Людмила Ивановна схватила прислонённую к забору лопату.
— А ну вон отсюда! — завопила она. — Вон с моего участка! Пришёл тут орать, дочь мою запугивать!
— Мам! — Ирина ошарашенно уставилась на мать.
— Молчи! — огрызнулась Людмила Ивановна. — Я разберусь! А ты, — она направила лопату на Андрея, — убирайся! И деньги свои можешь засунуть…
— Куда? — он спокойно перехватил черенок. — Вы же такая смелая. Воровать смелая. Врать смелая. Ну, закончите мысль!
Старуха дёрнула лопату на себя. Андрей не удержал, отпустил. Людмила Ивановна по инерции отступила назад и…
Автор: Вика Трель © 5283ч
Ирина родилась в маленькой деревне, где пахло сеном и коровьим молоком. Детство прошло среди грядок, яблонь и бесконечных огородных работ. Она помнила, как отец копал картошку под палящим солнцем, а потом садился на крыльцо и долго смотрел на закат.
Когда отца не стало, Людмила Ивановна продала деревенский дом. Вырученных денег хватило на крохотную квартиру в городе. Мать и дочь начали новую жизнь, но тоска по земле не отпускала старшую женщину.
Прошло почти пятнадцать лет. Людмила Ивановна откладывала деньги. Наконец она накопила достаточно и приобрела садовый участок с небольшим домиком.
— Ириша, ты только посмотри, какая красота! — восклицала она, когда они приехали туда в первый раз. — Шесть соток счастья! Тут и помидоры посажу, и огурцы, и кабачки!
— Радуюсь за тебя, — улыбнулась Ирина, оглядывая покосившийся забор и заросший бурьяном участок.
— Руки приложим — конфетка будет! — Людмила Ивановна уже мысленно планировала грядки. — Ты же поможешь матери?
Ирина кивнула. Тогда ей казалось, что помощь будет необременительной.
С мая по сентябрь мать переселялась на дачу. Она просыпалась с рассветом и ложилась после заката. Каждый квадратный метр земли был засажен чем-то полезным или красивым.
Когда Ирина познакомилась с Андреем, жизнь закружилась в новом ритме. Они встречались два года, потом сыграли свадьбу. Молодая семья поселилась в съёмной квартире и строила планы на будущее.
— Андрюш, в субботу к маме на дачу? — спросила Ирина после первого месяца совместной жизни.
— Шашлыки? — оживился он. — Беру мангал и маринад!
— Ну… и шашлыки тоже, — уклончиво ответила жена.
***
Первая поездка на дачу с мужем запомнилась Ирине надолго. Андрей приехал в светлых шортах и новых кроссовках. Людмила Ивановна встретила его с лопатой наперевес.
— Зятёк! — радостно воскликнула она. — Вот и помощник! Там в углу участка яма нужна под компост. Метр на метр и глубиной по пояс.
— Я думал… — начал Андрей, растерянно глядя на жену.
— Потом подумаешь, сначала покопаешь! — тёща вручила ему инструмент. — Земля мягкая, за час управишься. А Иришка пока грядки прополет.
Андрей копал три часа. Земля оказалась не мягкой, а с глиной. Когда он выбрался из ямы, его покусали комары, спина гудела, а кроссовки превратились в куски грязи.
— Ну вот, красота! — одобрила Людмила Ивановна. — Теперь помоги мне перетащить доски для короба. Они за домиком.
— А шашлыки? — осторожно спросил Андрей.
— Какие шашлыки? На даче работать надо, а не желудок набивать!
Домой они вернулись к полуночи. Андрей молча принял душ и лёг спать.
— Ира, я не понимаю. Твоя мать выращивает тонны овощей, дешевле купить в магазине. Какой смысл так горбатиться?
— Ей нравится.
— А мне не нравится! — его голос стал жёстче. — Я приехал отдохнуть, а не отрабатывать барщину у помещицы.
— Не раздувай, — осеклась Ирина, вспомнив про материнскую реакцию на такие слова. — Она просто любит землю.
Андрей покачал головой.
