– А сыр-то почему такой тонкий нарезала? Светится весь, как папиросная бумага, – недовольно протянула Зинаида Петровна, пододвигая к себе поближе тарелку с нарезкой. – У нас дома и то щедрее режут, хотя мы люди простые, не столичные. Магазинов таких дорогих не имеем.
Анна, стоявшая у плиты с медной туркой в руке, сделала глубокий вдох. Кофе только-только начал подниматься густой кремовой шапкой, и нужно было внимательно следить за ним, чтобы не сбежал на чистую варочную панель. Отвечать свекрови не хотелось. Сил на препирательства с самого утра просто не оставалось.
Гости приехали к ним с Павлом почти неделю назад. Изначально разговор шел о том, что Зинаиде Петровне нужно пройти обследование в хорошем городском центре, это должно было занять пару дней. Но чудесным образом вместе с матерью мужа на пороге их трехкомнатной квартиры образовалась золовка Марина со своим восьмилетним сыном Денисом. Оказалось, что у Марины на работе образовался внеплановый отпуск, Дениса девать некуда, да и вообще, родня давно не виделась, поэтому они решили погостить всем составом ровно месяц. Павел, разумеется, жену перед фактом поставил уже в коридоре, когда радостно затаскивал тяжелые чемоданы.
– Тетя Аня, а где йогурт? – капризный детский голос вывел Анну из задумчивости. Денис сидел за кухонным столом в пижаме и болтал ногами, то и дело задевая ножку стула. – Я не хочу кашу. Я хочу тот йогурт, с шариками шоколадными.
– Йогурты закончились еще вчера вечером, Денис. Ешь овсянку, она полезная, с яблоком и медом, – спокойно ответила Анна, разливая кофе по чашкам.
– Не буду! Она склизкая! – мальчик демонстративно отодвинул от себя глубокую тарелку, едва не перевернув ее на скатерть.
Марина, до этого увлеченно листавшая ленту в телефоне, наконец подняла глаза. Она была в шелковом халатике, с намотанным на голову полотенцем после душа.
– Ань, ну ты чего, правда. Ребенок же просит. Трудно было с вечера купить? Знаешь ведь, что он каши не ест. У него желудок нежный.
– Я вчера работала до восьми вечера, Марина. А потом готовила на всю семью ужин из трех блюд, потому что вы отказались есть вчерашние котлеты, – Анна поставила чашку перед свекровью и села за стол сама. – Магазин был уже закрыт.
– Ой, ну можно было доставку заказать, сейчас же все возят, – отмахнулась золовка, забирая с тарелки самый толстый кусок ветчины. – Паша вон говорит, вы тут вообще ни в чем себе не отказываете.
Павел в это время сидел на противоположном конце стола и старательно делал вид, что невероятно увлечен новостями в планшете. Он всегда так делал, когда назревал женский конфликт. Вмешиваться ему было невыгодно. С одной стороны – любимая жена, на чью зарплату дизайнера интерьеров они, собственно, и сделали шикарный ремонт в этой квартире, за которую до сих пор платили ипотеку. С другой стороны – мама и младшая сестра, перед которыми Павлу очень хотелось выглядеть успешным и щедрым хозяином жизни. Правда, щедрость эта почему-то всегда оплачивалась с карты Анны.
Очередной поход в супермаркет состоялся тем же вечером. Анна толкала перед собой тяжелую металлическую тележку, мысленно подсчитывая убытки. За последние несколько дней ее привычный бюджет на питание рухнул, как карточный домик.
Обычно они с мужем питались довольно просто, но качественно. Покупали фермерскую курицу, много овощей, крупы, изредка брали хорошую рыбу. Но с приездом гостей холодильник превратился в какую-то черную дыру. Зинаида Петровна требовала к чаю исключительно определенный сорт мармелада и сырокопченую колбасу. Марина жить не могла без свежевыжатых соков, авокадо и красной рыбы на завтрак, аргументируя это тем, что она следит за фигурой. А Денис признавал только дорогие десерты, глазированные сырки и наггетсы определенной марки.
На кассе терминал пискнул, высветив сумму, от которой у Анны слегка потемнело в глазах. Это была уже третья такая закупка за неделю. А ведь впереди было еще больше трех недель этого гостеприимства.
Дома ее ждала привычная картина. Родственницы сидели в гостиной перед телевизором. Никто даже не пошевелился, чтобы помочь разобрать тяжелые пакеты.
– О, Аня пришла! – обрадовалась Марина, не вставая с дивана. – Ты рыбку купила? А то мы с мамой так проголодались, пока по торговому центру гуляли. Ноги гудят. Сделай бутербродики, а?
