— Я нам на Мальдивы зарабатываю, пока некоторые по командировкам прохлаждаются!
Алина застыла на пороге собственной квартиры.
Дорожная сумка оттянула плечо. Алина специально взяла билет на утренний рейс, чтобы вернуться из командировки в среду, а не в пятницу. Хотелось просто выспаться в тишине и ни с кем не разговаривать.
Но коврик у входа наполовину скрывался под штабелем бурых картонных коробок.
— Это что за оптовая база? — произнесла Алина.
Ответа не последовало. Из гостиной доносился ритмичный треск рвущегося скотча.
Алина протиснулась боком между башней из картона и вешалкой. Чуть не уронила на себя стопку пластиковых контейнеров. Бросила сумку прямо на пол.
Посреди её светлой гостиной кипела работа.
Галина сидела на полу прямо на ковре. Вокруг неё горами высились розовые силиконовые лопатки для кухни, массажные ролики и рулоны пупырчатой плёнки.
На обеденном столе тарахтел маленький чёрный аппарат. Он выплёвывал длинные белые ленты штрих-кодов прямо на новую скатерть.
— Мама?
— О, явилась, — откликнулась Галина.
Свекровь ничуть не смутилась внезапному появлению невестки. Она ловко замотала очередную лопатку в плёнку.
— Вы что здесь устроили?
— А мы тут расширяемся, — деловито отозвалась Галина.
Она прилепила наклейку на упаковку. Потянулась за следующей лопаткой.
— Партия пришла внеплановая. На складе хранить дорого. Вот я Никите и говорю: зачем платить чужим дядям, когда у нас площадь простаивает?
Алина почувствовала, как заныла спина после дороги.
Она обвела взглядом комнату. На её любимом кресле валялись обрезки картона. В углу сиротливо жался фикус, придавленный тюком с пупыркой.
Из-за закрытой двери спальни доносились приглушённые взрывы. Никита снова резался в компьютерные танки.
— Какая площадь простаивает? — Алина шагнула вперёд.
К её туфле тут же прилип кусок скотча.
— Моя гостиная?
— Ой, да какая она твоя, — Галина отмахнулась от неё обрезком картона.
Она даже не подняла глаз на невестку, продолжая фасовать товар.
— Моя. Я за неё ипотеку плачу.
— Квартира общая! — осадила свекровь.
Она оторвала очередной кусок скотча.
— Никитка тут такой же хозяин. Он мне ключи сам дал. Сказал, мать, располагайся, пока Алинки нет. Делай свой бизнес.
Алина плотно закрыла глаза.
Никита не работал уже восемь месяцев. Его сократили в отделе логистики перед самым Новым годом. С тех пор он методично продавливал диван, ожидая должности не ниже начальника отдела. Ипотеку, коммуналку и продукты Алина тянула одна, беря дополнительные смены в агентстве.
— Я не поняла.
— Чего ты не поняла? — хмыкнула Галина.
Свекровь наконец соизволила посмотреть на Алину.
— Бизнес у меня. На маркетплейсах. Времена сейчас такие, крутиться надо. А то с вашей помощью по миру пойдёшь.
— С нашей? — Алина упёрлась взглядом в розовые лопатки.
— А с чьей? — Галина поправила пёструю кофту.
Она указала пальцем с облупившимся лаком на закрытую дверь спальни.
— Мальчик без работы сидит. Стресс у него. Выгорел человек. А кушать что-то надо. И коммуналку вашу конскую оплачивать.
— Вашу?
— Ну не мою же! — возмутилась Галина.
Она принялась отрывать наклейки от ленты.
— Я вам помогаю. Считай, семейный подряд. Только от тебя толку мало. Нет бы помочь матери мужа, раз уж припёрлась раньше времени.
Алина шагнула через завалы картона.
— Вы сейчас же всё это собираете. И увозите туда, откуда привезли.
Свекровь только фыркнула.
— Ещё чего. Копеечка к копеечке! Люди сейчас знаешь как эти лопатки берут? На ура! Я, между прочим, о будущем семьи думаю.
— О чьём будущем? — с нажимом спросила Алина.
— О нашем! — свекровь прилепила наклейку криво и поморщилась.
Она дёрнула лопатку к себе, пытаясь переклеить штрих-код.
— Отойди, свет загораживаешь. У меня отгрузка завтра в восемь утра.
— Значит, до восьми утра вы будете паковать это на улице.
Алина не стала дожидаться ответа. Подошла к двери спальни и рванула ручку на себя.
Никита сидел в наушниках перед монитором. Он увлечённо кликал мышкой. На столе громоздились три пустые кружки и тарелка с засохшими корками.
Увидев жену, он торопливо сдёрнул наушники.
