— Мам, он твой брат, когда ему деньги нужны, — Алла обняла мать за плечи. — Пойми ты наконец: если мы сейчас дадим им слабину, они нас по миру пустят. Бабушка оставила эту квартиру нам с тобой. И дачу тоже. Мы ухаживали за ней последние годы, мы платили за лекарства. Где был твой брат, когда бабушке требовалась сиделка? И почему они вообще решили, что мы делиться должны? Не вздумай идти у них на поводу. А то налетели, как коршуны?
***
Тамара сунула под нос Елене веер исписанных листов.
— Быстро подписывай, Леночка, пока нотариус не ушел на обед! Мы все уже устроили, вам с Алкой даже думать не надо!
— Погодите… А что это? Я должна сначала прочитать… — тихо пролепетала Елена, растерянно поправляя сползающие очки.
— Да что тут читать? У нас времени в обрез! — Раиса бесцеремонно вырвала ручку из пластикового стакана на столе и буквально вложила ее в дрожащие пальцы Елены. — Мы с Тамарой три дня по кабинетам бегали, чтобы эту проклятую дачную долю оформить. Люди ждали, понимаешь? Подписывай, не тяни резину!
— Положили ручку. Назад. Живо. — Голос Аллы прозвучал из глубины прихожей тихо, но от него повеяло настоящим арктическим холодом.
Тамара вздрогнула и резко обернулась. Она стояла посреди скромной кухни Елены, уперев руки в бока. Ее пышная фигура в цветастой блузке занимала почти все свободное пространство между холодильником и обеденным столом.
— О, явилась не запылилась! — Тамара картинно всплеснула руками. — Алла, ты бы хоть поздоровалась для приличия. Мы тут, между прочим, твоей матери помогаем. Решаем серьезный вопрос с наследством твоей покойной бабушки. Пока вы тут сопли жуете, дача в Синявино вообще уплыть может!
— Я сказала: положите ручку, — Алла сделала три быстрых шага, выхватила бумаги прямо из-под носа матери и отодвинула Елену в сторону. — Мама ничего подписывать не будет. Тем более без моего согласия.
— Ты как с матерью разговариваешь? — взвилась Раиса, сверкнув золотыми коронками. — И с нами! Мы твоей бабке Зинаиде лучшими подругами были! Мы тридцать лет бок о бок прожили. Мы вам добра желаем, глупые вы девки!
— Раиса Андреевна, придержите коней, — Алла швырнула пачку листов на микроволновку. — Ваше «добро» у меня уже вот здесь сидит. Полгода прошло, как бабушки не стало. И все эти полгода вы, тетя Тамара, и вы, ее драгоценная подружка, лезете в наши дела. Вы не даете нам вздохнуть!
— Да как ты смеешь! — лицо Тамары мгновенно налилось багровым цветом. — Леночка, ты посмотри, кого ты вырастила! Она же хамка трамвайная! Мы к ним со всей душой, связи свои подняли, чтобы с этой кривой доверенностью разобраться, а она…
— Тетя Тамара, замолчите, — Алла скрестила руки на груди, пресекая попытку родственницы устроить очередную истерику. — Я прекрасно знаю, что это за бумаги. И я знаю, зачем вы их принесли.
— И зачем же? — Раиса вызывающе прищурилась, сложив руки на животе. — Ну-ка, просвети нас, умница двадцатичетырехлетняя. Что там твоя молодая голова усмотрела?
— Вы принесли генеральную доверенность от имени мамы на имя вашего сына, тетя Тамара, — Алла сделала паузу, глядя родственнице прямо в глаза. — С правом продажи дачного участка и дома в Синявино. И с правом получения денег.
В кухне повисла тяжелая, густая пауза. Елена испуганно посмотрела на сестру своего покойного отца, потом на дочь.
— Тамара… это правда? — тихо спросила она. — Вы же говорили, что это просто бумага для исправления ошибки в отчестве мамы в архиве…
— Лена, да ты не слушай эту малолетку! — запричитала Тамара, мгновенно сменив тон на обиженно-плаксивый. — Какая продажа? Мой Игорек просто хотел съездить в архив в Выборг, чтобы вам, дурехам, бензин не тратить и по очередям не стоять! А без права продажи там документы не принимают, закон сейчас такой! Рая, ну скажи ей!
— Да, Лен, абсолютно верно, — поддакнула Раиса, кивая головой с такой силой, что зазвенели ее тяжелые серьги. — Сейчас везде бюрократия. Без генеральной доверенности даже разговаривать не станут. А Алка твоя начиталась интернетов и строит из себя юристку. Добра не помнит!
— Да ладно? — Алла горько усмехнулась. — Без права продажи документы в архиве не принимают? Тетя Тамара, вы держите нас за полных идиоток. Я вчера лично проконсультировалась с независимым нотариусом. Настоящим, а не тем вашим «знакомым», к которому вы маму пытались затащить.
