— Собирай манатки и выкатывайся из квартиры моего сына!
Раиса Николаевна пнула носком туфли объёмную спортивную сумку, сиротливо стоявшую у самого порога.
— Олег две недели как ушёл. А ты всё тут хозяйничаешь. На птичьих правах!
Ксения оперлась плечом о дверной косяк. В руках она держала влажную тряпку.
— Добрый вечер, Раиса Николаевна. Обувь снимите, пожалуйста. Я только полы помыла.
— Ещё чего! Крепостное право давно отменили, чтобы я перед тобой разувалась!
Свекровь демонстративно шагнула прямо в уличных туфлях в прихожую. Грязный след отпечатался на светлой плитке. Шёлковый платок на её шее сбился от праведного гнева. Она окинула взглядом вешалку, словно проверяя, не висят ли там чужие мужские куртки.
Олег действительно собрал вещи две недели назад. Причиной стала банальная переписка в его телефоне, которую Ксения случайно увидела утром выходного дня. Скандалить она не стала. Просто выставила сумки за дверь, пока он ходил в магазин. Олег уехал к маме, страшно оскорблённый.
Видимо, версию для мамы он придумал свою. И очень жалостливую.
— Решила, что раз ребёнок есть, так можно на чужой шее сидеть?
Раиса Николаевна затараторила, проходя прямиком на кухню. Она по-хозяйски отодвинула обычный кухонный стул и села. Лаковую сумочку водрузила прямо на чистую скатерть.
— Мой сыночек горбатился, ипотеку платил! Ночами не спал! А ты, вертихвостка, его из собственного дома выживаешь? Удумала тоже!
Ксения не спеша подошла к раковине. Сполоснула тряпку под струёй воды, отжала и повесила на край.
— Чай будете?
Она спросила это, не оборачиваясь.
— Я с тобой чаи гонять не нанималась!
Свекровь рявкнула так, что кот подскочил на подоконнике.
— Я пришла сказать, чтобы завтра духу твоего здесь не было. И ключи на стол положишь. Олег замки менять не хочет, жалеет тебя, дуру. А я не пожалею.
Ксения присела напротив.
Оно и понятно. Пять лет назад, когда они только расписались, родители Ксении продали большую дачу в пригороде. Деньги отдали единственной дочери. Ксения добавила свои сбережения и купила эту самую квартиру. Без всяких ипотек и кредитов. Олег тогда только-только устроился на новую работу менеджером.
Но мужу было некомфортно. Он долго мялся, а потом попросил не говорить матери правду. Мол, засмеёт, что пришёл в примаки, на всё готовое. Скажет, что не мужик. Ксения тогда пожала плечами и согласилась. Ей было всё равно, кто и что там думает в семье мужа.
Извечная женская уступка, которая теперь выходила боком.
— Вы вообще как себе это представляете?
Ксения уставилась на свекровь.
— Сын спит в соседней комнате. Куда я, по-вашему, должна съехать на ночь глядя?
— А это не мои проблемы! Хоть под мост иди!
Раиса Николаевна надменно вскинула подбородок.
— Ты в декрете три года сидела! Олег тогда жилы рвал. Всё в дом, всё в семью. На трёх работах крутился, чтобы вы с голоду не померли. Ремонт отгрохал! А ты ему отплатила!
Свекровь обвела рукой кухню, указывая на новенький кухонный гарнитур.
— У мужика нервы сдали, выпил лишнего с друзьями, а она его за порог! Здоровый лоб, а вынужден по друзьям скитаться!
— Выпил лишнего?
Ксения коротко усмехнулась.
— Он вам так сказал?
— А как ещё? Нормальная баба мужа спать уложит, а не сумки собирает.
Ксения встала, вышла в прихожую и вернулась с небольшой картонной коробкой. Внутри позвякивали отвёртки, пассатижи и моток синей изоленты. Она поставила коробку на пол рядом с дверью.
— Я вас услышала, Раиса Николаевна. Но вещи собирать не буду.
— Это ещё почему?
Свекровь прищурилась, сверля невестку взглядом.
— Ждёшь, когда с милицией выселять приду?
— Жду, когда вы заберёте остатки его барахла. Там в тамбуре ещё зимние колёса лежат. Олег забыл.
Раиса Николаевна хлопнула ладонью по столу. Чашки в сушилке жалобно звякнули.
— Ты мне зубы не заговаривай! Квартира моего сына! Он за неё кровные деньги отдавал! Я сама видела, как он в банке переводы делал! Каждый месяц кругленькую сумму относил!
Ксения устало потёрла виски. Ей не хотелось скандала. Она вообще планировала провести этот вечер в тишине. Но театр одного актёра на её кухне затягивался.
— Раиса Николаевна. Никакой ипотеки не было.
— Врёшь!
Свекровь отсекла возражения жестом.
— Мой сын врать не станет! Он мне квитанции показывал! Кредитный договор в руках держала!
Ксения поняла, что Олег, видимо, переводил деньги за какой-нибудь потребительский кредит или просто перекидывал средства между своими счетами, выдавая это матери за ипотечные платежи. Масштаб вранья впечатлял. Жить в вечной роли успешного мальчика оказалось удобнее, чем признать правду.
— Хорошо.
Ксения достала из кармана домашних штанов телефон и положила его на стол экраном вверх.
— Звоните.
— Кому?
Раиса Николаевна на секунду растерялась.
— Собственнику. Вашему сыну. Звоните прямо сейчас. И давайте проясним этот вопрос раз и навсегда.
