— Олечка, а я тебе сыр купил. Твой любимый, с голубой плесенью, — голос мужа струился сиропом, густым и подозрительно липким.
Я оторвала взгляд от ноутбука и сняла очки. Василий стоял в дверях нашей кухни, сияя, как начищенный самовар. В одной руке он бережно держал крошечный треугольник дешевого камамбера (плесень там была белой, но не суть), а в другой — кухонное полотенце. За пятнадцать лет брака я усвоила одно железное правило: если муж по доброй воле берет в руки тряпку и покупает деликатесы без повода, значит, в бюджете скоро образуется брешь размером с Тунгусский метеорит.
— Спасибо, Вася, — я аккуратно закрыла рабочие таблицы, в которых сводила квартальный отчет. — Ты еще и посуду помыл?
— И пропылесосил! — гордо рапортовал он, благоразумно умалчивая, что пылесос прошелся только по центру гостиной, элегантно огибая углы и кошачью миску. — Знаешь, Олюшка, я тут думал о нашем будущем. О семейной сплоченности. О том, как важно подставлять друг другу плечо в трудную минуту.
«Началось», — мысленно вздохнула я. В последний раз он заводил шарманку о сплоченности, когда разбил бампер на своей кредитной машине и ему срочно понадобились деньги с нашего накопительного счета.
— И чье плечо мы подставляем на этот раз? — я отрезала кусочек сыра, приготовившись к спектаклю.
Василий присел напротив, сложил руки домиком, изображая из себя топ-менеджера на важных переговорах.
— Понимаешь, мама совсем извелась со старым ремонтом. Трубы текут, обои отходят, смотреть больно. Ей нужна новая ванная и нормальная современная кухня. Она уже и проект присмотрела. Очень скромный, функциональный, без излишеств.
— Замечательно. Искренне рада за Раису Павловну. Надеюсь, ее пенсионных сбережений хватит на этот скромный проект?
Муж как-то неуловимо сдулся, но тут же набрал в грудь воздуха для новой атаки:
— Оль, ну какие у пенсионерки сбережения? Мы же семья. Мы должны помочь. Я все просчитал! Нам просто нужно взять кредит. Сумма-то смешная, миллион двести. Банк даст под хороший процент, я узнавал.
Я поперхнулась камамбером.
— Нам? Вася, у тебя официальная зарплата — тридцать тысяч рублей плюс премия в конверте, которая бывает раз в квартал. У тебя уже есть автокредит. Банк тебе даже на кофемашину в рассрочку не даст. Показатель долговой нагрузки не пропустит.
Тут стоит сделать маленькое отступление. Многие люди до сих пор думают, что банки раздают деньги всем, кто красиво улыбается в камеру. На самом деле существует ПДН — показатель долговой нагрузки. По законам РФ и правилам Центробанка, если платежи по всем кредитам съедают больше пятидесяти процентов вашего официального дохода, система просто зажигает красный свет, чтобы человек не попал в долговую яму. Мой муж со своим автокредитом давно сидел в глухой красной зоне. А вот я, главный бухгалтер логистической фирмы с полностью «белой» зарплатой и без единого долга, светилась для банковских алгоритмов привлекательнее, чем новогодняя елка.
— Вот! — Василий радостно ткнул в мою сторону пальцем. — У тебя же идеальная кредитная история! Одобрят за пять минут. А платить будем из общего бюджета, я же мужик, я все решу!
Не успела я переварить эту восхитительную математику, как в прихожей звякнули ключи. Раиса Павловна, обладательница запасного комплекта и абсолютной уверенности в своем непоколебимом превосходстве, вплыла в квартиру.
Она пахла корвалолом, дорогим парфюмом и решимостью. В руках свекровь сжимала пухлую папку.
— Оленька, здравствуй, — свекровь царственно кивнула мне, даже не снимая пальто. — Вася тебе уже сказал? Я принесла каталоги. Смотри, фасады из массива дуба. И столешница из натурального камня. Кварц!
Раиса Павловна плюхнула увесистую папку на стол прямо поверх моей чашки.
— Кварц прекрасно гармонизирует ауру пространства, — веско заявила она, глядя на меня поверх очков. — Эзотерики доказали, что готовка на дешевом пластике разрушает женскую энергетику, привлекает бедность и ведет к болезням суставов.
Я посмотрела на глянцевые страницы, потом на свекровь.
— Раиса Павловна, — я спокойно отодвинула ее каталоги в сторону. — Кварц гармонизирует только доходы производителя кухонь. А бедность привлекает неумение жить по средствам.
Свекровь театрально ахнула, схватившись за воротник блузки.
— Вася, ты слышишь? Какая душевная черствость! Я всегда говорила, что современные женщины разучились понимать истинные вибрации домашнего очага! У вас на уме одни цифры!
Она надулась и отвернулась к окну, напоминая в этот момент обиженного индюка, у которого внезапно отобрали лучшее корыто с кормом.
— Оля, ну зачем ты так с мамой? — зашипел муж. — Она же с душой подошла к вопросу! Она полгода эти кухни выбирала!
Я сложила руки на груди, откинулась на спинку стула и включила привычный режим аудитора.
— Давайте без эмоций, коллеги. Подведем баланс. Имеется проект на миллион двести тысяч рублей. Вопрос первый: кто юридически оформляет на себя долг?
— Ну, ты, — буркнул Василий, отводя глаза к потолку. — У тебя же справка 2-НДФЛ красивая. Тебе не откажут.
— Вопрос второй: кто становится собственником фасадов из дуба и гармонизирующей столешницы?
— Это моя квартира! — подала голос от окна Раиса Павловна. — Я мать, я его вырастила! Я заслужила комфортную старость в красивом интерьере!