— Любит землю — пусть любит. Но меня в эту любовь не впутывай.
После нескольких таких визитов Андрей объявил ультиматум.
— Я больше туда не еду. Каждый раз одно и то же: копай, таскай, прибивай, крась. Возвращаюсь как после трёх смен на стройке. Это не отдых, это каторга.
— Ты бросаешь меня одну? — обиделась Ирина.
— Я бросаю лопату. А ты — взрослая женщина, можешь ездить к матери сколько хочешь.
Ирина обиделась, но не стала спорить. Она продолжала навещать мать каждые выходные, отрабатывая свой оброк. Андрей оставался в городе и занимался своими делами.
Так прошло два года. Тёща выращивала горы овощей. Помидоры, огурцы, кабачки, тыквы — всё росло в невероятных количествах. Съесть это вдвоём с дочерью они не могли, консервировать в таких объёмах тоже.
— Зинаида Павловна, возьмите ведёрко огурчиков! — кричала она соседке через забор. — И кабачки заберите, а то пропадут!
— Спасибо, Мила! Ты прямо кормилица наша!
Андрей узнал об этом случайно, когда Ирина рассказала, что в очередной раз помогала грузить урожай в машину соседей.
— Погоди, — он остановил её. — Ты каждую субботу горбатишься на грядках, чтобы твоя мать могла бесплатно кормить пол-посёлка?
— Ну…
— Гениально! — Андрей хлопнул себя по коленям. — Просто гениально! Мы с тобой на полноценный отпуск накопить не можем, а Людмила Ивановна занимается благотворительностью! За наш счёт!
— Это её выбор…
— Её выбор — твоё время и твои силы! Ты понимаешь абсурдность ситуации?
Ирина не нашла, что ответить.
Но возраст взял своё. В один из июньских дней телефон Ирины зазвонил рано утром.
— Доченька, — голос матери звучал непривычно слабо, — я встать не могу. Спину прихватило так, что разогнуться невозможно.
Ирина нашла мать в дачном домике, лежащей на старом диване. Людмила Ивановна не могла пошевелиться без стона. Пришлось вызывать скорую.
После обследования врачи были категоричны.
— Физический труд исключён, — сказал доктор. — Поднимать тяжести нельзя. Наклоняться противопоказано. Если хотите ходить в шестьдесят пять, забудьте про огород.
Людмила Ивановна восприняла диагноз как личное оскорбление.
— Как это — забыть про огород?! А кто там всё делать будет?!
— Наймите кого-нибудь, — пожал плечами врач.
— Нанять?! За деньги?! — Людмила Ивановна посмотрела на него как на безумца.
Но выхода не было. Вернувшись домой после больницы, мать начала давить на дочь.
— Ириша, ты же не бросишь участок? Там столько всего посажено! Пропадёт ведь!
— Я буду приезжать, — пообещала дочь.
— Одна не справишься. Пусть Андрей помогает.
Ирина поговорила с мужем. Тот выслушал, потом сказал:
— Хорошо. Поеду. Но только ради тебя.
Следующие три недели супруги провели на даче. Андрей опять копал, полол, чинил, таскал. Ирина помогала как могла. Тёща сидела в кресле под яблоней и руководила.
— Андрей, ты не так морковку прореживаешь! Вон ту оставь, эту выдерни!
— Я знаю, как прореживать морковку.
— Откуда тебе знать? Ты же городской! Делай как говорю!
— Ириша, скажи мужу, чтобы слушал! Он же всё испортит!
— Если я всё порчу, может, сами попробуете? — не выдержал Андрей.
— Ты как с матерью жены разговариваешь?! — взвилась тёща. — Я для вас же стараюсь! Овощи свои, экологически чистые! Не то что в магазине — одна химия!
Андрей стиснул зубы и продолжил работать.
Через три недели он сказал:
— Так дальше продолжаться не может. Мы превратились в бесплатных батраков. У меня есть решение.
— Какое?
— На соседнем участке живёт мужик. Дмитрий. Он берётся за любую работу. Будем платить ему — пусть занимается всеми делами.
