Экран её телефона вспыхнул, осветив половину кухонного стола. Дарья дёрнулась, её пальцы скользнули по гладкому стеклу, и аппарат с глухим стуком перевернулся силиконовым чехлом вверх. За семь лет нашего брака она никогда не прятала от меня экран.
Я молча зацепил вилкой остывший пельмень. Пар над тарелкой уже не поднимался. Даша смотрела куда-то в сторону окна, нервно потирая мочку уха.
Это был уже четвёртый раз за последний месяц, когда она так реагировала на обычный звук уведомления. Четвёртый раз она переворачивала телефон или убирала его в карман халата при моём появлении в комнате.
— Кто пишет так поздно? — спросил я, отодвигая тарелку.
— Рабочий чат, — она не подняла глаз. — Девочки из клиники график смен меняют.
Настенные часы показывали половину одиннадцатого ночи. Графики в её стоматологии всегда утверждали до пятого числа, а администратор никогда не писала сотрудникам после девяти вечера. Даша поднялась из-за стола, подхватила свой телефон и направилась к выходу из кухни.
— Я в душ. Посуду оставь, сама потом закину в машинку.
Дверь в ванную захлопнулась. Щёлкнула задвижка. Я встал, собрал тарелки и убрал остатки ужина в холодильник. Из-за тонкой двери ванной доносился шум льющейся воды. И сквозь этот шум отчётливо пробивался быстрый, ритмичный стук ногтей по экрану.
⊰✫⊱ ⊰✫⊱ ⊰✫⊱
Утром она вела себя как ни в чём не бывало. Заварила мне кофе, достала из шкафчика мою любимую жёлтую кружку. От неё пахло свежестью и тем самым лавандовым гелем для душа, который мы вместе покупали в «Магните» на прошлой неделе.
— Дань, ты правда очень устал в последнее время, — она села напротив, обхватив свою чашку двумя руками. — Давай на выходных поедем на дачу к моей маме? Там лес, тишина, выспишься нормально. Я же вижу, как ты выматываешься на этой работе со своими серверами.
В её голосе звучала искренняя забота. Та самая, ради которой я возвращался в эту квартиру каждый вечер. Она потянулась через стол и мягко накрыла мою ладонь своей.
— А то ты сам не свой. Из-за вчерашнего, да? Ты ведь видел сообщение от Славы.
Я молчал.
— Дань, ну не накручивай. Это просто Слава, мы сто лет знакомы по старой работе. У него сейчас тяжёлый развод, жена забрала машину, он просто выговаривается. Мы просто друзья. Мне его по-человечески жаль.
Я смотрел на её тонкие пальцы и думал про полтора миллиона рублей. Именно эту сумму я перевёл прошлой осенью, чтобы закрыть кредиты её прогоревшей студии депиляции. Я взял дополнительные проекты, спал по четыре часа в сутки, моя зарплата в девяносто тысяч целиком уходила на платежи банкам и ипотеку. Я экономил на обедах, таская контейнеры из дома.
Мне было физически тошно признаваться себе, что последние годы могли быть иллюзией. Что я просто удобный инструмент, решающий её проблемы. Я гнал от себя мысль, что всё это время был наивным неудачником. В глубине души я всё ещё отчаянно любил ту растерянную девчонку с нелепым шарфом, с которой познакомился когда-то в очереди в МФЦ.
Я допил кофе.
— Хорошо. Поедем на дачу.
Она улыбнулась, поцеловала меня в щёку и ушла в спальню собираться на работу. Её телефон остался лежать на столе. Я не притронулся к нему.
⊰✫⊱ ⊰✫⊱ ⊰✫⊱
Днём я работал из дома. Даша уехала в клинику на утреннюю смену. Квартира пустовала.
После обеда мне нужно было оплатить коммунальные счета. Мой рабочий ноутбук обновлял систему, поэтому я достал из тумбочки под телевизором наш старый домашний макбук. Месяца три назад Даша просила его, чтобы скинуть фотографии с корпоратива, и с тех пор он лежал без дела.
Я поднял крышку. Экран загорелся.
Приложение Телеграма было открыто на весь экран. Видимо, она заходила через десктопную версию и просто захлопнула ноутбук, не выходя из аккаунта.
Список чатов слева дёрнулся. Мессенджер поймал домашний Wi-Fi и начал синхронизировать сообщения за последние месяцы. Те самые сообщения, которые она педантично удаляла со своего телефона в ванной.
Диалог со Славой висел в самом верху.
Я не хотел читать. Я просто смотрел на строчки, которые подгружались одна за другой.
«Он опять вчера смотрел на меня своим кислым лицом. Как же я устала от этой духоты».
«Потерпи, малыш. Скоро увидимся. Завтра он дома?»
«Да, опять будет сидеть за своими железками. На выходных попробую свалить к маме на дачу, приедешь на станцию?»
Я закрыл крышку ноутбука.
