в друзья игнорировала.
Игорь написал ей официальное сообщение в мессенджере: «Света, привет. Как ты? Напомню про долг, 47 тысяч. Напиши, когда сможешь перевести».
Ответ пришел через три дня, сухой и официальный: «Я считаю, что мы в расчете. Вы испортили мне и моему ребенку отпуск своим хамством и скопидомством. Моральный ущерб покрывает ваши гроши. Больше мне не пиши».
Игорь показал это сообщение Ане. Руки у него дрожали.
— Представляешь? Она нас же еще и виноватыми выставила.
— Игорь, забудь. Это не деньги, это цена за то, чтобы этот человек исчез из нашей жизни. Мы её больше не увидим. И это, наверное, лучший исход. Сорок семь тысяч — дешево за такой опыт.
Игорь обнял её, уткнувшись носом в макушку.
— Прости меня, дурака, что не послушал тогда и втянул в это…
— Ты хотел как лучше, — прошептала Аня. — Мы хотели как лучше. Так бывает.
Света, действительно, исчезла. На общих семейных праздниках она больше не появлялась, ссылаясь на занятость или плохое самочувствие.
Алису Аня изредка видела на фотографиях в соцсетях у других родственников — девочка подросла, стала серьезной.
Иногда по вечерам, сидя на своей веранде — маленькой, городской, но своей, — Аня думала о той болгарской веранде с виноградом.
О том, как легко можно потерять покой и родственные связи из-за горстки бумажек и непомерных амбиций.
И о том, как горько осознавать, что для кого-то твоя доброта — всего лишь слабость, которую можно использовать.
Но ещё она думала о том, как хорошо, что они с Игорем — одна команда. И что их маленькая семья — это крепость, в которую больше никогда не войдут те, для кого «свои» — лишь ресурс.
