Список был напечатан на принтере. Двенадцать пунктов, выровненных по левому краю, с аккуратными отступами между абзацами. Ксения Фёдоровна держала этот лист так, будто ей вручили уведомление о конце света – двумя пальцами, на вытянутой руке, чуть отстранив от себя.
За сорок три года работы инженером-землеустроителем она видела тысячи документов: планы участков, карты местности, акты межевания.
Но чтобы человек, которого она знала ровно восемь дней, составил на неё целое досье с пронумерованными претензиями – такого не случалось ни разу.
– Вы серьёзно? – спросила она, поднимая глаза на мужчину, стоящего по ту сторону забора.
Виталий Сергеевич Корнеев, сорока двух лет, ныне гордый владелец участка номер семнадцать, кивнул с видом человека, выполнившего важную миссию.
– Абсолютно. Я всё задокументировал. С датами.
Участок Ксении Фёдоровны достался ей двадцать девять лет назад. Муж тогда нашёл объявление в газете: шесть соток в садоводстве «Рассвет», сорок минут электричкой от города, рядом речка и сосновый лес.
Они купили землю на общие деньги, взяв небольшой кредит в банке. Семён сам строил дом – по вечерам, по выходным, урывками между своими сменами на железной дороге.
Он работал машинистом локомотива, и руки у него были такие, что могли и рельсу поднять, и резной наличник вырезать.
Семёна не стало пять лет назад. Просто однажды вечером он лёг спать и не проснулся. Врачи сказали – сердце. Ксения Фёдоровна тогда думала, что больше никогда не приедет на эту дачу. Слишком много его было в каждой доске, в каждом гвозде, в яблонях, которые он высаживал, ругаясь на глинистую почву.
Но приехала. И осталась. Сначала на лето, потом всё чаще, а последние три года жила здесь с апреля по октябрь, возвращаясь в городскую квартиру только на зиму.
Квартира эта – трёхкомнатная, в старом кирпичном доме недалеко от железнодорожного вокзала – была получена ещё родителями Семёна в семидесятых.
После его ухода Ксения Фёдоровна оформила наследство на себя, как и положено по закону. Дети – сын Лёша и дочь Алина – не возражали. У Лёши была своя квартира в новостройке, купленная в ипотеку, а Алина с мужем жили в области, в собственном доме.
Соседний участок дачи под номером семнадцать пустовал почти четыре года. Прежние хозяева – пожилая пара Савельевых – уехали к дочери в Краснодар и выставили землю на продажу.
Покупателей долго не находилось: домик был совсем ветхий, требовал капитального ремонта, а цену Савельевы заломили такую, будто продавали виллу на Лазурном берегу.
В итоге участок ушёл за полцены. Новый владелец появился в начале мая – приехал на белом внедорожнике, долго ходил по территории с рулеткой и что-то записывал в блокнот.
Ксения Фёдоровна тогда как раз высаживала рассаду помидоров. Заметила соседа, помахала рукой – он кивнул в ответ, но не подошёл. Она не придала этому значения. Мало ли, человек занят, осваивается.
Через три дня Виталий Сергеевич нанял бригаду, и на участке закипела работа. Старый домик снесли за сутки. На его месте начали возводить что-то современное.
Ксения Фёдоровна наблюдала за стройкой с любопытством. Хорошо, что участок не будет заброшенным. Хорошо, что появятся соседи. Может, нормальные люди, с которыми можно будет поболтать вечером у калитки.
Она ошиблась.
Первая претензия поступила на четвёртый день.
Виталий Сергеевич подошёл к забору – старому, деревянному, который Семён ставил ещё в девяностых – и вежливо поинтересовался:
– Скажите, а ваша собака всегда так громко лает?
Собака – старая немецкая овчарка по кличке Берта – действительно лаяла. Гавкала на чужаков с тех пор, как Семён принёс её щенком с какой-то станции, где она жила под вагоном. Берте было уже одиннадцать лет, она плохо видела и почти не слышала, но чужих чуяла за версту.
– Она сторожевая, – объяснила Ксения Фёдоровна. – У нас тут не город, знаете ли. Собака нужна.
– Но она лает в шесть утра!
– Потому что в шесть утра ваши строители начинают работу. Она реагирует на шум.