Анна молча отнесла пакеты на кухню. В раковине громоздилась гора немытой посуды после обеда, который гости, очевидно, разогревали сами. Сковородка со следами присохшей яичницы сиротливо стояла на плите.
Вечером, когда гости наконец разошлись по комнатам, Анна дождалась мужа в спальне. Павел пришел после работы довольный, принял душ и собирался включить спортивный канал.
– Паш, нам нужно поговорить, – Анна присела на край кровати, сложив руки на коленях.
– Что случилось, Анюта? Устала? Да ладно тебе, потерпи немножко. Девчонки же нечасто выбираются. Пусть отдохнут, – он попытался обнять жену, но она мягко отстранилась.
– Дело не только в усталости. Паша, ты видел выписки по нашей общей карте? Мы за эту неделю проели половину моего аванса. Твоя мама и сестра заказывают продукты, как в ресторане. Я не могу и не хочу спонсировать этот праздник жизни еще три недели. У нас платеж по ипотеке через десять дней.
Муж досадливо поморщился. Разговоры о деньгах он не любил, считая их чем-то приземленным и недостойным «настоящего мужчины». То, что этот мужчина зарабатывал в полтора раза меньше жены и львиную долю спускал на обслуживание своей старой иномарки, он предпочитал не замечать.
– Аня, ну не начинай. Это же моя семья! Как я маме скажу: «Не ешь эту колбасу, она дорогая»? Это же позорище. Я сын или кто? Родня приехала, мы должны встретить по-человечески.
– Встречать по-человечески и сажать себе на шею – это разные вещи. Почему они ни разу не сходили в магазин сами? Почему Марина не может купить своему сыну его любимые йогурты из своих декретных? Они сегодня по торговому центру гуляли, Марина вернулась с новыми туфлями. Значит, деньги у них есть.
– Ну это другое, – буркнул Павел, отворачиваясь к стене. – Она девочка, ей хочется обновку. А мы хозяева. Входи в положение. Деньги – дело наживное, не будь такой мелочной. Заработаем.
Анна долго смотрела на широкую спину мужа. Внутри что-то щелкнуло. Обида, копившаяся последние дни, вдруг ушла, уступив место холодному, кристально чистому пониманию. Если ее муж хочет быть щедрым за чужой счет, а родственники считают нормальным паразитировать на ее труде, значит, пора менять правила игры. Разговоры здесь не помогут. Люди понимают только язык действий.
Следующий день начался с тишины. Зинаида Петровна, выйдя на кухню в ожидании привычного накрытого стола, обнаружила лишь идеально чистые поверхности. Анны не было. Она сидела в своем кабинете с ноутбуком, плотно прикрыв дверь.
– Марина! – крикнула свекровь в коридор. – А где завтрак?
Марина выползла из комнаты, зевая и потирая глаза.
– Не знаю, мам. Может, Аня в магазин ушла?
Она открыла холодильник и замерла. Внутри стояла кастрюля с супом, пакет самого обычного молока, десяток яиц и пластиковый контейнер с надписью маркером: «Полка Анны». В контейнере лежал кусок хорошего сыра, упаковка красной рыбы и те самые пресловутые йогурты.
– Это еще что за новости? – возмутилась Зинаида Петровна, подходя ближе. – Она что, еду от нас прячет? Ну-ка, позови ее.
Анна вышла сама, услышав шум. На ней был строгий домашний костюм, в руках она держала несколько распечатанных листов бумаги. Лицо ее было абсолютно спокойным, без тени раздражения или злости.
– Доброе утро, – вежливо произнесла она. – Я вижу, вы ищете завтрак.
– Ищем, Анечка, ищем, – желчно отозвалась свекровь. – Только что-то не находим. И что это за надписи в холодильнике? Мы в коммуналке, что ли, живем?
– Мы живем в условиях рыночной экономики, Зинаида Петровна, – Анна положила распечатанные листы на кухонный стол. – Вчера мы с Павлом обсудили наш бюджет и пришли к выводу, что не тянем ваши кулинарные запросы. Поэтому я ввела небольшие изменения в наше совместное проживание.
Марина подошла к столу и взяла один из листов. Ее глаза округлились.
– Что это? Прейскурант? Ты совсем с ума сошла?!
На листе формата А4 крупным шрифтом было напечатано меню.
«Базовый рацион (бесплатно): овсяная каша на воде, макароны отварные, суп куриный с вермишелью, чай черный пакетированный, хлеб дарницкий.
Дополнительные опции:
– Сырная нарезка (3 вида) – 300 рублей/порция.