Воздух в комнате закончился. Я встал с дивана и пошёл на кухню. Открыл ящик с вилками и ложками. Достал все приборы. Медленно, по одной штуке, начал перекладывать их обратно в лоток. Вилки к вилкам. Ложки к ложкам. Чайные отдельно. Металл тихо звенел.
Может, я правда слишком отдалился? Я ведь действительно последние полгода только и делал, что смотрел в монитор. Я перестал водить её в кино, перестал покупать цветы без повода, потому что мы копили на досрочное погашение. Может, это моя вина, что она начала искать тепло на стороне?
Я сгрёб оставшиеся вилки в ящик и задвинул его.
Вечером заскрежетал замок. Даша вошла в коридор, шурша пакетом из супермаркета.
— Я купила курицу, сейчас запеку с картошкой! — крикнула она, скидывая кроссовки.
Я вышел в коридор.
— Не нужно картошки.
Она осеклась, заметив моё лицо. Пакет опустился на пуфик.
— Ты удаляешь переписку со Славой со своего телефона, — сказал я ровно.
— Даня, опять двадцать пять? Мы же утром всё решили! — она раздражённо всплеснула руками. — Я удаляю, потому что ты реагируешь неадекватно! Чтобы тебя не нервировать!
— Ты заходила в Телеграм с домашнего макбука весной.
Она замерла. Цвет начал быстро уходить с её лица, оставляя нездоровую бледность.
— Ты читал мои сообщения? — её голос сорвался на шёпот. — Ты рылся в моём компьютере?!
— Он стоял открытым. Синхронизировался.
— Это нарушение личных границ! Как ты мог опуститься до такой низости! — она сделала шаг вперёд, её глаза сузились.
— Личных границ? «Потерпи, малыш, скоро увидимся» — это твои личные границы?
— Ты вырываешь из контекста! — закричала она. — Ты вечно на работе! Я сижу в этих четырёх стенах совсем одна! Мне просто нужно было с кем-то поговорить, кто меня слышит! Кто не смотрит сквозь меня!
⊰✫⊱ ⊰✫⊱ ⊰✫⊱
Морозильная камера старенького холодильника на кухне громко загудела, набирая обороты. Этот монотонный, дребезжащий гул вибрировал где-то в полу, отдаваясь в подошвах моих домашних тапочек.
Я смотрел на её правое плечо. Край светлой блузки слегка сполз, обнажив тонкую бретельку бежевого бюстгальтера. На самой ткани воротника торчала крошечная, едва заметная тёмная нитка. Мне почему-то очень захотелось протянуть руку и оторвать её.
В воздухе коридора висел тяжёлый запах её сладкого парфюма с нотами ванили и уличной пыли, которую она принесла на куртке. Эта смесь вдруг показалась невыносимо удушливой, оседающей на корне языка.
Мои пальцы с силой впились в деревянный косяк двери. Поверхность была холодной и шершавой. На уровне пояса под ладонью ощущалась глубокая царапина от кошачьей когтеточки — кота мы отдали её маме ещё два года назад, а след так и остался.
«Нужно не забыть передать показания счётчиков за воду до двадцатого числа», — пронеслась в голове совершенно неуместная, кристально чёткая мысль.
В груди стало тяжело, словно я проглотил горсть камней. Дышать приходилось с явным усилием, проталкивая воздух через сузившееся горло.
Она продолжала кричать. Про моё равнодушие, про то, что Слава просто умеет слушать, про то, как я испортил ей лучшие годы. А я смотрел на торчащую нитку на её воротнике и понимал, что всё это больше не имеет никакого значения.
— Собирай вещи, — сказал я, отпуская дверной косяк.
Она замолчала на полуслове.
— Что? Даня, прекрати этот цирк.
— Твой синий чемодан на лоджии. У тебя час.
— Ты выгоняешь меня? Из-за того, что мне не хватало внимания?! Мы же семья!
— Были. Время пошло.
⊰✫⊱ ⊰✫⊱ ⊰✫⊱
Она собиралась шумно. Хлопали дверцы шкафа-купе, с лязгом падали на пол вешалки. Даша плакала, что-то бормотала сквозь слёзы, периодически выбегая в коридор, надеясь, видимо, что я остановлю её. Я сидел на кухне и смотрел в тёмное окно.
Через сорок минут раздался щелчок замка. Я не вышел её провожать. За дверью гулко лязгнули двери лифта — на нашем двенадцатом этаже звук всегда разносился по всей лестничной клетке. Затем всё стихло.
Квартира стала оглушительно пустой. Эта тишина давила на барабанные перепонки, заползая в каждый угол. Мне стало физически легче дышать, будто с груди сняли бетонную плиту. И одновременно накатил липкий, холодный страх перед завтрашним днём.
Я встал и подошёл к раковине. На сушилке стояла её жёлтая кружка с недопитым утренним кофе. На дне образовался тёмный, засохший ободок. Я долго смотрел на неё, опираясь руками о столешницу. Вымыть её я не мог. Выбросить в мусорное ведро тоже не хватало сил.
Семь лет брака остались позади. Квартира теперь принадлежала только мне. Больше никаких перевёрнутых телефонов не будет.
