Мы в браке эту квартиру покупали, так что половина по закону моя!
Коля переступил с ноги на ногу в тесной прихожей и с вызовом посмотрел на жену. Он специально расстегнул новую куртку нараспашку, демонстрируя свежую рубашку, которую Люда вчера полночи отглаживала.
— Готовь денежки, Люда.
Он поправил воротник и снисходительно добавил:
— Или будем продавать. Я свое имущество на улице не оставлю, не надейся.
Люда медленно отложила квитанции за коммуналку на край обувной полки. Слова мужа эхом отразились от голых бетонных стен прихожей, в которой ремонт не делался с момента их заезда.
— Какие денежки, Коля?
Она смерила мужа долгим, немигающим взглядом.
— Ты в эту квартиру ни копейки не вложил.
— А это не тебе решать.
Он надменно дёрнул подбородком, явно наслаждаясь моментом.
— Суд разберется. И чеки твои суд проверит, и всё остальное. Я к Жанне поехал, у нас сегодня ужин в ресторане заказан. Вещи завтра заберу, подготовь коробки.
Он развернулся и вышел на лестничную клетку. Щелкнул язычок замка, и в квартире воцарилась тишина, нарушаемая только гудением старой стиральной машинки.
Студию на окраине города брали пять лет назад. Люда тогда очень удачно, хоть и со слезами, продала старенькую бабушкину дачу с участком. Немного добавила со своих скромных накоплений, которые откладывала с премий на заводе. Коля в это время увлеченно искал себя. Перебивался случайными заработками в такси, лежал на диване и строил грандиозные планы по открытию собственного бизнеса по доставке элитных кормов для собак. Бизнес прогорел на стадии закупки визиток.
Его великим финансовым вкладом в семейную недвижимость стал дешевый телевизор, купленный на распродаже, и клятвенное обещание сделать шикарный ремонт. Ремонт так и остался в виде рулонов обоев, сиротливо пылящихся в углу лоджии. Зато теперь, когда благоверный нашел себе любовь помоложе и поактивнее, он внезапно вспомнил про семейный кодекс.
Люда скомкала в руке чек из супермаркета, который машинально крутила в пальцах. Платить этому трутню за свои же метры? Выплачивать ему стоимость бабушкиной смородины и яблонь? Ну уж нет.
Она прошла на кухню, налила стакан воды и залпом выпила. В груди клокотала обида, но не из-за ухода Коли. К этому всё шло последние полгода. Обидно было от его возмутительной, непробиваемой наглости.
Люда решительным шагом направилась к шифоньеру. Достала с антресоли плотные зеленые мешки. Те самые строительные баулы, в которые обычно скидывают битый кирпич и куски старого линолеума.
— Завтра он заберет, как же. Щас прям. Наглажу и бантиком перевяжу.
Она распахнула скрипучие створки.
Вещи летели в зеленый пластик без всякого разбора и пиетета. Зимняя куртка, пара свитеров, стопка заношенных домашних футболок с растянутыми воротами. Следом полетели старые кроссовки, которые Коля всё собирался заклеить, да так и не собрался за три года.
Люда перешла на лоджию. Из угла перекочевали пыльные зимние удочки. Коля купил их в тот месяц, когда Люда просила отложить деньги на новую микроволновку, потому что старая начала искрить. Туда же, в мешок, отправилась его любимая жестяная кружка с надписью «Босс», коробка с ржавыми болтами и увесистая подшивка старых автомобильных журналов.
Она методично освобождала полку за полкой. Бритвенные принадлежности, начатый флакон дешевого одеколона, ремень с потертой пряжкой.
— Капец, накопил богатств за сорок лет жизни. Олигарх комнатный.
Она пнула ногой последний, четвертый по счету баул. Мешок глухо отозвался звоном каких-то железок.
Адрес Жанны Люда знала отлично. Коля сам недавно хвастался по телефону матери, когда думал, что жена спит. Рассказывал, что его новая пассия снимает шикарное жилье в крутой высотке с консьержем в центре, работает в каком-то салоне красоты и вообще «перспективная девочка, не то что некоторые».
Люда достала телефон и открыла приложение грузового такси.
— Посмотрим, как перспективная девочка оценит твой капитал.
Машина приехала на удивление быстро. Молчаливый водитель в куртке помог дотащить пыльные баулы до лифта, а потом загрузил в кузов «Газели». Дорога до центра заняла от силы полчаса. Люда сидела на пассажирском сиденье и смотрела на мелькающие вечерние фонари. Мандража не было. Было только холодное, почти спортивное желание довести дело до конца.
В элитном подъезде консьержка — строгая дама в очках на цепочке — попыталась преградить им путь у турникета.
— Вы куда с этим мусором? У нас грузовой лифт со двора!
— Это не мусор, уважаемая. Это доставка крупногабаритных брендовых вещей в пятьдесят четвертую квартиру.
Люда невозмутимо поправила шарф на шее.
— Жанна Эдуардовна очень ждет. Лично просила доставить до двери.
Упоминание имени сработало. Консьержка недовольно поджала губы, но пропустила их к сверкающим металлом дверям лифтов.