— О, Алин, ты чего так рано?
Он виновато улыбнулся. Глянул куда-то мимо её лица.
— А мы тут… это… маме помогаем.
— Выметайтесь, — сухо обронила Алина.
— Ну Алин, ну началось, — заныл Никита.
Он нехотя отодвинулся от стола.
— Что началось? У меня в доме филиал китайского рынка!
— Мать крутится, копейку зарабатывает, — примирительно забормотал муж.
Он покосился на монитор, где его танк как раз догорал в виртуальных кустах.
— Ей товар девать некуда было. Это временно. На пару дней всего. Ты же сама говорила, что денег не хватает.
— Мне не хватает! — голос Алины подвёл.
Она шагнула ближе к столу.
— Мне не хватает, потому что кто-то восьмой месяц сидит у меня на шее! А теперь вы ещё и склад здесь устроили?
— Да при чём тут моя шея! — взвился Никита.
Он нервно дёрнул провод наушников.
— Я ищу работу! Я на собеседования езжу! Но я не пойду за копейки батрачить, у меня опыт! А мама реальные деньги в дом приносит.
— Куда она их приносит? — Алина скрестила руки на груди. — Она хоть рубль за ипотеку дала? Хоть один пакет продуктов купила?
— Она в оборот вкладывает! — уверенно заявил муж.
В дверях спальни нарисовалась Галина. Она держала в руках рулон пупырчатой плёнки, как оружие.
— Никитка! Ты чего там оправдываешься перед ней? Мы в своём праве!
Никита торопливо метнулся к двери.
— Сами разбирайтесь, — быстро пробормотал он.
Он захлопнул створку перед самым носом матери и жены. Тут же снова загремели компьютерные выстрелы.
Алина резко развернулась. Пошла обратно в гостиную.
Галина засеменила следом, возмущённо сопя.
— Вот видишь? — заявила свекровь, подходя к столу. — Довела мужика. Он от тебя в игры прячется, потому что ты его пилишь целыми днями.
Она зарядила новый рулон наклеек в тарахтящий термопринтер. Сделала это с таким важным видом, словно руководила заводом.
— Вместо того чтобы поддержать его в трудную минуту, только кошельком попрекаешь.
— Трудная минута длится восемь месяцев.
Алина подошла к столу. Выдернула вилку аппарата из розетки.
Принтер пискнул и потух.
— Эй! Ты что творишь? — гневно вскинулась Галина.
Она попыталась вырвать шнур из рук невестки.
— У меня план отгрузки горит! Штрафы вкатят!
— Собирайте свои силиконовые лопатки. И чтобы через час духу вашего здесь не было.
Свекровь медленно опустила руки. Оправила кофту.
Она смерила Алину презрительным взглядом, от макушки до помятого в поезде плаща.
— Ах вот как, — ехидно протянула Галина.
Она упёрла руки в бока.
— Выгоняешь, значит. Родную мать мужа на улицу с товаром выкидываешь.
— В гараж везите. Мне плевать.
Алина спрятала дрожащие руки в карманы.
— В гараже сыро! Коробки размокнут! — возмутилась свекровь.
Она подошла вплотную. Была ниже Алины на полголовы, но смотрела свысока.
— Какая же ты бессердечная. Мы для вас стараемся. Чтобы вы жили по-человечески.
— Вы для себя стараетесь. За мой счёт. На моей площади.
Галина презрительно скривила губы.
— Порядка она хочет, — с расстановкой произнесла свекровь.
Она кивнула в сторону закрытой двери спальни.
— Никиту своего гоняй. А то как он восемь месяцев штаны просиживает — ты язык прикусила. Только на меня гавкать горазда.
Алина молча указала на входную дверь.
— Я нам на Мальдивы зарабатываю, пока некоторые по командировкам прохлаждаются! — припечатала свекровь.
Она схватила термопринтер со стола и сунула его в клетчатую сумку.
— Это мой дом. И я хочу приходить в нормальную квартиру, а не на оптовую базу.
— Да подавись ты своей квартирой! — рявкнула Галина.
Она принялась лихорадочно скидывать лопатки в большие чёрные пакеты.
— Никитка! — крикнула она в сторону спальни. — Выходи, матери помогать надо! Жена твоя с катушек слетела!
Дверь спальни не открылась. Танки продолжали стрелять.
Через две недели в гостиной ничто не напоминало о коробках. Алина отмыла полы, протёрла пыль с фикуса и постелила новую скатерть.
Никита сидел за чистым столом и уплетал котлеты. Галина больше не появлялась.
Из спальни доносилось привычное гудение включённого компьютера. Алина стряхнула с подошвы туфли прилипший розовый штрих-код.