Виталий Сергеевич поджал губы, но спорить не стал. Ушёл.
Ксения Фёдоровна подумала – может, и правда нужно держать Берту в доме по утрам. Всё-таки человек только переехал, нервничает, привыкает. Надо быть снисходительнее.
Вторая претензия случилась на пятый день.
На этот раз Виталий Сергеевич пришёл с рулеткой.
– Я провёл замеры, – сообщил он тоном прокурора, оглашающего приговор. – Ваш забор установлен с нарушением. Он заходит на мою территорию на пятнадцать сантиметров.
Ксения Фёдоровна, которая в своей профессиональной жизни измеряла расстояния с точностью до миллиметра, посмотрела на него как на человека, только что заявившего, что Земля плоская.
– Вы уверены?
– Абсолютно. Вот, смотрите.
Он протянул ей какую-то схему, нарисованную от руки. Ксения Фёдоровна изучила её тридцать секунд и вернула обратно.
– Это не план участка. Это ваши фантазии. У меня есть официальный акт межевания, заверенный кадастровой палатой. Забор стоит ровно там, где положено.
– Но я измерил!
– Чем? Этой рулеткой? – она кивнула на жёлтую строительную ленту в его руках. – У неё погрешность минимум два процента. А межи участков определяются специальными приборами с точностью до сантиметра.
Виталий Сергеевич побагровел.
– Я буду жаловаться.
– На что? На законно установленный забор?
Он не ответил. Развернулся и ушёл.
К конце лета претензий стало больше.
Утром – яблоки. Старая антоновка, которую Семён посадил у самого забора, уронила несколько плодов на сторону Виталия Сергеевича. Он собрал их в пакет и торжественно вручил Ксении Фёдоровне со словами:
– Ваши яблоки падают на мою землю. Это создаёт антисанитарные условия.
– Яблоки? Создают антисанитарию?
– Они гниют. Привлекают насекомых.
Ксения Фёдоровна молча взяла пакет. Спорить не хотелось.
Днём – машина. Её старенькая машина, который она заводила раз в неделю, чтобы съездить в райцентр за продуктами, оказалась слишком громкой. Виталий Сергеевич заявил, что выхлопные газы «загрязняют воздух на его участке».
– У вас внедорожник, – заметила Ксения Фёдоровна. – Он дымит в три раза больше.
– Мой автомобиль соответствует экологическим стандартам!
– Мой тоже. Техосмотр пройден в марте.
Вечером – костёр. Ксения Фёдоровна сжигала прошлогоднюю листву в железной бочке – так делали все в садоводстве, это было разрешено правилами. Виталий Сергеевич прибежал с криком, что дым идёт в его сторону.
К седьмому дню Ксения Фёдоровна начала понимать, что дело не в яблоках, не в собаке и не в заборе.
Дело было в самом Виталии Сергеевиче.
Она навела справки через Раису Андреевну – председателя садоводства, которая знала всё обо всех.
История оказалась банальной. Виталий Сергеевич Корнеев двадцать лет проработал в крупной сети магазинов сантехники. Начинал простым продавцом, дорос до регионального директора. Жил в городе, в двухкомнатной квартире, которую они с женой купили в ипотеку. Детей не было – не сложилось.
Год назад сеть закрылась. Собственники вывели активы и объявили о банкротстве. Виталий Сергеевич остался без работы в сорок один год. Искал новое место, но в кризис ничего подходящего не находилось.
Молодые сотрудники соглашались на копеечные зарплаты, а он с его опытом и амбициями – не мог.
Жена подала на развод. Сказала, что устала жить с человеком, который целыми днями сидит дома без дела. Квартиру они продали, деньги разделили пополам – всё честно, через нотариуса. На свою половину Виталий Сергеевич купил этот участок.
Он строил дачу не для отдыха. Он строил себе новую жизнь.
Потом он принёс список.
Ксения Фёдоровна стояла у калитки, когда он подошёл – в чистой рубашке, выглаженных брюках, с папкой в руках. Выглядел как человек, идущий на важные переговоры.
– Я всё систематизировал, – сообщил он. – Вот перечень нарушений с вашей стороны за последнюю неделю.
Она взяла лист.
