— Завтра Варю заберёшь из сада? У Кати смена до восьми, мне на объект с утра, допоздна буду, не успею.
Марина обернулась. Она только что проводила клиентку — четыре часа на ногах, но клиентка ушла довольная — и теперь сматывала шнур от фена в своём маленьком кабинете. Кресло, зеркало, стеллаж с составами. Антон стоял в дверях, уже в куртке, уже с ключами в руке.
— У меня завтра Инга Владимировна. Сложное восстановление, пять часов минимум.
— Ну посадишь Варю мультики смотреть. Дети сами играют.
— Антон, её сад на Ветеранов. Час туда-обратно. А у меня клиентка в кресле будет сидеть с составом на голове.
Он дёрнул плечом:
— Разберёшься. Ты же дома.
Дверь хлопнула. Марина стояла с феном в руке и смотрела на своё отражение в рабочем зеркале. «Ты же дома». Три слова, которые она слышала теперь почти каждый день.
Полтора года назад он говорил другие слова.
Они познакомились в кофейне возле её дома. Марина ждала подругу, листала телефон. Подсел парень с улыбкой, которая сразу располагала.
— Девушка, а вы случайно не веган? А то я тут один нормальный остался, все вокруг овсяное молоко пьют.
Она рассмеялась. Он был лёгкий, уверенный, с хорошим чувством юмора. Не смотрел на неё оценивающе, не пытался сразу впечатлить деньгами или машиной. Просто болтал, шутил, спрашивал про её работу.
— Мастер по волосам? Это ты что, химией всякой мажешь?
— Кератин, ботокс, восстановление. Это не химия, это спасение убитых волос.
— А меня спасёшь? — он провёл рукой по своей стрижке. — Или у меня безнадёжный случай?
На третьем свидании — ужин в недорогом, но приличном ресторане — он вдруг сказал серьёзно:
— Слушай, мне нравится, что у тебя дочка есть. Правда. Значит, ты серьёзный человек, не из тех, кто сбегает когда сложно.
Марина тогда чуть не расплакалась прямо за столом. Сколько раз она видела, как мужики меняются в лице при слове «ребёнок». Кто-то сразу терял интерес, кто-то ещё пару встреч изображал вежливость, а потом растворялся. А этот — сам сказал, что плюс.
— У меня тоже дочь, — добавил Антон. — Варя, шесть лет. С бывшей живёт, в другом городе. Редко вижу, но скучаю.
Через четыре месяца он переехал к ней. Собрал свои вещи в три сумки, поставил у порога, оглядел её трёшку:
— Нормально живёшь. Сама покупала?
— Родители помогли, ну и сама ипотеку брала, пять лет платила.
— Молодец. Уважаю.
В первую неделю он починил полку в коридоре, которая полгода болталась на одном шурупе. Купил Лизе огромного плюшевого зайца. Готовил завтраки по выходным — омлеты с помидорами, тосты с авокадо.
— Мам, а дядя Антон теперь всегда будет с нами жить? — спросила Лиза.
— Надеюсь, зайка.
Марина смотрела, как он читает дочке перед сном, и думала: наконец-то. Наконец кто-то рядом. Не тащить всё одной.
Та полка, кстати, так и осталась единственным, что он починил.
Через год бывшая жена Антона переехала обратно — её перевели в местный филиал, здесь жила её мать, а Варе скоро в школу. Антон пришёл домой сияющий:
— Представляешь? Катька возвращается! Теперь буду Варьку видеть нормально, каждые выходные, может чаще!
— Это же здорово, — Марина обняла его. — Правда здорово.
И не врала. Тогда это действительно казалось хорошей новостью.
Первые недели после возвращения Кати Антон возил Варю сам. Забирал из сада, привозил к ним на выходные, гулял с обеими девочками. Лиза быстро подружилась с Варей — они вместе смотрели мультики, делили заколки и фломастеры, шептались перед сном.
— Смотри, какие у нас девчонки, — говорил Антон, обнимая Марину. — Почти сёстры.
Потом начались просьбы.
