— Заноси ковёр обратно! Мы им голый пол у стола молодожёнов прикроем. А шторы сворачивай аккуратно, не мни — мне их ещё гладить! — зычный голос свекрови эхом разносился по лестничной клетке.
Я замерла на площадке своего этажа, сжимая в руке сумку.
Ещё подходя к дому, я заметила у подъезда тарахтящую грузовую «Газель», но даже не подозревала, что она приехала по мою душу.
Квартира принадлежала мне ещё до брака. Мы с мужем только недавно закончили в ней ремонт, впервые обставив гостиную хорошей мебелью.
Единственный запасной комплект ключей Лёша когда-то передал матери на случай наших отъездов — полить цветы и проверить краны.
Зоя Фёдоровна прекрасно знала наши рабочие смены и специально выбрала время, когда квартира должна была пустовать.
Грузчикам же Наталья уверенно сказала, что хозяева всё согласовали.
А теперь я стояла и смотрела на потрясающую картину. Из распахнутой двери нашей квартиры двое хмурых мужчин в комбинезонах выносили на лестничную площадку мои новые бархатные стулья.
Следом за ними, семеня короткими ножками, показалась золовка Наталья. Она бережно прижимала к груди две мои большие белоснежные льняные скатерти.
Родственницы напоминали портовых чаек, спикировавших на забытый беляш. Стоит только отвернуться, и твоё имущество уже нагло тащат в гнездо, ещё и возмущённо клекоча, что ты стоишь на пути и мешаешь процессу.
— Поставьте стулья, — спокойно, но так, что грузчики мгновенно замерли, сказала я.
Зоя Фёдоровна резко обернулась и радостно всплеснула руками.
— Ой, Ларисочка, а мы думали, ты позже придешь! А мы тут уже почти закончили. Ты не стой на проходе, дай ребятам стол пронести!
— Какой стол, Зоя Фёдоровна? — я шагнула вперед, загораживая проход к лифту. — Мой новый дубовый?
— Ну не начинай! — Наталья возмущённо закатила глаза, перехватывая скатерти. — У Юленьки послезавтра свадьба. Я арендовала дешёвый лофт с голыми стенами. В стоимость входило только помещение, а мебель, посуду и текстиль нужно было заказывать отдельно.
Она говорила об этом так уверенно, будто я сама должна была догадаться и всё подготовить.
— Мы с мамой решили, что глупо платить прокатчикам бешеные деньги, когда у родного брата дома склад такой красоты пропадает, — продолжала золовка. — Мы на пару дней возьмем, потом вернем. Ну, может, пара царапин будет, гости же, сама понимаешь.
Я смотрела на них, и в голове билась только одна мысль.
Ничто так не подогревает веру в семейные ценности, как искреннее желание родни бесплатно обставить свою жизнь твоей мебелью.
В этот момент створки лифта за моей спиной разъехались, и на площадку вышел муж. Лёша только возвращался со смены на водоканале.
Окинув тяжёлым взглядом грузчиков, замерших с мебелью, и свою мать, которая уверенно руководила выносом моего бельгийского ковра, он нахмурился.
— Это что за переезд? Ларис, мы куда-то съезжаем?
— Нет, Лёша, — я слегка усмехнулась. — Это твоя сестра решила, что мы открыли благотворительный салон проката.
— Лёшка, ну скажи своей! — взвилась Наталья. — Семья должна помогать! Что вам, жалко, если Юлечка за нормальным столом посидит? Мы же свои!
— Свои приходят в гости через дверь и по приглашению, а не выносят полквартиры в отсутствие хозяев, — парировала я, проходя в прихожую.
Там меня ждал новый сюрприз.
В коридоре стройным рядом стояли коробки. В них аккуратно были сложены мои хрустальные салатницы, набор парадных тарелок и шесть банок моих фирменных маринованных грибов и перцев.
— Грибы тоже в аренду берёте? — я подняла бровь, глядя на свекровь. — Вернёте пустые банки или просто компенсируете грязной посудой?
Зоя Фёдоровна засуетилась, зашевелилась всем телом, как выброшенная на берег медуза — вроде и пытается ужалить, а твёрдого хребта нет, одна прозрачная слизь манипуляций.
— Лариса, как тебе не стыдно! — трагично заломила руки свекровь. — Юленька так мечтала о красивом празднике! Мы же решили, что этот стол со стульями вы вообще молодым подарите! Зачем таскать туда-сюда? Сразу из банкетного зала к ним в квартиру и отвезем.
Свекровь перевела дух и выдала главный козырь:
— Наташа уже убедила их продать через «Авито» их старую обеденную группу — стол и четыре стула, чтобы фотографа оплатить. Юля уверена, что дядя с тётей ей полностью столовую обставили!
