— Багажник открой, — попросила Яна.
Она перехватила поудобнее два плотных бумажных пакета с продуктами.
Эдуард стоял у бампера их кроссовера и увлеченно вещал по телефону. На жену он даже не взглянул.
— Я тебе говорю, транш будет во вторник! — громко распинался он в трубку.
Муж активно жестикулировал свободной рукой, изображая крайнюю степень деловой занятости.
— Да, объемы растут. Мы расширяем поставки. Завтра скину новые расценки.
Пакеты ощутимо резали пальцы. Яна не стала ждать, опустила один из них на влажный асфальт парковки и сама потянулась к кнопке багажника. Механизм жужжал медленно, словно нехотя.
Эдуард наконец завершил звонок, убрал смартфон в карман пальто и недовольно поморщился.
— Ты зачем еду в грязь ставишь? Я за этот балык бешеные деньги отдал.
— Ты отдал?
Яна подняла пакет, дно которого слегка намокло.
— Эдик, ты на кассе расплачивался моей кредиткой. Я стояла рядом.
— Ой, началось.
Он одернул воротник и сел на водительское сиденье.
— У нас общий бюджет. Я, между прочим, глобальные вопросы решаю. Сделка на мази. Как только подрядчики подпишут договор, я эту кредитку закрою одним переводом.
Яна ничего не ответила. Она загрузила покупки, закрыла багажник и села на переднее пассажирское кресло.
Она работала диспетчером в логистической компании. Длинные смены выматывали, телефон раскалялся от звонков водителей, но стабильная зарплата позволяла закрывать ипотеку и покупать продукты. Три года назад Эдуард гордо уволился с завода. Решил стать бизнесменом. Теперь он целыми днями ездил по городу на машине, которую они купили на деньги отца Яны, и рассказывал знакомым о крупных контрактах. Контракты почему-то никак не превращались в реальные доходы.
— Боря с Ритой к семи приедут? — спросил Эдуард, выруливая со стоянки торгового центра.
— К половине восьмого, — отозвалась Яна, глядя в боковое окно.
— Отлично. Я Боре расскажу про новую схему с автокосметикой. Пусть знает, как дела делаются. А то сидит в своем офисе за копейки, штаны протирает.
— Нормально он зарабатывает.
Яна повернула голову к мужу.
— Семью обеспечивает. Рита вон в декрете сидит спокойно. Им на жизнь хватает.
— Да это психология нищеты!
Эдуард снисходительно усмехнулся.
— От зарплаты до зарплаты. Никакого размаха. Бизнес требует масштаба, понимаешь? Риска!
— Риска на чужие деньги? — уточнила Яна.
— Я вкладываю в развитие!
Муж прибавил газу перед светофором.
— Тебе не понять. У тебя мышление наемного работника. Главное — вовремя вложиться в имидж. Клиент должен видеть, что работает с серьезным человеком.
Яна прикрыла глаза. Инвестиции в имидж за последний год включали в себя новый смартфон последней модели, абонемент в престижный спортивный клуб и две пары брендовых туфель. Все это оплачивалось с ее зарплатной карты, потому что «деньги в обороте, скоро будет отдача».
Машина свернула во двор. Эдуард припарковался и сразу потянулся к замку ремня безопасности.
— Пакеты возьмешь? — спросила Яна.
— У меня спину ломит после тренировки.
Он быстро вышел из машины.
— Давай сама, там легкое. Я пока пойду стол раздвину.
Радио на подоконнике тихо бормотало вечерние новости. Яна стояла у кухонного стола и нарезала овощи для салата.
Эдуард зашел на кухню, переодетый в свежую бордовую рубашку. Он подошел к столу и подцепил пальцами ломтик ветчины с сервировочной тарелки.
— Тоньше надо резать, — со знанием дела произнес он, пережевывая.
— Куда уж тоньше, — отозвалась Яна.