– Красная рыба слабой соли – 400 рублей/порция.
– Яичница с беконом и томатами – 250 рублей/порция.
– Йогурт детский с добавками – 100 рублей/штука.
Уборка за гостем (мытье посуды, протирка стола) – 500 рублей/сутки.
Оплата производится переводом на карту по номеру телефона до начала приема пищи».
– Ты в своем уме, Анна? – голос свекрови сорвался на визг. – Ты с родной матери мужа деньги за кусок хлеба требовать будешь?!
– За кусок хлеба я денег не требую, Зинаида Петровна. Обратите внимание на первую строчку. Базовый рацион предоставляется абсолютно бесплатно. В кастрюле отличный куриный бульон. Овсянка в шкафчике, можете сварить. А вот если вам хочется деликатесов – за них нужно платить. Это честно. Я свои деньги зарабатываю тяжелым трудом, а не печатаю на машинке.
– Паше позвоню! Сейчас же! – Марина схватила телефон. Пальцы ее дрожали от возмущения. – Пусть он посмотрит, кого в дом привел! Змею пригрел!
Анна пожала плечами, налила себе стакан воды и вернулась в кабинет, спокойно закрыв за собой дверь. Ей нужно было доделывать проект.
Через десять минут в дверь кабинета постучали. Затем она распахнулась, и на пороге возник красный, запыхавшийся Павел. Видимо, примчался с работы, благо офис был недалеко. За его спиной маячили торжествующие лица матери и сестры.
– Аня, это что за цирк ты устроила? – муж потрясал смятым листком с прейскурантом. – Ты зачем мать до слез довела? Совсем стыд потеряла?
Анна медленно повернулась в кресле.
– Я никого не доводила. Я просто оптимизировала расходы. Ты же сам вчера сказал, что нужно войти в положение и что деньги мы заработаем. Вот я и даю Марине с мамой возможность войти в мое положение.
– Ты позоришь меня перед семьей! Убери это немедленно и извинись! – Павел повысил голос, чувствуя поддержку за спиной.
– Нет.
Это короткое слово повисло в воздухе, как звук лопнувшей струны. Павел даже замер, не ожидая такого твердого отпора.
– Что значит «нет»?
– То и значит. Павел, если тебе так стыдно перед мамой, ты можешь сам оплатить их питание. Твоя зарплатная карта при тебе. Иди в магазин, покупай авокадо, форель, сырокопченую колбасу. Вставай к плите, готовь на всех, потом мой посуду. Я не запрещаю. Но из своего кармана я больше не потрачу ни копейки на деликатесы для людей, которые не уважают мой труд и мой дом.
– Ах так! – Павел театрально выпятил грудь. – Без проблем! Девчонки, одевайтесь! Мы идем в ресторан! Я угощаю! А ты сиди тут со своими макаронами!
Зинаида Петровна гордо вздернула подбородок, Марина метнула в сторону Анны презрительный взгляд, и вся процессия удалилась в коридор собираться. Хлопнула входная дверь.
Анна спокойно выдохнула, включила приятную музыку и вернулась к работе. Впервые за эту неделю в квартире было тихо и комфортно.
Вечером семья вернулась. По их лицам было видно, что поход в ресторан удался, хотя Павел выглядел несколько задумчивым. Анна сидела на кухне и ела свой контейнерный салат с креветками.
На следующее утро началось самое интересное. Проснувшись, Анна обнаружила, что Павел напряженно смотрит в экран телефона.
– Ань, слушай… – начал он неуверенно. – А ты коммуналку за прошлый месяц уже оплатила?
– Оплатила. И интернет оплатила. И взнос по ипотеке приготовила. Своей частью. А твою половину жду сегодня. Как мы и договаривались.
Лицо мужа вытянулось.
– Понимаешь… Я вчера в ресторане счет закрыл. Там прилично вышло. Плюс такси. Плюс Денису игрушку купили, он плакал… В общем, у меня на карте пусто. Давай ты в этом месяце сама все закроешь, а я со следующей зарплаты отдам?
– Не дам, – ровно ответила Анна, делая глоток утреннего кофе. – У меня все деньги распределены. Если у тебя нет денег, занимай у мамы с Мариной. Они же семья, должны помочь в трудной ситуации. Тем более ты вчера на них все спустил.
Павел нервно сглотнул. Просить деньги у матери для него было смерти подобно – разрушался образ успешного сына-добытчика. Но вариантов не было.