Водитель дотащил мешки до квартиры на пятнадцатом этаже, получил свои деньги и быстро скрылся на лестнице. Люда осталась одна перед массивной дверью, обитой светлой кожей. Выдохнула. И уверенно нажала на кнопку звонка.
Дверь открылась почти сразу. На пороге стояла сама Жанна. Девушка лет двадцати пяти, в коротком шелковом халатике, с идеальной салонной укладкой и длинными наращенными ногтями.
— Вам кого?
Девица брезгливо оглядела Люду, одетую в простое синее пальто, а затем уставилась на зеленые пыльные мешки, сгруженные на дорогом коврике.
— Доставка приехала. Распишитесь в получении.
Люда ногой пододвинула первый баул поближе к чужому порогу. Мешок предательски звякнул удочками.
— Женщина, вы этажом ошиблись. Я ничего не заказывала!
Жанна попыталась захлопнуть створку, но Люда ловко подставила носок ботинка. Тяжелый мешок плотно застрял в проеме, не давая закрыть дверь.
— Это приданое.
Люда спокойно смотрела прямо в глаза сопернице.
— Колино. Он же к тебе насовсем перебрался? Сообщил, что у вас ужин заказан, празднуете новую жизнь. Вот, пусть сразу и обживается на новом месте. Чего добру на старой квартире пылиться.
В глубине светлой квартиры, откуда пахло жареным мясом и дорогим парфюмом, послышались тяжелые шлепающие шаги. Выглянул Коля. В одних домашних штанах, босиком, с надкусанным бутербродом в руке.
— Люда?
Он вытянул шею, пытаясь разглядеть, что происходит на площадке.
— Ты что тут удумала? Какой позор…
— Услугу тебе оказываю, Коленька.
Люда смахнула невидимую пылинку с рукава.
— Чтобы тебе завтра не надрываться, спину не рвать. Забирай свои пожитки. Я всё аккуратно сложила.
Она звонко хлопнула ладонью по зеленому пластику.
Коля перевел растерянный взгляд на Жанну, которая медленно покрывалась красными пятнами негодования.
— Тут всё его богатство, нажитое непосильным трудом.
Люда не дала мужу вставить и слова.
— Носки, удочки зимние, журналы про машины. Свитера там еще. Телевизор старый, правда, не влез, но я вам его потом с оказией передам. Или сами заберете, когда за половиной квартиры придете.
Жанна нервно одернула шелковый халатик.
— Вы устроили тут балаган на площадке! Вы в своем уме? Коля, это что за цирк?!
— Да студию он делить собрался со мной. Представляешь?
Люда усмехнулась, глядя на онемевшего мужа.
— Ушлый какой оказался. Я, говорит, тебе половину оставлю, а за вторую ты мне деньги выплати.
— Люда, замолчи немедленно!
Коля наконец отмер и попытался оттеснить Жанну от двери.
— Я завтра приеду с документами!
— Приезжай.
Люда сделала шаг назад, к лифтам.
— Только чеки от продажи бабушкиной дачи у меня лежат в очень надежном месте. И выписки со счетов, с которых я деньги застройщику переводила — тоже. А твоих переводов там ровно ноль целых, ноль десятых.
Она нажала кнопку вызова лифта.
— Так что суд, Коленька, оставит тебя ровно с тем, с чем ты ко мне пять лет назад пришел. Вот с этими замечательными зелеными мешками. Распаковывайте, голубки. Ужин стынет.
Бутерброд в руке мужа подозрительно накренился, колбаса съехала на ковер. Жанна перевела злой, колючий взгляд с грязных баулов на своего кавалера. Вся романтика момента испарилась, уступив место суровой бытовой реальности.
— Это что, всё твое имущество?
Процедила Жанна сквозь зубы.
— А где деньги за проданную трешку, про которые ты мне пел? Ты же говорил, что у тебя половина недвижимости в новом доме!
— Жанночка, солнышко, я всё объясню… Это она специально так говорит, от злости!
— Разбирайтесь сами. Счастья молодым.
Люда шагнула в открывшиеся двери лифта. Последнее, что она услышала перед тем, как створки закрылись — это звонкая пощечина и отборный мат «перспективной девочки».
К лету страсти окончательно улеглись. Никакого раздела имущества, как Люда и предполагала, не случилось. Коля попытался было сунуться к ней через месяц с какими-то распечатками из интернета, но Люда молча скинула ему в мессенджер фотографии банковских выписок. Больше вопросов о правах на недвижимость не возникало.
С Жанной у него ожидаемо не сложилось. Выяснилось, что без мифических миллионов и собственной квартиры этот взрослый, начинающий лысеть мужик со старыми удочками ей даром не сдался. Жанна выставила зеленые мешки за дверь на следующий же вечер. Коля съехал в какую-то дешевую съемную комнату на окраине и теперь снова искал себя, попутно жалуясь матери на меркантильных женщин.
А Люда выдохнула. На первые сэкономленные деньги она купила нормальный кухонный стол вместо старой столешницы. Наслаждалась тишиной в своей законной студии и пила кофе по утрам без всяких скандалов, точно зная, что в её прихожей больше никогда не появятся чужие пыльные кроссовки.