Однажды вечером он позвонил с работы:
— Слушай, я тут застрял, не успеваю Варю забрать. А Катька на смене до девяти. Выручишь?
Марина посмотрела на часы. Четыре. У неё клиентка в шесть.
— Её сад же на Ветеранов?
— Ну да. Но ты на машине, доедешь быстро.
— Антон, это другой конец города.
— Ну пожалуйста, — в его голосе было столько тепла. — Я буду должен. Серьёзно.
Марина поехала. Сорок минут в одну сторону, потом обратно с Варей, которая капризничала и хотела к маме. Клиентку пришлось подвинуть на час. Та была недовольна, но поняла — у всех бывают обстоятельства.
Вечером Антон пришёл с цветами.
— Ты лучшая, — он поцеловал её. — Не знаю, что бы без тебя делал.
Марина улыбнулась. Ладно. Один раз — это один раз.
Через неделю — снова:
— Катька просила перехватить Варю на пару часов, у неё там что-то срочное. Я на объекте торчу, никак не вырваться.
Марина молча поехала.
Ещё через три дня:
— Слушай, а можно Варя переночует? Мне завтра с утра в область, удобнее сразу оттуда стартануть.
Марина согласилась. В конце концов, девочка не виновата, что у взрослых такие графики.
Антон благодарил. Целовал в висок, обнимал, говорил правильные слова. «Ты меня очень выручаешь». «Без тебя бы пропал». «Нам с Варькой повезло, что ты есть».
Марина слушала и чувствовала себя хорошей, щедрой. Ей нравилось быть нужной.
Она не заметила, когда благодарности стали короче. Когда поцелуи в висок превратились в кивки. Когда «можешь выручить?» стало просто «заберёшь».
А потом и это исчезло.
Входная дверь хлопнула — уехал.
Марина повесила фен на место, протёрла кресло, убрала составы на полку. Руки делали привычное, а в голове крутилось одно: завтра Инга Владимировна, месяц ждала, сложнейшая процедура. И Варя, которую надо забрать с другого конца города.
Она выключила свет в кабинете и пошла в комнату. Лиза сидела на диване, смотрела мультики.
— Мам, а дядя Антон куда уехал?
— По делам, зайка.
— А ты уже закончила работать?
— Да, всё. Сейчас будем ужинать.
Марина села рядом, обняла дочку. За окном темнело. Обычный вечер. Только внутри всё сжималось от мысли о завтрашнем дне.
Она накормила Лизу, искупала, уложила спать. Потом долго сидела на кухне с телефоном, листала записи на завтра. Инга Владимировна в два часа дня. Сложное восстановление, четыре часа минимум — значит до шести. А Варю нужно забрать в пять с другого конца города.
Легла в двенадцатом часу. Антона ещё не было.
Утром Марина проснулась от звука воды в ванной. Антон уже встал, собирался. Она посмотрела на часы — семь тридцать.
Вышла на кухню, поставила чайник. Он появился через десять минут, свежий, в рабочей куртке.
— Кофе будешь? — спросила она.
— Не, побегу уже. — Он взял ключи от машины со стола.
— Антон, подожди. Я вчера серьёзно говорила. У меня сегодня Инга Владимировна, запись на два, процедура до шести. Я не могу забрать Варю.
Он остановился в дверях, обернулся.
— Мы же вчера решили.
— Ты решил. Я сказала, что не могу.
— Марин, ну хватит уже. Один раз попрошу — сразу трагедия.
— Это не один раз. Это каждую неделю.
Антон вздохнул, подошёл ближе. Положил руки ей на плечи, заглянул в глаза — как раньше, когда хотел что-то получить.
— Слушай, я понимаю, у тебя работа. Но Катька на смене, я на объекте весь день. Больше некому.
— А её мать? Она же здесь живёт.
— У неё давление, плохо себя чувствует.
Марина молчала. Всегда находилась причина. Катя на смене, Антон занят, бабушка болеет. И только Марина — дома.
— Я потеряю клиентку, — сказала она тихо. — Инга Владимировна месяц ждала это окно.