К обеду обстановка в квартире накалилась до предела. Зинаида Петровна, поняв, что бесплатный ресторан действительно закрылся, а у любимого сына кончились деньги, перешла к пассивной агрессии. Она громко вздыхала на кухне, варила бесплатные пустые макароны и демонстративно ела их без масла, глядя в стену полными скорби глазами. Марина пыталась кормить Дениса этими же макаронами, но мальчик устроил истерику, требуя пиццу.
– Вот, довела ребенка! – крикнула Марина, ворвавшись в кабинет Анны. – Он голодный! У него стресс!
– Меню на столе, – не отрываясь от монитора, произнесла Анна. – Переводишь двести рублей – получаешь куриные наггетсы. Я их вчера заморозила. Сто рублей – детский йогурт. Не хочешь платить мне – иди в магазин сама. Он в соседнем доме.
– Ты… ты чудовище меркантильное! – выплюнула Марина, но дверь захлопнула.
Через пять минут телефон Анны звякнул. Пришло уведомление от банка: «Перевод 300 рублей от Марины В. Сообщение: подавись».
Анна усмехнулась, встала из-за стола, пошла на кухню, достала из морозилки упаковку наггетсов и баночку йогурта, положила на стол перед золовкой и молча ушла обратно.
Этот режим продержался ровно три дня. Три дня родственницы пытались сломить Анну. Зинаида Петровна звонила каким-то тетушкам и громко, чтобы было слышно во всех комнатах, жаловалась на невестку, которая морит их голодом и считает копейки. Марина ходила с поджатыми губами. Павел метался меж двух огней, но без денег его авторитет стремительно падал. Питаться пустыми макаронами ему тоже не нравилось, а наггетсы Марина покупала только для сына.
На четвертый день Анна, вернувшись с короткой встречи с заказчиком, застала в коридоре сборы. Чемоданы стояли у порога. Зинаида Петровна в пальто и шляпке сидела на пуфике, сжимая в руках ридикюль.
– Уезжаете? – вежливо поинтересовалась Анна, снимая туфли. – А как же обследование? Еще же три недели собирались гостить.
– Мы в таком концлагере жить отказываемся! – патетично заявила свекровь, не глядя на невестку. – Ноги нашей больше в этом доме не будет! Слава богу, билеты удалось поменять. Паша нас на вокзал отвезет.
Из комнаты вышел хмурый Павел, волоча за собой сумку Марины. Денис ныл, что не хочет уезжать.
– До свидания, Зинаида Петровна. Счастливого пути, Марина, – Анна слегка кивнула. – Будете в наших краях – заходите. По базовому тарифу чай всегда нальем.
Золовка только фыркнула, схватила сына за руку и выскочила на лестничную клетку. Свекровь прошествовала за ней с видом оскорбленной королевы. Павел, избегая смотреть жене в глаза, пробормотал что-то невнятное и поспешил за ними.
Дверь закрылась, отрезая суету и недовольство.
Анна прошла на кухню. Впервые за полторы недели здесь было идеально чисто. Никаких липких пятен на столе, никаких крошек на полу и грязной посуды в раковине. Она подошла к холодильнику, сняла с дверцы распечатанный прайс-лист, аккуратно свернула его и бросила в мусорное ведро. Свою задачу этот листок выполнил на сто процентов.
Павел вернулся поздно вечером. Долго топтался в коридоре, потом прошел на кухню. Анна сидела за столом и пила чай с фермерским мармеладом. Тем самым, который так любила свекровь, но купленным уже исключительно для себя.
– Уехали, – тяжело вздохнул муж, садясь напротив. – Мама всю дорогу плакала. Говорит, ты ее унизила.
– Я ее не унижала, Паш. Я защищала свои границы. И наш бюджет. Который, кстати, у нас общий. А вот ты почему-то решил, что можешь распоряжаться моими деньгами без моего согласия.
Павел пожевал нижнюю губу.
– Ну… может, ты и права была. Просто как-то жестко получилось. С прейскурантом этим.
– Жестко – это приехать в чужой дом на месяц без приглашения, сесть на шею хозяйке и требовать ресторанного обслуживания, – отрезала Анна. – Больше такого не будет. Никогда. Если хотят приехать – на три дня максимум, и со своими продуктами. Или снимают квартиру. Тебя такие условия устраивают?
Муж посмотрел на ее спокойное, непреклонное лицо и понял, что спорить бесполезно. Игры в щедрого барина закончились.
– Устраивают, – тихо ответил он. – Ань… а у нас поужинать что-нибудь осталось? А то я с утра на одних нервах.
Анна слегка улыбнулась уголками губ.
– В холодильнике макароны. Бесплатно. Будешь?
Она встала, достала кастрюлю и поставила перед мужем. Это был хороший урок для всех. И самое главное – теперь в ее доме правила устанавливала она.
