— В приличных семьях, деточка, из такого старья не пьют.
Зинаида Петровна брезгливо ухватила двумя пальцами тонкую чашку с бледными розочками. Покрутила её перед лицом, словно разглядывая испорченный продукт, и разжала пальцы.
Звонкий хруст разнёсся по кухне. Осколки брызнули в мусорное ведро, смешавшись с картофельными очистками. Следом полетело блюдце.
Даша замерла у порога. Тяжёлые пакеты с продуктами, которые она тащила от самой остановки после ночной смены в аптеке, больно оттянули руки.
— Вы что делаете?
— Навожу уют в вашем новом жилье.
Свекровь отряхнула ладони и поправила массивную брошь на груди.
— Этот сервиз — откровенная безвкусица. Мне физически больно смотреть на этот мещанский кошмар. Серёжа потом купит нормальную современную посуду. Без цветочков.
Даша опустила пакеты на табурет. Спина заныла от усталости. Она перевела взгляд с мусорного ведра на кухонный гарнитур. Там царил идеальный, стерильный порядок. И там не было её баночек.
— Где моя сыворотка для лица?
Даша сделала шаг к раковине.
— И витамины? Они стояли здесь, у фильтра.
— Там же, где и эти жуткие чашки.
Зинаида Петровна отмахнулась, поправляя съехавшую на бок кружевную салфетку на обеденном столе.
— Деточка, ну зачем тебе эта химия? В твоем возрасте нужно сметаной лицо мазать, а не химикатами за бешеные деньги. Я читала состав — сплошная отрава. Я избавлю вас от этого мусора. В доме должно быть чисто.
Даша посмотрела в ведро. Стеклянный флакон сыворотки, на которую она откладывала два месяца, лежал на самом дне, залитый остатками вчерашнего борща. Рядом валялась пластиковая банка с витаминами. И осколки бабушкиного сервиза.
— Мам, ну правда, зачем ты трогаешь чужие вещи?
Серёга мялся в коридоре, пряча руки в карманы домашних штанов. Он переводил испуганный взгляд с матери на жену, явно не желая вмешиваться в назревающий скандал.
— Серёжа, ты ничего не понимаешь в эстетике быта!
Свекровь принялась протирать пустую поверхность гарнитура влажной губкой.
— У меня от этого визуального шума мигрень начинается. Вы переехали в приличную двушку. Нужно соответствовать, а не тащить с собой привычки из общаги.
Даша молча достала из пакета пачку макарон, банку тушенки и десяток яиц. Эта двушка стоила ей неимоверных усилий. Ипотеку одобрили только на неё. Первый взнос она собирала три года, отказывая себе буквально во всем.
Серёга благополучно потерял работу четыре месяца назад. Теперь он активно «искал себя», сутками играя в приставку на диване. Весь быт, платежи по кредиту, коммуналка и продукты полностью легли на Дашины плечи.
— Ты опять купила это дешевое молоко?
Зинаида Петровна заглянула в пакет, который Даша не успела разобрать.
— Я же говорила Серёже, что у меня от него изжога. Могла бы взять фермерское, в стекле. Я у вас до вечера, мне нужен нормальный продукт к кофе.
— Фермерское стоит в три раза дороже.
Даша бросила пачку макарон на стол.
— А я работаю на полторы ставки, чтобы нам было чем платить за ипотеку.
— Ой, только не надо делать из себя великомученицу, деточка!
Свекровь возмущенно всплеснула руками.
— Серёжа временно в поиске. У мальчика творческий кризис, начальство его не оценило. Он добытчик на паузе. Жена должна поддерживать мужа в трудную минуту, а не попрекать куском хлеба.
— Добытчик на паузе?
Даша посмотрела на мужа. Серёга тут же сделал вид, что ему срочно нужно проверить что-то очень важное в телефоне.
— Этот добытчик за четыре месяца даже за коммуналку ни разу не скинулся. Я беру ночные смены, Зинаида Петровна. Чтобы ваш мальчик мог спокойно искать себя, не голодая.
— Не драматизируй!
Свекровь гордо вскинула голову.
— Вы семья. Сегодня ты тянешь, завтра он. Тем более, Серёжа вчера сказал, что у него намечается отличный проект.
Серёга виновато втянул голову в плечи. Даша знала про этот «проект» — очередная идея открыть интернет-магазин кроссовок без вложений, которая заглохнет через неделю.
А вчера у Зинаиды Петровны был юбилей. Серёга неделю канючил, что матери нужно подарить что-то особенное. Даша, получив квартальную премию, скрипнула зубами, но выделила кругленькую сумму на путевку в хороший санаторий. Она сама ездила в агентство, выбирала даты, оформляла документы.
Подарочный конверт с логотипом санатория сейчас лежал тут же, на обеденном столе, прислоненный к сахарнице. Зинаида Петровна любовалась им все утро.
— Бабушкин сервиз был дорог мне как память.
Даша заговорила ровно, без крика.
— Тем более!
Зинаида Петровна хмыкнула.
— Барахло. Старьё нужно выбрасывать без сожаления. Иначе новое в жизнь не придет. Я тебе как старшая говорю. Запомни это правило, деточка. Избавляйся от лишнего. Освобождай пространство.