— Ты хочешь его нанять? — удивилась Ирина.
— Хочу освободить себя и тебя от рабства. Я буду переводить деньги твоей матери, она будет платить Дмитрию. Все довольны.
Тёща поначалу сопротивлялась.
— Чужой человек на моём участке?! Да он же всё переломает!
— Вы сами сказали, что умрёте на огороде, если вам не помогут, — напомнил Андрей. — Вот помощь.
— Лучше бы вы сами…
— Мы не можем. У нас своя жизнь.
Людмила Ивановна поджала губы, но согласилась.
litres.ru
Провал, Владимир Леонидович Шорохов
Первый перевод ушёл в начале мая. Двадцать тысяч на покраску домика.
— Дмитрий взял аванс, — отчиталась Людмила Ивановна по телефону. — Говорит, через неделю закончит.
— Отлично, — Андрей был доволен. — Пусть работает.
Через неделю пришло сообщение: «Домик покрашен, красота неописуемая».
Второй перевод состоялся в конце мая. Пятнадцать тысяч на ремонт крыши.
— Там несколько листов прохудились, — объяснила тёща. — Дмитрий заменит и переложит.
— Понял. Деньги отправил.
Третий перевод был в июне. Тридцать тысяч на установку теплицы.
— Хорошая теплица, поликарбонатная, — восторгалась Людмила Ивановна. — С автоматическим проветриванием! Дмитрий сам собирает, только материалы купить надо было.
Андрей переводил деньги и не задавал лишних вопросов. Ирина продолжала ездить к матери, привозила продукты, помогала по мелочам. Всё казалось под контролем.
В июле пришла просьба о десяти тысячах на прополку и обработку грядок от вредителей.
— Дмитрий теперь постоянно помогает? — спросил Андрей у жены.
— Да, конечно. Мать очень довольна.
Август принёс новые расходы: двенадцать тысяч на починку забора, восемь тысяч на очистку выгребной ямы.
— Дорогое удовольствие — эта дача, — заметил Андрей, когда подсчитал общую сумму.
— Зато овощи свои, — ответила Ирина привычной фразой.
В начале сентября тёща позвонила снова.
— Андрюша, мне нужно пятьдесят тысяч.
— Пятьдесят? — он поперхнулся чаем. — На что?
— Беседка. Хочу построить красивую беседку, чтобы сидеть с подругами, чай пить. Дмитрий берётся сделать за две недели.
Андрей задумался. Пятьдесят тысяч — сумма серьёзная. За лето он уже перевёл около ста тысяч. Для наёмного работника это неплохой заработок.
— Людмила Ивановна, а сколько вы платите Дмитрию в месяц?
— Ну… по-разному. Зависит от работы.
— Примерно?
— Зачем тебе знать? Я же тебе говорю, что нужно, ты переводишь. Всё честно.
— Просто интересно.
— Любопытной Варваре нос оторвали! — огрызнулась тёща. — Будешь переводить на беседку или нет?
— Подумаю.
Что-то не складывалось. Андрей нашёл в телефоне номер Дмитрия — он записал его ещё весной, когда договаривались о помощи.
— Алло, Дмитрий? Это Андрей, муж Ирины. Людмила Ивановна — моя тёща, она ваша соседка по даче.
— А, помню! Вы весной приезжали. Как дела?
— Хотел спросить: как там участок? Много работы было летом?
Повисла пауза.
— Какой работы?
— Ну, вы же помогали Людмиле Ивановне. Красили домик, крышу чинили, теплицу ставили…
— Погодите, — голос Дмитрия стал озадаченным. — Я был у неё только два раза. В апреле. Мусор с участка убирал после зимы. Она заплатила три тысячи, и всё. Больше не звонила.
Андрей почувствовал, как кровь приливает к лицу.
— Вы уверены?
— Абсолютно. Я же записи веду, кому что делал. Людмила Ивановна — апрель, уборка территории, три тысячи. Всё.
— А домик красили? Крышу?
— Не было такого. Домик там вообще страшненький, давно красить пора. Крыша тоже не ремонтировалась, я бы заметил.