— Ну перенесёшь на другой день.
— Она не будет ждать. Уйдёт к другому мастеру.
Антон пожал плечами.
— Ну скажешь сколько — я возмещу.
Марина чуть не рассмеялась. Сколько раз она это слышала. «Возмещу». Ни разу не возместил. Даже не спрашивал потом, сколько она потеряла.
— Мне пора, — он чмокнул её в щёку и вышел.
Дверь закрылась. Марина стояла на кухне, смотрела на чайник, который уже давно закипел.
Достала телефон и набрала Ингу Владимировну. Лучше сразу, чем тянуть.
— Алло, Инга Владимировна, доброе утро. Это Марина. Простите, мне очень неловко, но я вынуждена отменить сегодняшнюю запись…
— Как отменить? — голос в трубке стал холодным. — Я месяц ждала. Специально отпросилась с работы.
— Я понимаю, простите. Семейные обстоятельства…
— Знаете, Марина, я думала вы серьёзный мастер. А вы как все — то одно, то другое. Не надо переносить, я найду кого-нибудь другого.
Гудки. Марина убрала телефон и несколько секунд просто стояла. Инга Владимировна привела к ней трёх клиенток за последний год. Теперь все четверо уйдут к кому-то другому.
Из детской вышла Лиза, сонная, в пижаме с зайцами.
— Мам, я кушать хочу.
— Сейчас, зайка. Иди умывайся.
Марина накормила дочку завтраком, заплела косички, отвела в сад — пять минут пешком, через двор. Вернулась, прибралась в кабинете, разложила составы.
В десять пришла Алёна — постоянная клиентка, волосы по пояс, густые, тяжёлые. Ботокс на такую длину — три с половиной часа минимум. Марина работала, болтали о всяком, Алёна рассказывала про отпуск в Турции.
В половине второго Алёна ушла довольная. Марина прибралась в кабинете, убрала составы и поехала за Лизой. Забрала из сада, усадила в машину и поехала на Ветеранов за Варей. Сорок минут через весь город, потом обратно с двумя девочками на заднем сиденье.
Вернулась в пять. Лиза и Варя сидели в детской, рисовали. Марина поставила им перекус, сама села на кухне. Считать убытки не хотелось. Гораздо сильнее давило ощущение, что её день опять просто отменили за неё.
Вечером она попыталась поговорить с Антоном нормально. Лиза уже спала, Варю он сам отвёз Кате после ужина. Они сидели на кухне, Марина налила себе чай.
— Антон, нам надо поговорить.
— О чём?
— О Варе. О том, как мы это всё организуем.
Он поднял глаза от телефона.
— А что не так?
— То, что я постоянно срываю свою работу. Это не хобби, это мой заработок. Клиентки платят деньги, ждут качество. Я не могу каждый раз бросать всё и ехать на другой конец города.
— Ты драматизируешь.
— Я сегодня потеряла клиентку. И ещё троих, которых она привела.
Антон отложил телефон, посмотрел на неё как на ребёнка, который жалуется на царапину.
— Это временно. Катька скоро график поменяет, станет проще.
— Ты это три месяца говоришь.
— Марин, я не по клубам шляюсь. Это мой ребёнок. Ты правда не понимаешь?
— Я понимаю. Но я тоже работаю. Тоже зарабатываю. И вообще — вы оба её родители. Распределите как-то между собой, договоритесь с Катей. Почему всё на меня сваливается?
Антон хмыкнул.
— Вот значит как ты заговорила. А когда я с Лизой вожусь — это не считается? Играю с ней, гуляю, мультики вместе смотрим — это всё мимо?
— Ты с ней играешь когда тебе удобно. А я подстраиваю всю свою жизнь под Варю.
— Ты драматизируешь.
— Слушай, я же не прошу тебя работать. Просто посидеть с ребёнком пару часов. Это разве работа — побыть с девочкой?
Марина замолчала. Вот оно. Он реально так думает. Для него её работа — это «сидеть дома». А сидеть с детьми — не работа вообще. Объяснять бесполезно.