— И позвоню!
Раиса Николаевна торопливо расстегнула свою лаковую сумочку. Выудила смартфон в массивном красном чехле.
— Вот прямо сейчас позвоню, и он приедет тебя вышвыривать! Посмотрим, как ты тогда запоёшь, фифа!
Она долго тыкала пальцем в экран, пока не пошли длинные гудки.
— На громкую связь поставьте, пожалуйста.
Ксения примирительно подняла руки. Свекровь с вызовом нажала на значок динамика.
— Алло, мам?
Из динамика раздался голос Олега. На фоне играла музыка и слышался гул чужих голосов. Явно не рабочая обстановка для человека, который, по версии мамы, страдает от разбитого сердца.
— Олежек, сыночек! Я тут у твоей этой… сижу!
Раиса Николаевна запричитала на всю кухню.
— Она уходить отказывается! Говорит, не поедет никуда! А ну скажи ей, чтобы ключи на стол положила! Я не позволю на тебе ездить!
В трубке повисла тяжёлая пауза. Музыка на фоне стала тише. Видимо, Олег вышел из помещения на улицу.
— Мам… Ты где?
Голос мужа заметно просел.
— В твоей квартире, где же ещё! Пришла порядок навести. А то она тут раскомандовалась на чужих метрах! Сидит, чаи гоняет!
Ксения придвинулась ближе к телефону.
— Привет, Олег. Твоя мама требует, чтобы я освободила жилплощадь. Говорит, ты тут ипотеку пять лет платил. И ремонт сам делал.
В динамике кто-то громко сглотнул.
— Мам… Ты зачем туда попёрлась?
Олег запнулся.
— Я же просил не лезть. Сами разберёмся.
— Как это не лезть?!
Возмутилась Раиса Николаевна.
— Ты у меня на голове жить будешь, пока она в твоей квартире прохлаждается?! Скажи ей, чья это квартира! Пусть собирает свои манатки!
Снова пауза. Очень долгая. Ксения наблюдала, как на лице свекрови сменяются эмоции: от праведного триумфа до первых зачатков тревоги. Взгляд Раисы Николаевны начал бегать по сторонам.
— Олег.
Ксения произнесла это без выражения, отстранённо.
— Объясни Раисе Николаевне, на чьи деньги куплена эта квартира. И на кого она оформлена. Иначе мы будем сидеть тут до утра.
— Ксюш, ну не надо…
Заныл голос из телефона.
— Мам, иди домой, а? Я завтра приеду, всё обсудим.
— Нет уж, Олежек!
Свекровь вцепилась в телефон обеими руками.
— Ты скажи! Ты же платил! Ты ремонт делал! Я же видела квитанции!
— Мам…
Олег замолчал, подбирая слова.
— Квартира её.
Раиса Николаевна оцепенела. Рука с телефоном медленно опустилась на стол.
— Как её? Ты же документы показывал… Ты же говорил, что кредит на тебе висит.
— Ничего я не показывал!
Сын огрызнулся, мгновенно переходя в защиту.
— Это её родители дачу продали. Квартира до брака куплена. Мам, иди домой, хватит позориться! Не лезь в мои дела!
— А как же… ипотека?
Голос свекрови внезапно потерял всю свою громовую силу. Он стал тонким, стариковским.
— Машину я в кредит брал, мам! Всё, я занят, давай!
Связь оборвалась. Короткие гудки гулко разнеслись по тихой кухне.
Ксения взяла свой телефон со стола и убрала обратно в карман. Она не чувствовала радости победы или злорадства. Только глухую липкую усталость от того, в каком абсурде жила последние пять лет.
Раиса Николаевна сидела, уставившись в пустую столешницу. Её лицо приобрело землистый оттенок. Картина мира, в которой её сын был успешным добытчиком и хозяином, только что разлетелась вдребезги. Вместо хозяина оказался обычный фантазёр, который жил на птичьих правах и пускал матери пыль в глаза.
— По поводу того, что он выпил лишнего.
Нарушила молчание Ксения.
— Я выгнала его не за пьянку. У вашего сына бурный роман с коллегой по работе. Полгода уже. Можете спросить у него сами, когда домой вернётесь.
Свекровь не ответила. Ни одного слова в защиту. Она медленно поднялась. Ни надменного взгляда, ни вздёрнутого подбородка больше не было. Женщина просто взяла свою сумочку, забыв застегнуть блестящий замок.
Ксения проводила её до прихожей.
У порога Раиса Николаевна остановилась. Посмотрела на грязные следы, которые оставили её уличные туфли на свежевымытом полу. Потом перевела взгляд на огромную спортивную сумку сына.
— Сумку захватите.
Невозмутимо попросила Ксения.
— И коробку с инструментами. А то я об них спотыкаюсь вторую неделю. Колёса из тамбура я завтра дворнику отдам, если не заберёт.
Раиса Николаевна ничего не ответила. Она подцепила неподъёмную сумку одной рукой, коробку другой и с трудом вытащила всё это на лестничную клетку. Дверь закрылась.
Через пару дней Ксения вызвала мастера и просто поменяла личинки в замках. От Олега пришло только одно короткое сообщение с просьбой собрать оставшиеся рубашки в пакет. Больше никто на её пороге с требованиями не появлялся.
А Раисе Николаевне пришлось сменить гнев на милость. Теперь у неё дома снова поселился взрослый сын, за которым нужно было стирать, готовить и убирать, выслушивая его жалобы на несправедливую жизнь.