— Теплица?
— Нет там никакой теплицы. Грядки голые, даже укрывного материала нет.
Андрей поблагодарил и положил трубку.
*
Андрей приехал на дачу. Он гнал машину по разбитой просёлочной дороге, стиснув руль. В голове крутилась одна мысль: сто тысяч. Сто тысяч за лето. Куда?
Участок встретил его знакомой картиной: покосившийся забор, облупленный домик, заросшие сорняками грядки. Ни теплицы, ни свежей краски, ни новой крыши.
Людмила Ивановна сидела в пластиковом кресле у дома. Рядом с ней стояли три больших горшка с пышными розами. За домиком Андрей заметил целую коллекцию садовых гномиков — штук двадцать, не меньше.
— Андрюша? — Людмила Ивановна вздрогнула. — А ты что тут делаешь?
— Инспекцию провожу, — он медленно прошёлся по участку. — Интересная теплица. Прозрачная такая, невидимая. И крыша новая — тоже невидимая. И краска… как там, цвет «воздух»?
Лицо тёщи пошло пятнами.
— Ты о чём?
— О ста тысячах, которые я вам перевёл за лето. На работы. Которых не было.
В этот момент из-за угла дома появилась Ирина. Она несла ведро с водой и остановилась, увидев мужа.
— Андрей…
— О, жена! — он театрально развёл руками. — Которая каждую неделю сюда ездила и не замечала, что ничего не делается! Слепота какая-то, да? Или сговор?
— Я могу объяснить…
— Можешь? — он шагнул к ней. — Тогда объясни! Где теплица за тридцать тысяч? Где покрашенный домик за двадцать? Где отремонтированная крыша за пятнадцать?!
Ирина опустила взгляд.
— Я… я не знала, что ты переводил так много…
— Не знала?! Ты говорила мне, что Дмитрий работает! Что всё в порядке! Каждую неделю врала в глаза!
— Я не врала! Я думала…
— Что ты думала?!
Тёща поднялась из кресла.
— Да что ты разорался! — её голос стал визгливым. — Подумаешь, деньги! Ты что, обеднел?!
Андрей медленно повернулся к ней.
— Людмила Ивановна. Вы взяли сто тысяч на несуществующие работы. Это называется воровство.
— Какое воровство?! — она взвизгнула. — Ты сам переводил! Я не просила!
— Не просили?! — он достал телефон. — Вот сообщения! «Андрюша, нужно двадцать на покраску». «Андрюша, крыша течёт, пятнадцать надо». «Теплицу хочу, тридцать переведи»!
— Ну и что?! Я мать твоей жены! Ты обязан помогать!
— Помогать — да! Быть ограбленным — нет!
Людмила Ивановна затряслась от злости.
— Ограбленным он был! Да я всю жизнь горбатилась! Дочь одна поднимала! А теперь, когда старость пришла, не могу себе позволить пару роз?!
— Пару?! — Андрей указал на горшки. — Это пара? А гномики? Сколько стоит один такой уродец — пять тысяч?
— Они не уродцы! Это коллекционные фигуры! Ручная работа!
— Ручная работа за мой счёт!
Ирина попыталась вмешаться.
— Андрей, успокойся…
— Успокоиться?! — он резко повернулся к жене. — Ты два месяца покрывала эту аферу! Ты знала! Ты видела, что здесь ничего не делается, и молчала! Ты тоже меня обманывала!
— Я не хотела…
— Чего не хотела?! Расстраивать мамочку?! А грабить мужа — это нормально?!
Ирина заплакала.
— Я боялась…
— Боялась чего?!
— Что ты перестанешь давать деньги… Что скандал будет…
— Скандал БУДЕТ! — рявкнул Андрей. — Ты выбрала её сторону! Ты предала меня!
Людмила Ивановна схватила прислонённую к забору лопату.
— А ну вон отсюда! — завопила она. — Вон с моего участка! Пришёл тут орать, дочь мою запугивать!
— Мам! — Ирина ошарашенно уставилась на мать.