— Забудь, — сказала она и встала из-за стола.
Через неделю приехала Надежда Кузьминична. Позвонила заранее, сказала что заедет на полчасика. Привезла фрукты, пирог, кучу советов.
— Антон мне рассказал, что ты недовольна, — сказала она, оглядывая квартиру. — Что тебе Варенька мешает. Это же его дочь, родная кровь. Ты что, против ребёнка?
— Я не против Вари, — Марина старалась говорить спокойно. — Я просто хочу, чтобы всё было по-честному. Чтобы не только на мне…
— А на ком ещё? Катя работает, Антон работает. А ты дома сидишь.
Свекровь заглянула в её рабочий кабинет, поморщилась от запаха составов.
— Ой, ну и химия у тебя тут. Голова не болит от этого?
В дверь позвонили — пришла клиентка, Света, постоянная. Марина усадила её в кресло, начала работать. Надежда Кузьминична не ушла — осталась на кухне, пила чай.
Через полчаса заглянула в кабинет.
— Мариночка, а это надолго? Я хотела чаю вместе попить.
— Часа три ещё, — ответила Марина, не отрываясь от работы.
— Три часа? — свекровь покачала головой. — Это что ж ты столько над волосами издеваться будешь? Бедная девушка.
Света в кресле неловко кашлянула. Марина почувствовала, как щёки заливает краска.
— Надежда Кузьминична, давайте потом поговорим.
— Да я что, я ничего, — свекровь развела руками. — Просто говорю как есть. Антон вон целыми днями на объектах, с утра до ночи. А тут сиди себе дома, волосы крути.
Она вышла на кухню. Света молчала. Марина тоже молчала, только руки немного дрожали.
Когда клиентка ушла, Марина вышла в прихожую. Надежда Кузьминична уже обувалась.
— Ты не обижайся, — сказала свекровь. — Я же добра хочу. Антон и так вас на себя взял, не каждый мужчина на такое согласится. А ты его ценишь? Вот о чём подумай.
Дверь закрылась. Марина стояла в коридоре и думала: на себя взял? Это её квартира. Её работа. Её дочь, которую она растила одна пять лет. А он — взял?
Через два дня она услышала разговор. Вечер, Антон на кухне, говорил по телефону с кем-то из друзей.
— Не, у меня всё ровно, — он засмеялся. — Варька рядом теперь, вижу её нормально. Дома всё схвачено — Маринка безотказная, она же из дома работает, ей проще. Я ей скинул ребёнка и спокойно делами занимаюсь.
Он говорил легко, весело. Будто хвастался удачной покупкой.
Марина тихо отступила в комнату. «Безотказная». «Скинул ребёнка». Для него это не семья — это удобная схема.
На следующий день она ехала за продуктами. Свернула на Садовую, встала на светофоре. Повернула голову — и увидела кафе прямо у дороги, окна почти вплотную к тротуару. Знакомое лицо и улыбка сразу бросились в глаза.
За столиком у окна сидел Антон. Напротив него — девушка, светлые волосы, яркие губы. Они смеялись. Он показывал ей что-то в телефоне, она касалась его руки.
Утром он сказал: «Сегодня у меня важная встреча с Сергеем по логистике, а потом на объект».
Светофор переключился на зелёный. Машины сзади засигналили. Марина выжала газ и поехала дальше.
Она не остановилась. Не выскочила из машины. Не устроила сцену.
Просто ехала и думала: даже если это коллега, даже если ничего не было — какая уже разница? Она всё поняла про этого человека. Давно поняла. Просто не хотела признавать.
Она заехала за Лизой в сад, вернулась домой, разложила продукты. Лиза играла в комнате, Марина готовила ужин на автомате — резала, мешала, ставила на плиту. В голове крутилось одно и то же: как всё превратилось в чужую рутину, как он из любящего человека стал потребителем, и зачем она вообще это терпит.
Антон пришёл в девять, весёлый, довольный.
— Привет! Как день?
— Нормально, — ответила Марина.