— И что тебе твой нотариус наплел? — огрызнулась Раиса. — Небось, содрал кучу денег за обычную консультацию, а толку ноль!
— Толку как раз много, — отрезала Алла. — Он объяснил, что для исправления технической ошибки в архивных документах достаточно простой доверенности на представление интересов. Без всяких прав продажи, дарения или залога. Вы же составили документ так, чтобы полностью лишить мою маму контроля над дачей.
— Лена! — Тамара схватилась за сердце, картинно оседая на колченогий стул у окна. — Ты слышишь, что она городит? Она обвиняет меня в воровстве! Меня! Твою родную тетку! Да я твою мать, Зиночку, до последних дней на руках носила!
— Тетя Тамара, не надо драматизировать, — устало вздохнула Алла. — Бабушка последние два года жила со мной и мамой. Вы к ней приезжали раз в три месяца, исключительно перед пенсией, чтобы «одолжить» денег для вашего Игорька.
— Как у тебя язык поворачивается такое говорить? — Раиса замахнулась на Аллу своей объемной кожаной сумкой. — Неблагодарная девка! Да если бы не мы, вы бы эту квартиру на Гагарина вообще не оформили! Мы вам и юриста искали, и советы давали, как с долями разобраться!
— Вот именно — ваши советы! — Алла сделала шаг вперед, заставляя Раису отступить к двери. — Ваши бесконечные, навязчивые советы, от которых уже тошнит!
Алла вспомнила, как начался весь этот кошмар ровно полгода назад, сразу после похорон бабушки Зинаиды. Родственники слетелись как коршуны на добычу. Каждому казалось, что он обязан поучаствовать в разделе имущества. Особенно усердствовал дядя Валера, брат Елены, который жил во Пскове. Он звонил чуть ли не каждый день. Алла отчетливо помнила один из таких разговоров, произошедший месяц назад.
— Да, Валера, привет, — тихо ответила Елена, прижимая трубку к уху.
— Лена, ну что вы там решили с квартирой матери на Гагарина? — громкий голос брата доносился даже до Аллы, которая мыла посуду у раковины. — Надо продавать быстрее, пока рынок не рухнул. Мне тут знающие люди говорят, что к осени цены упадут.
— Валера, я еще даже в наследство не вступила… — вздохнула Елена. — Мне так тяжело сейчас об этом думать.
— Да когда думать-то? Время упустите! — шумел Валера. — И дачу эту в Синявино тоже надо выставлять. Зачем она вам? Вы там только сорняки плодите. Продайте все, деньги поделим. Мне как раз на расширение бизнеса надо, да и тебе копейка не лишняя будет.
Елена растерянно посмотрела на дочь. Алла выключила воду, вытерла руки полотенцем и забрала у матери телефон.
— Дядя Валера, здравствуйте, — твердо сказала она. — Мы сами разберемся с наследством бабушки. Когда придет время, мы сообщим вам о наших решениях.
— Алка, ты еще мала старшим указывать! — недовольно буркнул дядя. — Мать твоя всю жизнь рохлей была, ничего сама решить не может. Я как мужик должен все контролировать.
— Контролируйте свою жизнь во Пскове, — отрезала Алла и нажала на кнопку отбоя.
— Аллочка, зачем ты так резко? — испуганно прошептала Елена. — Он же обидится. Он мой брат все-таки.
— А чего брат твой за бабушкой не ухаживал?
— Ну… у него бизнес, он занят был…
— Вот и пусть занимается бизнесом. А мы сами со всем справимся. Без их указаний.
Но дядя Валера был лишь вершиной айсберга. Местные родственники оказались куда напористее. Две недели назад тетя Тамара и Раиса Андреевна заявились к ним домой без приглашения, якобы «на чай».
— Девочки, мы к вам на чай! — заявила тогда Тамара, бесцеремонно проходя в прихожую. — Раечка со мной, она как раз по вашему вопросу разузнала кое-что важное.
— Здравствуйте, тетя Тамара, Раиса Андреевна, — Алла вздохнула, закрывая дверь. — Какому вопросу?
— Ой, Аллочка, не притворяйся, что у вас проблем нет! — Раиса по-хозяйски сняла пальто. — Мы же знаем, что у Зинаиды в старом паспорте и в свидетельстве о рождении фамилия через «и» написана, а у Лены — через «е». Это же катастрофа! Нотариус вас завернет, наследство уйдет государству, если вовремя не исправить!
— Мы в курсе этой ошибки, — спокойно ответила Алла, проходя за ними на кухню. — Наш юрист уже занимается этим вопросом.