Даша молча смотрела на женщину. Усталость вдруг отступила, уступив место звенящей, кристальной ясности.
Она подошла к обеденному столу.
Протянула руку.
Взяла плотный подарочный конверт.
— Эй, ты куда?
Серёга насторожился, делая шаг на кухню.
— Даш, ты чего удумала?
Даша не ответила. Она подошла к ведру с очистками.
— Даша!
Голос свекрови дрогнул, когда она поняла, куда направляется невестка.
— Положи на место! Это мой подарок!
— Старьё и лишнее нужно выбрасывать без сожаления.
Отчеканила Даша.
Она разорвала плотный картон пополам. Сертификат с печатями, путевка на четырнадцать дней с лечением, оплаченная её бессонными ночами, хрустнула под пальцами.
Даша разорвала бумагу еще раз. И бросила обрывки в ведро, прямо на осколки чашки и залитую борщом сыворотку.
— Ты что натворила?!
Зинаида Петровна взвизгнула, бросаясь к ведру.
— Серёжа! Ты видел?! Она же совсем ненормальная! Мои Карловы Вары!
— Даш, ну ты реально перегнула.
Серёга переминался с ноги на ногу, глядя на испорченный сертификат.
— Мы же за него такие деньжищи отдали! Как мама теперь поедет?
— Мы?
Даша обернулась к мужу.
— Мы отдали?
Серёга отступил на шаг и уткнулся взглядом в пол.
— Путевку оплачивала я.
Раздельно произнесла Даша.
— С моей премии. Как жест доброй воли. Но Зинаида Петровна права. В доме не должно быть лишнего. Я пересмотрела наши расходы на этот месяц. Спонсировать чужой отдых, когда мне портят вещи и бьют посуду, — это лишнее.
— Неблагодарная дрянь!
Запричитала свекровь, пытаясь выудить обрывки сертификата из мусора. Пальцы перемазались в жирном бульоне.
— Я к вам с душой! Я помочь хотела! А ты… Серёжа! Скажи своей жене! Пусть звонит туда и восстанавливает!
Серёга нервно почесал затылок.
— Даш, ну может, правда… Восстановим? Там же в базе данных есть номер. Можно же дубликат распечатать. Ну психанула, бывает. Мама же извинится. Да, мам?
Зинаида Петровна гордо выпрямилась, несмотря на испачканные руки.
— Еще чего! Перед этой хамкой? Ни за что! Пусть восстанавливает молча! Это мой законный подарок на юбилей!
Даша достала влажную салфетку из пачки на столе и неспеша протерла руки.
— Дубликат можно получить в офисе турагентства.
Она посмотрела на мужа.
— Стоит услуга копейки.
Зинаида Петровна победно посмотрела на сына.
— Вот видишь! Ничего страшного. Завтра съездит и привезет новый.
— Съездит Серёжа.
Даша бросила использованную салфетку в ведро.
— И доплатит остаток.
Серёга вытаращил глаза.
— В смысле остаток? Она же оплачена!
— Была внесена предоплата. Тридцать процентов.
Даша присела на табурет, чувствуя, как гудят уставшие ноги.
— Остальную сумму по договору нужно внести завтра до обеда. Я планировала сделать это утром после смены. Но раз уж мы избавляемся от лишнего, я эти деньги пущу на досрочное погашение ипотеки. Так что, Серёж, дубликат и полная оплата — теперь твоя забота.
На кухне стало очень тихо. Было слышно только, как в подъезде монотонно гудит лифт.
— Ты… ты не внесла всю сумму?
Пробормотал Серёга.
— Нет.
— Но как я теперь маме путевку куплю? У меня же ни копейки нет!
— Это твои проблемы. Ты сын, ты и решай. Можешь найти работу, например. Или взять микрозайм на свой паспорт.
Зинаида Петровна пошла красными пятнами. Она переводила взгляд с обрывков в ведре на невестку, понимая, что поездка, которой она хвасталась подругам всю неделю, только что растворилась в воздухе.
— Ноги моей в этой квартире больше не будет!
Выплюнула свекровь, бросая грязные обрывки бумаги обратно в ведро.
— Живи со своей жадной мещанкой, сынок! Только потом не прибегай ко мне плакаться!
Она протопала в прихожую. Зашуршала плащом. Дверь закрылась без лишнего шума — доводчик сработал мягко.
Серёга остался стоять посреди кухни.
— Нормально вообще.
Буркнул он, глядя на пустую столешницу.
— И что мне теперь делать? Перед матерью стыдно.
Даша подвинула к себе пакет с продуктами.
— Иди играть в приставку, Серёж. А по пути захвати мусор. Ведро полное.
Через два месяца Серёга все-таки съехал. Тихо, без скандалов, собрав свои вещи в спортивную сумку и пакеты. Вернулся к маме в хрущевку, устав от того, что в новой двушке еда в холодильнике появлялась строго на одну порцию, а интернет за неуплату отключили именно на его устройствах.
Даша не расстроилась. Платить ипотеку одной оказалось гораздо проще, чем тянуть на себе взрослого мужчину в поиске себя.
А бабушкин сервиз она склеила. Не для того, чтобы пить кофе, конечно. Просто расставила на верхней полке гарнитура.
Для уюта.
