Алёна аккуратно поставила на наш кухонный стол свою новую брендовую сумочку, отодвинув в сторону сахарницу, и торжественно озвучила план.
Суть его сводилась к предельно простому расчёту: доходы от сдачи бабушкиной квартиры забирает она, а квитанции за свет, воду и прочие коммунальные радости оплачиваем мы с мужем.
— Это будет ваш вклад в семейное дело, — подытожила золовка, поправляя идеальную укладку.
Моей золовке недавно исполнилось сорок, но она до сих пор верила, что любые её потребности родственники обязаны оплачивать просто по факту её рождения.
В моей голове, привыкшей к чётким алгоритмам за годы работы специалистом в МФЦ, сразу сложилась невыгодная для нас картина.
— Алёна, для начала давай вспомним одну важную деталь, — я отодвинула от себя кружку. — Решение о том, сдавать квартиру или нет, принимает только Валентина Семёновна.
Если бабушка согласится пустить чужих людей, тогда можно будет обсуждать, кто этим занимается. И если ты хочешь быть управляющей, честно будет назначить тебе комиссию. Допустим, десять процентов от суммы. А остальные девяносто идут на счёт хозяйки. И из них же оплачивается коммуналка.
Золовка недовольно повела плечом:
— А мне тогда какой смысл всем этим заниматься?!
— Наконец-то мы нашли единственный вопрос, который тебя действительно волнует, — кивнула я.
Свекровь, Татьяна Павловна, до этого момента методично перекладывавшая конфеты с одного края вазочки на другой, решила вступиться за дочь.
— Ирочка, ну зачем ты так? Алёночка права, поиск людей — это огромный труд. За жильцами глаз да глаз нужен, сейчас такие попадаются, что потом ремонт дороже выйдет.
Алёна поспешно положила руку на свою новую сумочку, словно защищая её от моих аргументов.
— Десять процентов — это несерьёзно. Тем более, я уже всё решила. И жильцов пустила. Вчера.
Максим, мой муж, человек основательный и привыкший к технической логике — специфика работы мастером по ремонту холодильного оборудования — отложил вилку и внимательно посмотрел на сестру.
— В смысле — пустила? — медленно переспросил он. — Бабушка об этом знает?
Алёна отвела взгляд к окну.
— Бабушке на даче хорошо, зачем её лишней информацией нагружать? Мама мне ключи дала, чтобы я цветы поливала. Ну я зашла, посмотрела — чего добру простаивать?
Я скачала договор из интернета! Нормальная молодая пара, работают из дома. Я с них сразу за два месяца вперёд взяла. И знаете, чтобы они точно согласились, я им коммуналку в стоимость включила! Сказала — лейте воду хоть круглые сутки, у нас всё оплачено.
За два месяца она взяла деньги вперёд, пообещала жильцам бесплатную коммуналку и ни разу не спросила владелицу квартиры. Мы с Максимом, по её задумке, должны были безропотно этот аттракцион щедрости оплачивать.
— Лёнчик, — вздохнул Максим. — У холодильника есть компрессор, а есть розетка. Если компрессор забирает энергию, то он же и выдаёт холод. А ты предлагаешь нам оплачивать электричество, пока ты будешь стоять с открытой дверцей и наслаждаться свежестью? Ни рубля.
— Вы эгоисты! — заявила Алёна, вставая из-за стола.
Она уже потянулась за сумкой, намереваясь красиво уйти, но я достала свой телефон.
— Раз жильцы уже там, мы звоним собственнице прямо сейчас.
Свекровь охнула, Алёна осеклась, а я набрала номер. Валентина Семёновна ответила быстро.
Услышав про жильцов, скачанный из интернета договор и оплату за два месяца вперёд, бабушка попросила передать трубку Максиму и коротко велела забрать её с дачи завтра рано утром. Никакого согласия на сдачу она не давала.
На следующее утро муж привёз бабушку, и мы втроём поднялись на её этаж. Из-за знакомой двери доносилось бодрое жужжание шуруповёрта.
Дверь нам открыл молодой парень в домашних шортах. В руках он действительно держал инструмент, а за его спиной, в коридоре, аккуратно стояли снятые тяжёлые дубовые дверцы старого добротного встроенного шкафа.
— Вы от Алёны Александровны? — приветливо спросил он, вытирая лоб тыльной стороной ладони. — А мы как раз антресоли сняли. Она предупреждала, что родственники могут зайти забрать старые вещи перед тем, как мы начнём стены красить.
Максим молча перешагнул через порог, Валентина Семёновна проследовала за ним, разглядывая разобранную мебель. Я зашла последней.
— Здравствуйте, — ровным голосом сказала я парню и выглянувшей из комнаты девушке. — Я жена внука владелицы квартиры. Валентина Семёновна перед вами, и она никому не разрешала сдавать жильё. Покажите, пожалуйста, ваш договор найма и расписку о передаче денег.
Девушка, немного растерявшись от количества утренних гостей, принесла распечатки. Я открыла бумаги. Всё было ровно так, как я и предполагала: в графе «Наймодатель» уверенно красовалась фамилия Алёны.
— Вы подписали договор с человеком, который не является собственником помещения? — спросила я, возвращая листы на стол. — Доверенность вам показывали?