Внутри было холодно и тихо. Как в пустой квартире, из которой вынесли всю мебель.
Прошло несколько дней. Марина держала всё в себе — и кафе, и девушку, и его враньё про Сергея. Ходила на автомате: работа, Лиза, ужин, сон. Антон ничего не замечал. Или делал вид.
В пятницу утром у неё была важная запись — Татьяна, новая клиентка, сложное восстановление после неудачного окрашивания. Пришла по рекомендации, если всё пройдёт хорошо — приведёт подруг.
Марина встала рано, приготовила завтрак. Лиза ела кашу, болтала ногами под столом. Антон вышел из ванной, уже одетый.
— Слушай, Варя сегодня у нас. У Кати какие-то дела, а мне на объект.
Марина поставила чашку на стол.
— Нет.
— Что — нет?
— Нет, сегодня не могу. У меня клиентка.
Антон нахмурился.
— Марин, ну я же объяснил. Катька занята, я занят…
— А я нет? У меня запись на весь день. Важная.
— Опять ты со своими записями, — он поморщился. — Перенесёшь.
— Не перенесу.
Он смотрел на неё, будто не узнавал.
— Ты чего вообще? Я же не в бар собираюсь, на работу еду.
— И я работаю. Варя — твоя дочь. Договаривайся с Катей, с её матерью, с кем хочешь. Но сегодня — не я.
Антон открыл рот, закрыл. Потом дёрнул куртку с вешалки и вышел, хлопнув дверью так, что задрожало зеркало в прихожей.
Лиза подняла глаза от каши.
— Мам, дядя Антон злится?
— Немножко, зайка. Доедай, скоро в сад пойдём.
Через час позвонила Надежда Кузьминична. Марина увидела имя на экране и секунду думала — не брать. Но взяла.
— Марина, это что такое? — голос свекрови звенел от возмущения. — Антон мне позвонил, сказал ты отказалась Вареньку взять. Как так можно? Это же ребёнок!
— Надежда Кузьминична, у меня работа.
— Какая работа! Волосы свои? Это что, важнее ребёнка?
Марина сжала телефон.
— А вы почему Варю к себе не взяли?
Пауза.
— Я… я вообще-то в поликлинике сегодня. У меня здоровье ни к чёрту, давление скачет.
— Вот и у меня свои заботы есть. Если вы ещё не поняли.
— Ты как со мной разговариваешь? — взвилась свекровь. — Я мать Антона!
— До свидания, Надежда Кузьминична.
Марина нажала отбой и выключила звук. Руки немного дрожали, но внутри было что-то новое. Не страх, не вина. Что-то похожее на злость. Или на свободу.
День прошёл хорошо. Татьяна осталась довольна, записалась на следующую процедуру, обещала привести сестру. Марина забрала Лизу из сада, они вместе поужинали, посмотрели мультик. Обычный вечер. Спокойный.
Антон пришёл в десятом часу. Марина уже уложила Лизу и сидела на кухне с чаем.
Он вошёл, не разуваясь, встал в дверях.
— Ну и что это было?
Марина молча смотрела на него.
— Мать мне звонила в истерике. Говорит, ты её послала. Это нормально вообще?
— Я её не посылала. Я сказала, что у меня свои дела.
— Свои дела! — он повысил голос. — У тебя вечно свои дела! А семья — это что, не дело?
— Какая семья, Антон?
— Наша! Мы полтора года вместе живём, я к твоей дочери как к родной, а ты мою даже на день взять не можешь!
Марина поставила чашку.
— Ты к Лизе как к родной? Ты с ней играешь, когда тебе удобно — то есть раз в полгода. А я твою дочь забираю с другого конца города, срываю записи, теряю клиенток…
— Началось! Опять ты про свои записи! Может, хватит уже драму разводить?
— Это не драма. Это моя работа.
— Работа! — он засмеялся зло. — Сидишь дома, волосы крутишь — это работа? Я на объектах кручусь с утра до ночи, а ты мне тут про записи втираешь!