— Молчи! — огрызнулась Людмила Ивановна. — Я разберусь! А ты, — она направила лопату на Андрея, — убирайся! И деньги свои можешь засунуть…
— Куда? — он спокойно перехватил черенок. — Вы же такая смелая. Воровать смелая. Врать смелая. Ну, закончите мысль!
Старуха дёрнула лопату на себя. Андрей не удержал, отпустил. Людмила Ивановна по инерции отступила назад.
Её нога скользнула по мокрой после вчерашнего дождя траве.
Она взмахнула руками и упала. Прямо в огромную лужу, которая образовалась в низине участка. Грязная жижа взметнулась фонтаном.
— Матерь! — Ирина кинулась на помощь.
Андрей не двинулся с места.
Ирина протянула руку матери. Людмила Ивановна схватила её за запястье, потянула. Ирина оступилась на том же мокром склоне. Ноги разъехались. Она упала рядом с матерью, прямо в грязь.
Две женщины барахтались в коричневой жиже, пытаясь встать. Грязь хлюпала, чавкала. Тёща выплюнула воду и завыла:
— Помоги!!! Что стоишь!!!
Андрей смотрел на них с брезгливостью.
— Знаете, — сказал он тихо, — есть такое наблюдение: когда человек показывает своё истинное лицо — верьте ему. Вы показали. Обе.
— Андрей! — Ирина протянула к нему грязную руку. — Пожалуйста!
— В чём ещё ты меня обманывала? — спросил он ледяным тоном. — О чём ты ещё умолчала?
Ирина не ответила.
— Молчишь. Понятно.
Он развернулся и пошёл к машине.
Он уехал.
Дома он собрал сумку с вещами. Документы, одежда на первое время. Ключи от квартиры положил на стол.
Позвонил другу детства.
— Костя, можно у тебя пожить недельку-другую? Объясню при встрече.
Вечером позвонила Ирина. Он не взял трубку.
Она написала сообщение: «Прости. Я всё объясню».
Он ответил: «Объяснять нечего. Я всё понял».
Через два дня пришло сообщение от тёщи: «Андрей, ты взрослый мужчина, должен понимать, что в семье всякое бывает. Давай забудем этот инцидент».
Он заблокировал номер.
На третий день Ирина приехала к Косте. Стояла под дверью и звонила в домофон.
— Андрей, выйди. Нам надо поговорить.
— Не о чем.
— Пожалуйста! Я не знала, что она так много просит! Я думала — немного, на мелочи!
— Ты видела участок каждую неделю. Ты видела, что ничего не делается. Ты молчала. Это выбор. Твой выбор. И ты знала, я говорил сколько переводил.
— Это мать! Я не могла её сдать!
— Могла не врать мне.
— Я не врала! Я просто… недоговаривала!
— Ира. Уходи.
Она ушла.
Через неделю Андрей подал на развод. Ирина получила документы и позвонила снова.
— Ты серьёзно? Из-за каких-то денег?!
— Из-за доверия, — ответил он спокойно. — Которого больше нет.
— Это просто дачные расходы! Я возмещу!
— Дело не в деньгах. Дело в том, что ты два месяца смотрела мне в глаза и говорила, что всё в порядке. Зная, что это ложь. Выбрав её сторону. Предав меня.
— Я не предавала!
— Как хочешь это называй.
Развод прошёл быстро. Детей у них не было, делить особо нечего. Квартиру они снимали, общего имущества — минимум.
Последний раз Ирина увидела Андрея в коридоре суда. Он выглядел спокойным, даже расслабленным. Кивнул ей и прошёл мимо.
Она вернулась домой — в пустую квартиру, которую теперь приходилось оплачивать одной. Позвонила матери.
— Ну что там? — спросила Людмила Ивановна раздражённо.
— Развели. Официально.
— И правильно! — фыркнула мать. — Туда ему и дорога, жадине! Из-за копеек скандал устроил!
— Сто тысяч — это не копейки.
— Да он зарабатывает нормально! Мог бы и больше дать! Это его долг был — помогать семье жены!
Ирина молча слушала.