— Для гостей же. И вообще, Борька любит, когда стол богато смотрится. А то подумают, что мы экономим.
Она смахнула нарезанные огурцы в салатницу.
— Слушай, Ян.
Эдуард оперся о край стола и понизил голос.
— Перекинь мне немного налички на карту.
Яна перестала резать.
— Зачем?
— Клиенты с оплатой тянут. Праздники же, банки тупят. А мне надо за интернет в телефоне заплатить и на мойку заскочить завтра. Машина должна выглядеть представительно. Завтра важная встреча в центре.
Она сполоснула пальцы под краном и стряхнула воду.
— У меня на карте осталось ровно на платеж по ипотеке, Эдик. Больше лишних денег нет. До зарплаты еще неделя.
— Да какие они лишние? — возмутился он.
Эдуард всплеснул руками, забыв про свой важный вид.
— Это рабочие расходы! Ладно, сам перекручусь. Вечно у тебя снега зимой не допросишься. Жмешь копейки для родного мужа.
Он взял бумажную салфетку.
— Я тут прикинул. Если сделка выгорит, полетим отдыхать. Куда-нибудь на острова. Ты же давно хотела на море?
— Хотела.
Яна принялась раскладывать сырную нарезку.
— Три года назад.
— Ну вот, потерпи еще немного. Бизнес — это не завод, тут сразу золотые горы не падают. Нужно уметь ждать.
Он вышел в коридор проверять, ровно ли стоит раздвижной стол в гостиной.
Яна проводила его взглядом. Затем подошла к своей сумке, которая висела на крючке у двери. Расстегнула молнию и достала сложенный вдвое белый лист бумаги с синей печатью.
Утром она искала свой страховой полис в бардачке его машины. Бумаги там лежали вперемешку: чеки с заправок, какие-то рекламные буклеты, старые накладные. Среди этого мусора она и наткнулась на свежую распечатку. Справка два-НДФЛ. Официальный документ, который Эдуард зачем-то заказал для себя — видимо, пытался оформить кредитную карту на свое имя, — но забыл спрятать.
Она еще раз пробежалась глазами по итоговой сумме внизу страницы. Там значились сущие копейки. За весь прошлый год. В пересчете на месяцы выходило меньше минимального размера оплаты труда. Меньше, чем получала уборщица у них на складе.
Эти цифры были красноречивее любых громких слов о глобальных сделках, растущих объемах и инвестициях в имидж. Пока он рассказывал всем о своем невероятном успехе, она оплачивала его бензин, его продукты и его кредиты.
Яна аккуратно сложила лист обратно. Но в сумку убирать не стала. Она сунула его в карман домашних штанов. Наступал предел, после которого делать вид, что все в порядке, становилось невыносимо.
Гости прибыли без опозданий. Уже через сорок минут за столом в гостиной кипел разговор, в котором солировал исключительно хозяин дома.
— А я вам говорю, мужик всегда должен быть добытчиком!
Эдуард победно потряс вилкой с куском мяса.
— Вот я свою семью обеспечиваю от и до. Ни в чем отказа не знают.
Борис уважительно закивал, пережевывая салат. Его жена Рита скромно уткнулась взглядом в свою тарелку. Ей явно было неловко от таких громких речей.
Яна сидела напротив мужа. Она осторожно выравнивала края стопки бумажных салфеток.
Эдуард любил такие вечера. Гости, накрытый стол, возможность показать себя во всей красе.
— Ян, ну скажи им!
Он вошел в раж и требовательно постучал ножом по краю салатницы.
— Кто у нас в доме хозяин? Кто ремонт отгрохал прошлым летом?
— Ты отгрохал, — отстраненно согласилась Яна.
— Вот!
Эдуард победно оглядел гостей.
— Женщина должна быть за спиной мужа. Как за каменной стеной. А если она копейки свои считает, то грош цена такому мужику. Правильно я говорю, Борь?