СПИСОК ПРЕТЕНЗИЙ К ВЛАДЕЛИЦЕ УЧАСТКА №16
Составлен В.С. Корнеевым, владельцем участка №17
-
Собака породы немецкая овчарка шумит в утренние часы (6:00-7:00).
-
Забор между участками установлен с нарушением межи (предположительно на 15 см в сторону участка №17).
-
Яблоня, растущая на участке №16, сбрасывает плоды на территорию участка №17.
-
Автомобиль при запуске двигателя производит чрезмерный шум и выбросы выхлопных газов.
-
Сжигание мусора в металлической ёмкости приводит к задымлению прилегающей территории.
-
Ветви кустарника выступают за пределы забора на сторону участка №17.
-
Водосточная труба на доме участка №16 направляет дождевую воду в сторону участка №17.
-
Теплица на участке №16 отбрасывает тень на территорию участка №17 в утренние часы.
-
Освещение крыльца дома №16 направлено таким образом, что свет попадает на территорию участка №17.
-
Радиоприёмник, включаемый в дневное время, создаёт шумовое воздействие.
-
Садовый инвентарь (лопаты, грабли) хранится у забора со стороны участка №17, создавая неэстетичный вид.
-
Кошка (принадлежность к участку №16 предположительна) неоднократно замечена на территории участка №17.
Ксения Фёдоровна дочитала до конца. Подняла глаза.
– Кошка?
– Рыжая. Я видел её у своего крыльца.
– Это Барсик. Он ничейный. Живёт в садоводстве лет пятнадцать, ходит по всем участкам.
– Но он был у меня!
– И что? Он кот. Он ходит, где хочет.
Виталий Сергеевич нахмурился.
– Вы не воспринимаете мои претензии всерьёз.
– Потому что они несерьёзные.
– Я могу обратиться в соответствующие инстанции!
Ксения Фёдоровна вздохнула.
Она могла бы сказать ему, что работала инженером-землеустроителем сорок три года и знает законы о землепользовании лучше любого чиновника. Могла бы объяснить, что ни один из двенадцати пунктов не содержит реального нарушения. Могла бы просто рассмеяться и уйти.
Но она посмотрела на этого человека – взрослого мужчину в выглаженной рубашке, с папкой в руках, с каким-то потерянным взглядом – и вдруг поняла.
Он не хотел конфликта. Он хотел, чтобы его заметили.
Двадцать лет человек был начальником. Двадцать лет его слушали, выполняли его указания, считались с его мнением. А потом – раз, и ничего. Ни работы, ни жены, ни смысла. Только участок в шесть соток и стройка, которая скоро закончится.
И что тогда?
Сидеть на террасе в одиночестве?
Ксения Фёдоровна знала это чувство. После ухода Семёна она полгода не могла заставить себя выйти из дома. Просыпалась утром и думала: зачем? Для кого? Кому это нужно?
Потом приехала на дачу. Увидела яблони, которые он высаживал. Грядки, которые он копал. Домик, который он строил своими руками.
И поняла, что нужно продолжать. Не для него. Для себя.
Она взяла список, перевернула лист.
– Ручка есть?
Виталий Сергеевич растерянно полез в карман, достал шариковую ручку.
Ксения Фёдоровна написала на обратной стороне одну строчку. Крупно, разборчиво.
Протянула ему обратно.
Он прочитал. Поднял глаза.
– Что это?
– Это номер телефона участкового нашего района. Ермолай Палыч, хороший мужик. Работает здесь двадцать лет, всех знает.
– И зачем мне это?
– Затем, что если вы хотите жаловаться – позвоните ему. Он приедет, всё осмотрит, составит акт. Подтвердит, что никаких нарушений нет. А потом выпишет вам штраф за ложный вызов.
Виталий Сергеевич побледнел.
– Штраф?
– Тысячу рублей. Или предупреждение, если первый раз.
Он молчал. Лист с претензиями чуть дрожал в его руке.
Ксения Фёдоровна продолжила – мягче, тише:
– Послушайте. Я живу здесь почти тридцать лет. Знаю каждый куст, каждое дерево. Мой муж строил этот дом своими руками.
Она помолчала.
– Я понимаю, что вам сейчас плохо. Я не знаю, что у вас случилось, и не буду спрашивать. Но поверьте – ссоры с соседями ничего не изменят. Только хуже сделаете. И себе, и мне, и всем вокруг.