— А ты тоже хороша! — продолжала Людмила Ивановна. — Надо было умнее действовать! Сама виновата, что продешевила!
— Я продешевила?
— А кто?! Я тебя предупреждала — не води его на участок! Пусть думает, что всё делается! А ты таскала его туда!
— Он приехал без предупреждения.
— Надо было закрыть ворота!
Ирина вдруг почувствовала, как внутри поднимается тошнота.
— Знаешь что… — она с трудом подбирала слова. — Из-за тебя я потеряла мужа. Семью. Нормальную жизнь.
— Да какая это была семья?! — взвилась мать. — Он тебя не любил! Жадный, расчётливый!
— Он был честный. А ты — нет. И я с тобой заодно стала нечестной.
— Ты что несёшь?!
— Правду.
Ирина повесила трубку.
Людмила Ивановна осталась одна в своём дачном домике. Сезон заканчивался. Грядки были запущены — некому было полоть. Урожай гнил на корню.
Соседка Зинаида Павловна зашла вечером.
— Мила, а где зять твой? Что-то не видать.
— Нет больше зятя, — буркнула Людмила Ивановна. — Развелись.
— Ой, горе какое! А почему?
— Жадный оказался. Из-за денег ругались.
Зинаида Павловна покачала головой и ушла. Через два дня весь посёлок знал, что Людмила Ивановна обманула зятя на крупную сумму.
Сосед Виктор Михайлович перестал здороваться. Зинаида Павловна больше не заходила за огурцами. Даже старик из дома напротив, который раньше всегда махал рукой, теперь отводил взгляд.
Дмитрий, тот самый наёмный работник, заглянул на участок.
— Зачем мужу вашей дочери наврали, что я у вас работал?
— Не твоё дело!
— Теперь на меня все косятся, будто я аферист какой! А я честно живу!
— Уходи!
Он ушёл, хлопнув калиткой. Людмила Ивановна села в своё пластиковое кресло и обхватила голову. Вокруг неё стояли гномики ручной работы. Три горшка с дорогими розами цвели последним цветом перед осенью.
— Как так получилось? — бормотала она. — Как? Всего-то взяла немного денег… на красоту… на уют… Кто знал, что он проверять полезет?! Кто?!
Она посмотрела на гномиков. Двадцать штук. Каждый стоил от трёх до семи тысяч. Коллекция. Гордость. Зависть соседок.
Теперь соседки не разговаривали с ней.
— Да что я такого сделала?! — выкрикнула она в пустоту. — Он же богатый был! Сто тысяч — ерунда для него! А я копила! Экономила! Имею право на красивую старость?! Имею?!
Никто не ответил.
Ирина перестала приезжать. Звонила редко, разговаривала сухо.
— Привези продуктов, — попросила Людмила Ивановна однажды.
— Закажи доставку.
— Дорого!
— Я тоже теперь одна живу. Квартиру оплачиваю одна. Денег лишних нет.
— Это ты виновата! Не могла удержать мужика!
— До свидания.
Трубка замолчала.
Людмила Ивановна швырнула телефон на стол. Потом подняла, проверила — не разбился ли. Новый она позволить себе не могла.
— Всё из-за него! — прошипела она. — Всё из-за жадины этого! Нормальный зять помог бы! Нормальный — понял бы! А этот… ревизию устроил! Следователем себя возомнил!
Она схватила ближайшего гномика — красную шапочку, белую бороду, лопата в руках — и занесла, чтобы разбить.
Остановилась.
Гномик стоил шесть тысяч восемьсот.
Медленно поставила его на место.
— Как так вышло? — снова прошептала она. — У меня была дочь… был зять… были деньги каждый месяц… А теперь? Теперь я одна. Совсем одна. С гномиками.
Роза в горшке уронила лепесток. Он упал на землю — красный на чёрном.
Людмила Ивановна смотрела на него и не могла понять, как маленькая хитрость превратилась в большую потерю.
— Я же просто хотела красиво… — её голос дрогнул. — Просто красиво…
Гномики молчали. Розы отцветали. Небо затягивалось серыми тучами.
Сезон заканчивался.