— С утра до ночи? — Марина встала. — А в кафе на Садовой ты тоже по работе сидел? С блондинкой?
Антон замер.
— Что?
— Я тебя видела. Три дня назад. Ты сказал — важная встреча с Сергеем по логистике. А сам сидел с какой-то девицей и ржал.
— Это… это коллега. По работе…
— Мне всё равно, кто это. — Голос Марины стал тихим и ровным. — Мне уже всё равно.
Антон шагнул к ней.
— Слушай, ты не так поняла. Я могу объяснить…
— Не надо. Я всё поняла. Давно поняла, просто не хотела признавать.
— Что ты поняла? Что ты несёшь вообще?
— Что ты меня используешь. Что для тебя я — удобная. Безотказная. Скинул ребёнка и пошёл по своим делам. Твои слова, кстати.
Антон побледнел.
— Что? Откуда ты…
— Слышала, как ты с другом по телефону разговаривал.
— Ты что, за мной по пятам ходишь? Подслушиваешь?
— Ты на кухне орал на всю квартиру. Сложно было не услышать.
Повисла тишина. Он стоял, сжав кулаки, не зная что сказать.
— Всё, — сказала Марина. — Я больше так не хочу жить. Собирай вещи и уходи. Сегодня же.
— Ты что, серьёзно? — он смотрел на неё, будто не верил. — После всего, что у нас было — выгоняешь меня?
— Ты сам виноват. Я и так долго терпела. Думала, ты поймёшь. Но ты не понял.
— Да куда я пойду на ночь глядя?
— К маме. К Кате. К коллеге своей. Мне без разницы.
Он постоял ещё минуту, потом развернулся и пошёл в комнату. Марина слышала, как он швыряет вещи в сумку, как матерится сквозь зубы.
Через двадцать минут он вышел в прихожую с сумкой. Остановился у двери, обернулся.
— Ещё пожалеешь. Одна с ребёнком останешься — вспомнишь меня.
— Я и так была одна, — ответила Марина. — Только ещё и с твоим ребёнком в придачу.
Он дёрнулся, будто хотел что-то сказать, но промолчал. Хлопнула входная дверь.
Тишина.
Марина села обратно за стол. Чай остыл. За окном горели фонари, где-то внизу проехала машина. Она сидела и ждала — когда накроет, когда станет плохо, когда захочется плакать.
Не накрыло.
Утром Лиза вышла на кухню, сонная, в пижаме с зайцами.
— Мам, а где дядя Антон?
— Уехал, зайка.
— Насовсем?
— Да.
Лиза помолчала, потом села за стол.
— А каша есть?
Марина улыбнулась и поставила кастрюлю на плиту.
После завтрака она отвела дочку в сад. По дороге обратно зашла в строймаркет, купила новую личинку для замка. Дома посмотрела инструкцию в интернете, достала отвёртку. Провозилась полчаса, но справилась. Оказалось не так уж и сложно.
Прошлась по квартире — кое-что он не забрал: пара футболок, зарядка, бритва в ванной. Марина собрала всё в пакет, оставила в прихожей. Вернётся — заберёт. Она взяла свою любимую чашку — ту, что задвинула в угол, когда он переехал — и поставила на место.
В кабинете всё было готово к работе. Она открыла ежедневник — записи на неделю, всё по плану. Ни одной пометки «забрать Варю». Ни одного «перенести из-за…»
Просто работа. Её работа. Её квартира. Её жизнь.
Марина посмотрела в окно. Солнце светило, во дворе играли дети. Обычное утро.
Полтора года она боялась этого момента. Боялась остаться одна. Боялась, что не справится. Что скажут «не удержала мужика». Что дочь будет расти без отца.
А сейчас стояла посреди своей квартиры — и чувствовала только одно: она наконец-то дома.
Не в чужой жизни. Не в роли бесплатной няньки. Не в отношениях, где её ценность измерялась словом «удобная».
У себя. На своих условиях. Со своей дочкой.
И это было правильно.
В дверь позвонили — первая клиентка. Марина накинула фартук и пошла открывать.