— Прекрасно. И вопрос третий, самый интересный: кто будет ежемесячно вносить в банк сорок пять тысяч рублей в течение трех лет?
— Мы! — горячо воскликнул муж, ударив кулаком по столу. — Из общего бюджета! Мы же вместе!
— Вася, — я улыбнулась так ласково, что муж невольно вжался в стул. — Твоя зарплата уходит на бензин, твой автокредит, страховку и твои бизнес-ланчи. Моя зарплата оплачивает нашу ипотеку, продукты, коммуналку, кота и наш отпуск. Если из моего дохода вычесть еще сорок пять тысяч «общего бюджета», то есть мы будем макароны по акции. А ты будешь ходить на работу пешком и брать с собой гречку в контейнере.
Повисла пауза. Раиса Павловна медленно повернулась, ее лицо пошло некрасивыми красными пятнами.
— То есть тебе для родной матери жалко каких-то бумажек?! — взвизгнула она. — Да мы с отцом в свое время последнюю рубашку отдавали!
— Раиса Павловна, — я прервала этот исторический экскурс, чеканя каждое слово. — Мне для вас не жалко ничего. Именно поэтому я дарю вам потрясающую возможность сохранить финансовую независимость. Вы берете потребительский кредит на себя. А ваш любящий сын, как настоящий мужчина, оплачивает его из своих личных средств.
— Но мне не дадут такую сумму на пенсию! — возмутилась свекровь, всплеснув руками.
— Значит, столешница будет из ДСП, а фасады — из пленки. Энергетика немного пострадает, зато кошелек останется целым.
— Ты эгоистка! — Василий вскочил, опрокинув табуретку с жутким грохотом. — Ты думаешь только о себе! Мы семья, мы должны помогать! Ты не смеешь так обращаться с моей матерью!
Я не ушла. Я медленно опустилась обратно на стул, достала из подставки чистый лист бумаги и щелкнула ручкой. Щелчок прозвучал в кухне неожиданно громко, заставив мужа замолчать.
— Семья, говоришь? — я холодно посмотрела на него. — Хорошо. Давай играть в семью по-взрослому.
Я быстро начертила на листе таблицу из двух колонок.
— Ипотека — сорок тысяч. Коммуналка — десять. Продукты — минимум тридцать. Бытовая химия и прочее — еще десять. Итого девяносто тысяч в месяц базовых расходов. Поскольку мы семья и равноправные партнеры, а ты у нас большой начальник, который готов раскидываться миллионами, с завтрашнего дня мы переходим на жесткий раздельный бюджет.
Василий недоуменно заморгал.
— С тебя сорок пять тысяч каждый месяц, Вася. На стол. Плюс твой автокредит — пятнадцать. Твоя зарплата, напомню, тридцать тысяч.
Василий замер, так и не подняв табуретку. Его лицо из угрожающе-багрового стремительно становилось цвета мела. Он вдруг осознал математику своей жизни.
— Ты… ты чего несешь? Какой раздельный бюджет? — проблеял он, растеряв весь свой пафосный лоск. — А жить я на что буду?
— Как настоящий мужчина. На то, что заработаешь сверх. Оставшиеся от бюджета минус десять тысяч рублей можешь смело вкладывать в мамину кухню.
Раиса Павловна, почуяв, что пахнет жареным, решила пойти в психическую атаку.
— Да как у тебя язык поворачивается так с мужем разговаривать?! — возмутилась она, прижимая к груди папку с каталогами, как спасительный щит. — В женских практиках сказано: жена должна наполнять мужа энергией изобилия, а не считать его копейки! Из-за таких меркантильных женщин у нас мужчины и мельчают!
Я с искренним интересом посмотрела на свекровь.
— Раиса Павловна, если следовать вашим практикам, то «мужчина мельчает» не от меркантильности жены, а от того, что в сорок пять лет пытается купить маме кухню за счет чужой кредитной истории. Мой личный банкомат закрыт на техобслуживание. Навсегда.
Свекровь открыла рот, закрыла, и снова открыла, словно выброшенная на берег рыба, внезапно столкнувшаяся с суровой финансовой реальностью.
— Оль, ну ты чего… Я же просто предложил… — Вася попытался изобразить виноватую улыбку, но вышло донельзя жалко. Он судорожно подсчитывал в уме, что без моей «энергии изобилия» ему придется отказаться не только от бизнес-ланчей, но и заправлять машину в долг.
— А я просто отказалась. И внесла конструктивное предложение, — я пододвинула лист с расчетами на край стола. — Кстати, Вася, если сорок пять тысяч за квартиру для тебя неподъемная сумма, у меня есть отличный выход. Переезжай к маме. Будете вместе старые обои отдирать. Заодно и сэкономите на ремонте — бесплатная рабочая сила всегда в цене.
Я встала, аккуратно взяла со стола рекламные буклеты с итальянскими кухнями и безжалостно отправила их в мусорное ведро под раковиной.
Спектакль был окончен. В кухне зависла тяжелая пауза. Василий стоял, ссутулившись и глядя в пол, как провинившийся школьник. Его комфортная жизнь халявщика только что с треском рухнула. А Раиса Павловна медленно пятилась в коридор, с ужасом осознавая страшную правду: новой кухни из камня не будет, а вот великовозрастный сын с пустыми карманами и без денег на еду может вернуться в ее квартиру уже завтра утром.
Я спокойно налила себе остатки остывшего чая и пошла в спальню. В кои-то веки вечер обещал быть по-настоящему тихим, и для гармонии в доме мне даже не понадобилась столешница из натурального кварца.