Виталий Сергеевич стоял неподвижно. Плечи его опустились, взгляд потух.
– Я… – начал он и осёкся.
– Что?
– Я просто хотел… – он снова замолчал
Ксения Фёдоровна кивнула.
– Знаете что? Приходите вечером на чай. У меня есть варенье из крыжовника, сама варила. И расскажете, как продвигается стройка.
Он посмотрел на неё так, будто она предложила ему миллион.
– Вы… приглашаете меня?
– А что такого? Соседи мы или нет?
Он пришёл в семь вечера. Принёс коробку конфет – дорогих, в красивой упаковке. Наверное, купил специально, потому что на даче таких точно не было.
Сидели на веранде. Берта лежала у ног Ксении Фёдоровны и сопела – перестала лаять, как только поняла, что гость не враг. Барсик – тот самый рыжий кот из списка – запрыгнул на колени к Виталию Сергеевичу и заурчал.
– Надо же, – удивился тот. – Обычно кошки меня избегают.
– Барсик чувствует, кому нужна компания.
Он помолчал. Потом сказал:
– Я вам наврал. Про забор. Я знал, что он стоит правильно. Просто… искал повод.
– Я догадалась.
– И про яблоки… и про собаку… – он опустил голову. – Простите.
Ксения Фёдоровна налила ему ещё чая.
– Рассказывайте. С самого начала.
Он рассказывал долго. Про двадцать лет в компании, которую считал своей семьёй. Про жену Веру, с которой прожил шестнадцать лет и которая ушла, когда он остался без работы.
Про квартиру, которую они продали – двухкомнатную, в хорошем районе, с ремонтом, который он делал своими руками пять лет назад. Про то, как искал работу и везде слышал «мы вам перезвоним». Про то, как решил купить участок и построить дом – просто чтобы было чем заняться.
– Я не умею ничего, кроме как управлять людьми, – сказал он. – А людей больше нет. Есть только строители, которым я плачу, и они исчезнут, как только закончат.
– И что потом?
– Не знаю. Сидеть здесь. Смотреть в стену. Считать, на сколько хватит денег.
Ксения Фёдоровна отпила чай.
– У нас в садоводстве нужен человек.
– Какой человек?
– Помощник председателя. Раиса Андреевна уже старая, не справляется. Нужен кто-то, кто будет следить за документами, общаться с властями, решать вопросы с электричеством и вывозом мусора. Работа не пыльная, но нудная. Зарплата небольшая – двадцать тысяч в месяц плюс бесплатное электричество.
Он уставился на неё.
– Вы… предлагаете мне работу?
– Предлагаю. Опыт управления у вас есть. Рулетка тоже, – она усмехнулась. – Справитесь.
Прошло два месяца.
Стройка на участке номер семнадцать закончилась. Дом получился красивый – двухэтажный, с большими окнами и террасой, на которой Виталий Сергеевич поставил кресло-качалку.
Он действительно стал администратором садоводства. Оказалось, что это ему подходит – бегать по инстанциям, составлять документы, решать проблемы жителей.
Люди поначалу относились к нему настороженно – слышали про список претензий, – но постепенно привыкли. Он договорился с районной администрацией о ремонте дороги к садоводству. Организовал вывоз стихийной свалки за крайними участками.
Раиса Андреевна была в восторге.
– Где ты его нашла? – спросила она Ксению Фёдоровну. – Золото, а не человек!
– Под забором нашла, – ответила та. – В списке претензий.
Иногда вечерами они сидели на веранде – то у неё, то у него. Пили чай, болтали о том о сём. О погоде, о рассаде, о ценах на стройматериалы. О жизни.
Берта привыкла к соседу и больше не лаяла на него по утрам. Барсик ходил между участками как к себе домой – никто не возражал.
Яблоня-антоновка всё так же роняла плоды по обе стороны забора. Виталий Сергеевич собирал их и приносил Ксении Фёдоровне – не в пакете с претензией, а в корзинке, для варенья.
Тот список до сих пор лежит у Ксении Фёдоровны в ящике комода.
Иногда она достаёт его и перечитывает. Улыбается над «кошкой предположительной принадлежности» и «неэстетичным садовым инвентарём». А вы что-то стали доказывать новому соседу?