Мы с Лёшей переглянулись. Градус наглости пробил потолок.
Потрясающий гениальный план экономии чужого бюджета: продать мебель дочери, а образовавшуюся дыру закрыть имуществом брата, даже не поставив его в известность.
— Ребята, — Лёша повернулся к грузчикам, голос его лязгнул металлом. — Заносите всё обратно. Ковёр обратно в гостиную. Стол и стулья поставить точно на прежние места.
— Лёша! Ты срываешь ребенку свадьбу! — взвизгнула Наталья.
— Это твоя смета, Наташа. И твоя свадьба, — Лёша встал рядом со мной, скрестив руки на груди. — Я подарков в виде мебели не обещал. И ключи маме давал только для того, чтобы цветы поливать, когда мы в отъезде, а не для того, чтобы вы тут инвентаризацию проводили. Давай, ключи на тумбочку.
Зоя Фёдоровна, поджав губы, нехотя сняла с кольца единственный запасной ключ и бросила его на тумбочку в прихожей.
Этот дубликат Лёша заказывал сам, и он точно знал, что другого у неё не было.
Тем временем грузчики, осознав, что вывоз отменяется, а таскать тяжести придётся заново, возмутились. Они потребовали доплату за обратный подъём уже вынесенной мебели, сорванную загрузку и потраченное время.
Наталья заранее перевела им три тысячи рублей задатка. Но теперь, под тяжёлым взглядом моего мужа, ей пришлось доставать наличные прямо на лестничной клетке и отсчитывать ещё шесть тысяч.
— И скатерти мои не забудьте, — тихо напомнила я, забирая льняные свёртки из ослабевших рук золовки.
Банки с грибами я уже методично расставляла обратно на полки в кладовку.
Следующие два дня в семье стоял показательный вой.
Меня обвиняли в жадности, Лёшу — в подкаблучничестве. Но мы спокойно ходили на работу. Уважение не оплачивается, а наглость всегда обходится дорого.
И она обошлась им очень дорого.
Поскольку до свадьбы оставалось двое суток, Наталье пришлось экстренно арендовать мебель для своего пустого лофта. Обычный комплект мебели и посуды стоил восемнадцать тысяч рублей.
Но за срочный заказ, вечернюю доставку, монтаж и работу в свадебную субботу Наталья заплатила сорок шесть тысяч.
И это была только половина беды.
Молодожёнам было некуда возвращаться — их старую обеденную группу уже забрал покупатель. Наталье, глотая слёзы жадности, пришлось бежать в мебельный и покупать им простой стол и четыре табурета за двадцать семь тысяч рублей.
Общий убыток составил семьдесят девять тысяч рублей.
Наталья смогла наскрести только пятьдесят девять. Остальное пришлось покрывать Зое Фёдоровне. Она со вздохом достала двадцать тысяч из своей пенсионной заначки, ведь именно она уверяла дочь, что Лариса обязательно уступит и стерпит.
Юля в материнском самоуправстве виновата не была. Поэтому свадьбу мы не проигнорировали: пришли поздравить молодых и вручить нормальный денежный подарок.
Праздник состоялся, и Юля выглядела счастливой. Только срочно привезённая мебель плохо сочеталась с помещением: дешёвые пластиковые стулья в чехлах смотрелись как заплатки на дорогом костюме.
А Наталья весь вечер сидела с осунувшимся лицом и мысленно складывала убытки.
Когда пришло время дарить подарки, Лёша протянул племяннице красивый пухлый конверт.
— Дядя Лёша, тётя Лариса, спасибо! — Юля улыбнулась, но в глазах мелькнул вопрос. — А мама говорила, вы решили подарить нам свой стол со стульями… Мы так ждали.
Я краем глаза заметила, как свекровь судорожно вцепилась в салфетку.
— Юлечка, — я улыбнулась искренне и тепло. — Мы ничего такого не обещали. Наш подарок лежит в конверте. Твоя мама решила всё без нас.
За столом мгновенно стало очень тихо. Жених свёл брови и в упор посмотрел на тёщу.
— Наталья Михайловна, вы же сказали, что они сами предложили гарнитур. Поэтому мы и продали старый стол.
Лицо золовки пошло неровными бордовыми разводами. Зоя Фёдоровна опустила глаза и стала напряжённо изучать пустую тарелку.
Гости за соседними столиками притихли, с интересом прислушиваясь к разговору.
Я аккуратно поправила скатерть — к счастью, прокатную — и, взяв мужа под руку, направилась к выходу.
Свадьбу Наталья всё-таки обставила — за свой счёт. А дверь нашей квартиры с тех пор открывалась только перед теми, кого приглашали хозяева.