— Ну, дело житейское, — уклончиво пробормотал Борис и потянулся за колбасой.
Как истинный хозяин жизни, Эдуард не упускал случая возвыситься на фоне уставшей жены. Извечная мужская потребность казаться больше, чем ты есть.
Яна подняла глаза.
— Эдик, давай без громких лозунгов.
Она оперлась локтями о стол.
— Каменная стена у нас сделана из гипсокартона. Причем купленного по акции.
Рита поперхнулась соком. Борис перестал жевать и замер с куском хлеба в руке.
— В смысле?
Эдуард медленно отложил вилку. На его скулах заиграли желваки.
— Ты при гостях меня позорить вздумала?
— Я просто уточняю детали.
Яна говорила, не повышая голоса. Спорить не хотелось, но слушать этот спектакль не было сил.
— Детали она уточняет!
Эдуард грузно подался вперед.
— Да ты без меня вообще бы на улице жила! Кто тебя подобрал с твоей копеечной зарплатой?
— Подобрал в мою же наследную квартиру? — уточнила Яна.
— Я пашу как проклятый!
Он проигнорировал неудобный вопрос.
— Я машину в семью купил!
— Машину ты купил на те деньги, что дал мой отец.
Яна смотрела на него в упор.
— А бензин ты оплачиваешь с моей кредитки.
Гости вжались в свои места. Рита вцепилась в край своей тарелки. Борис уставился в пустой стакан, делая вид, что его тут нет.
— Да как у тебя язык поворачивается?!
Эдуард сорвался на крик.
— Кто продукты в дом таскает? Кто тебе наряды оплачивает?
— Наряды?
Яна оглядела свою домашнюю кофту.
— Эдик, я одежду себе покупала полтора года назад.
— Неблагодарная!
Хозяин дома ударил кулаком по столу. Посуда жалобно звякнула.
— Всё в этом доме заработал я! Каждая тарелка, каждый гвоздь в стене на мои деньги куплены! А ты только на свои хотелки разбазариваешь!
Яна не стала кричать в ответ. Она не заплакала и не закатила истерику.
Она достала из кармана штанов сложенную вдвое белую бумажку. Ту самую справку из налоговой.
Она положила лист прямо перед мужем. Для этого пришлось отодвинуть в сторону его дорогой кожаный чехол для солнцезащитных очков.
— Что это за макулатура?
Эдуард брезгливо ткнул пальцем в бумагу, но читать не стал.
— Справка два-НДФЛ.
Яна чеканила каждое слово.
— Твой реальный годовой доход. Официальный. За весь прошлый год ты заработал сущие копейки.
Эдуард приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, но слова застряли.
— Меньше, чем уборщица у нас на складе, Эдик.
Она обвела взглядом затихших гостей.
— Вот такое у нас богатство. По цене металлолома.
За столом никто не проронил ни слова. Борис вдруг очень заинтересовался узором на обоях.
— Это… это неофициально!
Эдуард суетливо задвигался на стуле. Краска мигом сошла с его лица.
— Я же на карту получаю! Клиенты мне переводами кидают!
— На мою карту.
Яна припечатала так, что у мужа дернулся глаз.
— Потому что все переводы от твоих так называемых клиентов идут на мой счет. И там за год набежала еще пара жалких подачек.
Она спокойно сгребла со стола скомканные бумажные салфетки.
— Собирай вещи, добытчик.
Яна отошла к окну.
— Каменная стена обрушилась. Дальше я как-нибудь сама.
Через две недели Эдуард переехал к матери. Он еще долго рассказывал общим знакомым, как неблагодарная жена оставила его ни с чем после стольких лет каторжного труда. Ушлая баба, что с нее взять.
Яна ни перед кем не оправдывалась. Она просто сделала досрочный платеж по ипотеке. На него наконец-то хватило денег из её собственной зарплаты, которую больше не приходилось тратить на закупку элитных ароматизаторов для чужого бизнеса.