— Нет, — парень нахмурился. — Алёна Александровна сказала, что квартира принадлежит ей, просто документы сейчас в процессе переоформления. Мы ей за два месяца отдали, а она разрешила нам переделать комнату по нашему вкусу, перекрасить её в графитовый цвет и вычесть расходы на краску из третьего месяца.
Валентина Семёновна, до этого молча изучавшая снятые дубовые дверцы, повернулась к жильцам.
— Значит так, молодые люди. Я — собственница этой квартиры. Документы ни в каком не в процессе. Никакого разрешения на переделку я не давала, и графитовые стены мне здесь не нужны.
Прямо сейчас прекращаете все работы. Я вызываю Алёну, и при ней разберёмся с договором и деньгами.
Бабушка достала из сумки простой смартфон и позвонила дочери.
— Таня. Бери Алёну, и чтобы через двадцать минут обе были здесь. Если она не приедет с деньгами и объяснениями, дальше будем разговаривать уже при полиции.
Алёна и Татьяна Павловна примчались даже быстрее. Золовка влетела в квартиру, увидела разобранный шкаф, мрачного Максима, настороженных жильцов и Валентину Семёновну, сидящую на единственном свободном стуле.
Свой новый телефон с тремя камерами Алёна, едва переступив порог, поспешно сунула в сумку и застегнула молнию.
— Бабулечка… а ты чего приехала? — спросила она, стараясь улыбаться.
— Да вот, решила посмотреть, как моё имущество в графитовый цвет красят, — сухо ответила бабушка. — А заодно узнать, на каком основании ты чужие квартиры сдаёшь и деньги за них в свой карман складываешь.
Она повернулась к арендаторам.
— Эту бумагу, которую вы подписали с моей внучкой, мы выбрасывать не будем. Она останется у вас как доказательство того, сколько денег вы ей передали и на каких условиях. Эта бумажка не даёт вам права здесь жить. Но если место вам нравится, и вы готовы ничего не ломать, мы сегодня же подпишем новый, законный договор. Со мной.
— Мы останемся, если внесённые два месяца сохранятся, — сказал парень. — И никаких переделок больше делать не будем.
— Договорились, — кивнула Валентина Семёновна. — Два оплаченных месяца засчитываем. Коммунальные услуги за этот период вы не оплачиваете — Алёна сама включила их в цену, она и возместит мне расходы. А вот начиная с третьего месяца — вода и электричество отдельно по счётчикам.
Парень с девушкой переглянулись и согласно закивали.
— Отлично, — бабушка перевела взгляд на золовку. — А теперь к тебе, Алёна. Два месяца, которые эти люди уже оплатили, считаются внесёнными. Поэтому ты прямо сейчас открываешь банковское приложение и переводишь всю эту сумму мне.
— У меня нет всей суммы… — Алёна вцепилась в ручки сумки. — Я телефон купила. Мне по работе надо, чтобы на связи быть! Вы же сами хотели, чтобы я делом занялась!
— Что касается разобранного шкафа, — невозмутимо продолжила бабушка. — Молодые люди помогут поставить дверцы на место, но мастера, который всё капитально закрепит и вернёт антресоли в исходное состояние, оплачиваешь ты. Сама разрешила ломать — сама восстанавливаешь.
Татьяна Павловна сделала шаг вперёд, привычно пытаясь замять конфликт:
— Мама, ну не будьте вы такой суровой. Девочка хотела как лучше, инициативу проявила. Просто опыта не хватило. Может, мы как-то скинемся, поможем ей эту сумму собрать?
— Прекрасная идея, Таня, — мгновенно согласилась Валентина Семёновна. — Открывай свой кошелёк, помогай. Раз ты считаешь, что сдавать чужую квартиру тайком от собственницы — это хорошая инициатива, будь инвестором.
Свекровь, уже доставшая было свой кошелёк, посмотрела на лежащий на столе договор с суммой за два месяца, перевела взгляд на сумочку дочери и медленно защёлкнула металлическую застёжку.
— Знаешь, мама, а ведь ты права. Ей сорок лет. «Пора учиться самостоятельности», —произнесла Татьяна Павловна и отошла к окну, разглядывая двор.
В тот же вечер Алёне пришлось выставить свой новый телефон на сайт объявлений. Продать его удалось значительно дешевле магазинной цены, а недостающие для перевода деньги золовка была вынуждена добавить из личных накоплений, которые откладывала на осенний отпуск.
Спустя месяц мы с Валентиной Семёновной сидели у нас на кухне. Я скачала на её смартфон удобное банковское приложение и настроила крупные уведомления.
— Теперь каждый перевод от жильцов приходит прямо мне на карту, — сказала бабушка, с удовольствием листая историю операций. — Вот это я понимаю: квартира работает на хозяйку.
Через пару дней пришла первая квитанция. По сравнению с прошлым летом расход электричества вырос почти в четыре раза, воды — больше, чем вдвое. Оба жильца работали из дома, ежедневно пользовались душем и часто запускали стиральную машину.
Валентина Семёновна достала из кармана кофты распечатанную квитанцию, аккуратно разгладила её на столе и придвинула к Максиму.
— Завезёшь завтра сестре по пути на работу.
Я заглянула через плечо мужа. Поперёк длинного столбца с огромными цифрами за свет и воду чётким бабушкиным почерком было выведено:
«Алёночка! Твоя чистая прибыль за первый месяц — минус эта квитанция. Оплатить до 25-го числа. С любовью, семья».