— Какой еще юрист? — всплеснула руками Тамара. — Опять деньги на ветер? Ленка, ты куда смотришь? Твоя дочь транжирит последние копейки! У Раечки есть отличный нотариус, Петр Семенович. Он за полцены все сделает, без всяких судов и проволочек. Только нужно доверенность оформить на моего Игорька, чтобы он по инстанциям побегал.
— Тетя Тамара, Игорь у вас ни дня в жизни не работал, — Алла налила гостьям чай, стараясь говорить вежливо. — С чего вдруг он станет бегать по инстанциям ради нас?
— Как это с чего? — обиделась Тамара. — Он же родственник! Ему не тяжело помочь любимой тетке и кузине. Да и Рая договорилась с Петром Семеновичем, тот сделает все в лучшем виде. Вам даже ходить никуда не придется. Леночка, ну скажи ты ей!
— Ну… я не знаю… — Елена растерянно посмотрела на дочь. — Может, действительно так проще? Если у нас ошибка в документах…
— Мама, никакой ошибки, которую нельзя исправить законным путем через суд или ЗАГС, там нет, — твердо произнесла Алла. — И нам не нужны чужие нотариусы со своими схемами. Мы все сделаем сами.
— Сами они сделают! — фыркнула Раиса, шумно прихлебывая чай. — Да вы же как дети малые! Две бабы без мужика в доме. Вас любой первый встречный юрист разведет на деньги. Мы вам руку помощи протягиваем, а вы нос воротите. Неблагодарность — это самый страшный грех, Алла!
— Раиса Андреевна, я ценю вашу заботу, — Алла с трудом сдерживала гнев. — Но давайте каждый будет заниматься своими делами. Мы взрослые люди и справимся сами.
— Взрослые? — Тамара снисходительно улыбнулась. — Аллочка, тебе всего двадцать четыре года. Ты еще жизни не видела. Твоя мама всю жизнь под крылом у Зиночки сидела, шага самостоятельно сделать не могла. А теперь ты тут командуешь. Вот погодите, останетесь без дачи и без квартиры, тогда прибежите к нам плакаться! Но будет поздно!
После этого визита Алла поняла, что нужно действовать на упреждение. Она попросила Тамару прислать проект доверенности на электронную почту, якобы для того, чтобы показать маме. Получив файл, Алла на следующий день отправилась в юридический отдел своей компании к Дмитрию.
— Дим, привет. Есть минутка? — Алла прикрыла за собой дверь кабинета.
— Для тебя всегда найду, Аллочка. Что стряслось? На тебе лица нет.
— Посмотри, пожалуйста, вот этот проект доверенности, — она протянула ему распечатку. — Родственники очень настойчиво предлагают маме ее подписать. Говорят, это нужно для исправления ошибки в архивных документах на дачу.
Дмитрий надел очки, пробежал глазами по тексту, и его брови поползли вверх.
— Ого. Ничего себе «исправление ошибок», — он покачал головой. — Алл, твоя мама это подписала?
— Нет еще. Они сегодня вечером хотят везти ее к нотариусу. А что там?
— Слушай, тут написано: поверенное лицо — Игорь Валерьевич. Это твой двоюродный брат?
— Да.
— Так вот, этот Игорь Валерьевич получает право совершать любые сделки с недвижимым имуществом, включая дачный участок и дом в Синявино. Он может продать его, подарить, заложить под кредит, причем цену сделки он определяет сам. И самое главное — он имеет право получать причитающиеся твоей маме деньги.
У Аллы перехватило дыхание.
— То есть… если мама это подпишет, он может просто продать нашу дачу и забрать деньги себе?
— Именно так, — Дмитрий вернул ей бумаги. — Юридически твоя мама сама отдаст ему все права. Твои родственники просто хотят прибрать к рукам вашу дачу. Она ведь сейчас прилично стоит?
— Очень прилично. Синявино — престижный район, там земля подорожала в три раза за последние годы. Бабушка этот участок сорок лет обустраивала.
— Ну вот тебе и ответ. Беги домой, Алла. И не вздумай давать матери подписывать этот приговор. Они вас просто грабят под видом помощи.
И Алла побежала. Она успела как раз в тот момент, когда Тамара и Раиса уже практически заставили Елену взять в руки ручку.
Теперь, стоя на кухне face-to-face со своими обидчицами, Алла чувствовала, как внутри нее закипает праведный гнев. Вся неловкость, все желание «сохранить приличия», которые она испытывала последние полгода, испарились.
— Хватит разыгрывать комедию! — Алла вытащила из сумки листок с пометками Дмитрия. — Вот, тетя Тамара, почитайте, что ваш нотариус Петр Семенович туда вписал. Вы хотели, чтобы мама отдала Игорю право продажи нашей дачи!
— Это ложь! — взвизгнула Тамара, пятясь к холодильнику. — Рая, скажи ей! Это стандартный бланк!
— Никакой это не стандартный бланк, — ледяным тоном произнесла Алла. — Вы решили воспользоваться тем, что мама в депрессии после смерти бабушки, а меня считали ребенком, который ничего не понимает. Вы хотели лишить нас единственного наследства, которое бабушка оставила нам.
— Да как ты смеешь… — прохрипела Раиса, но ее уверенность явно пошатнулась. — Лена, скажи ей! Мы же для вас старались!
— Мама, — Алла повернулась к Елене. — Наш юрист Дмитрий сказал, что если бы ты подписала эту бумагу, завтра у нас бы не было дачи. Игорь продал бы ее за копейки своему другу, а мы бы остались ни с чем.
Елена посмотрела на сестру своего отца. В ее глазах впервые за долгое время появилось твердое, осознанное выражение. Дрожь в руках прекратилась.
— Тамара… это правда? — тихо, но отчетливо спросила она. — Ты действительно хотела забрать у нас дачу мамы?
— Леночка, да ты что, с ума сошла? — запричитала Тамара, пытаясь обнять племянницу. — Кому веришь? Этой девчонке? Да она же ничего не понимает в жизни! Мы же семья!
— Уходи, — перебила ее Елена, сделав шаг назад. — Забирай свою подругу и уходи. Чтобы я вас больше здесь не видела.
— Да пошли вы! — не выдержала Раиса, хватая свою сумку со стола. — Неблагодарные твари! Тьфу на вас! Сами ковыряйтесь в своих бумажках! Пусть вас нотариусы до нитки оберут!
— Пошли, Рая! — Тамара гордо вскинула голову. — Пусть живут как хотят. Посмотрим, как они запоют, когда долги за дачу придут. Мы им больше не помощники!
Они шумно оделись в прихожей, продолжая выкрикивать проклятия, и наконец вылетели за дверь, громко хлопнув ею на прощание.
В прихожей стало тихо. Алла медленно вернулась на кухню. Елена сидела за столом, закрыв лицо руками. Ее плечи мелко дрожали.
— Мам, ну ты чего? — Алла подошла и нежно прижала голову матери к своему боку. — Все закончилось. Они ушли.
— Прости меня, дочка, — шептала Елена, утирая слезы. — Я действительно вела себя как ребенок. Все слушала их, боялась слово поперек сказать. Мне казалось, они старше, они знают как лучше…
— Все хорошо, мам, — Алла улыбнулась. — Главное, что мы вовремя все поняли. Теперь никто не посмеет нам указывать. Мы сами решим все вопросы. Законно и честно.
— Да, дочка. Сами.
На следующий день Алла лично записала маму на прием к независимому нотариусу Михаилу Юрьевичу, которого ей порекомендовал Дмитрий. Они собрали все необходимые документы, включая архивные справки из ЗАГСа, подтверждающие родство и объясняющие разницу в буквах фамилии.
Спустя три недели они снова сидели в светлом кабинете нотариуса. Михаил Юрьевич с улыбкой передал им готовые свидетельства о праве на наследство.
— Алла Дмитриевна, Елена Владимировна, поздравляю, — произнес он, складывая бумаги в плотную папку. — Все ошибки исправлены, документы внесены в реестр. Квартира на Гагарина и дачный участок в Синявино теперь официально ваши.
— Спасибо вам огромное, Михаил Юрьевич! — искренне поблагодарила Алла. — Вы нам очень помогли.
— Это моя работа. И хорошо, что вы не подписали ту сомнительную доверенность. К сожалению, такие случаи в моей практике не редкость. Родственники часто пользуются чужой слабостью.
— Теперь мы стали сильнее, — ответила Алла, глядя на маму.
В эти выходные Алла и Елена впервые за долгое время приехали на дачу в Синявино не как испуганные просители, а как полноправные хозяйки. Они навели порядок в доме, вымыли окна и затопили старую печь. На веранде закипал чайник.
— Мам, смотри, как тут красиво, — тихо сказала Алла, глядя на цветущие яблони, которые сажала еще бабушка.
— Да, Аллочка. Бабушка так любила этот сад. Хорошо, что мы его отстояли.
— Теперь это наше место силы. И никто его у нас не заберет.
— Спасибо тебе, дочка. За то, что не побоялась сказать им правду. Я бы без тебя пропала.
— Мы семья, мам. Теперь только мы вдвоем.
Алла улыбнулась и обняла маму.
***
Общение с тетей Тамарой и ее семьей прекратилось навсегда, а дядя Валера из Пскова больше не пытался давать советы по продаже имущества. Алла получила повышение на работе, а Елена наконец обрела внутреннее спокойствие и уверенность в завтрашнем дне…
