— Любовь Степановна, вы коробку мою не видели? Курьер час назад отчитался, что в тамбуре оставил.
Света стояла на пороге своей квартиры, глядя на пустой угол возле обувницы. Еще час назад, судя по фотографии в приложении доставки, там лежал плотный картонный куб с пометкой «хрупкое». Сейчас на сером линолеуме не было ничего, кроме пыльного следа.
Соседка вышла из своей квартиры с мусорным пакетом в руках. Аккуратная укладка, свежий маникюр, домашний велюровый костюм. Она посмотрела на пустой угол, потом на Свету, чуть приподняв тонко выщипанные брови.
— Какую коробку, Светочка? Я ничего не видела. Выходила за почтой часа в два, было пусто.
— Курьер прислал фото. Коробка лежала ровно здесь. Тамбур закрыт на ключ, кроме нас с вами сюда никто зайти не может.
Любовь Степановна переложила пакет из одной руки в другую и сочувственно покачала головой.
— Ой, ну ты как маленькая. Этим курьерам верить — себя не уважать. Сфотографировал, а потом сам же и забрал. Они сейчас знаешь какие ушлые? Наберут их по объявлению, ни прописки, ни совести. Я же тебе говорила, заказывай в пункт выдачи, прогуляешься лишний раз, воздухом подышишь. А то сидишь за своим компьютером сутками.
Света промолчала. Металлическая дверь, отделяющая их общий тамбур от лестничной клетки, закрывалась на массивный замок. Ключей было всего два — у Светы и у Любови Степановны. Курьеры звонили в домофон, Света открывала им подъезд, они поднимались на этаж, и она дистанционно открывала электронный замок тамбура. Так было заведено уже три года, с тех пор как в подъезде поставили новую систему.
Это была не первая пропавшая посылка.
Началось все полгода назад. Сначала исчез пакет с дорогим кофе и набором чая. Света тогда списала это на ошибку сортировочного центра. Потом пропал заказ из аптеки — витамины и дорогие кремы для суставов, которые она покупала для матери. Любовь Степановна тогда тоже разводила руками, сетовала на бардак в стране и рассказывала, как у ее племянницы украли прямо из рук сумку в метро.
Света не хотела конфликтов. Она жила одна, много работала, ценила тишину и больше всего на свете не любила коммунальные разборки. Ей было проще перезаказать товар, чем устраивать допросы. Но внутри росло неприятное, тянущее чувство.
Соседка тем временем закончила в своей квартире капитальный ремонт. Полгода за стеной гудели перфораторы, рабочие выносили мешки с бетонной крошкой, а Любовь Степановна жаловалась на цены. Она любила порядок, считала себя хозяйкой положения и часто делала Свете замечания: то коврик лежит криво, то обувь не в тот угол поставлена.
— Я заявление в полицию напишу, — ровно сказала Света. — Там косметика была на двенадцать тысяч.
Любовь Степановна тяжело вздохнула.
— Пиши, конечно. Только кто этим заниматься будет? У них вон, убийства не раскрыты, а ты со своими баночками. Ты бы лучше деньги экономила, Светочка. Все лицо мажешь, а годы-то идут.
Она развернулась и пошла к лифту. Света вернулась в квартиру и закрыла дверь на два оборота.
***
Вечером в пятницу Света возвращалась с работы позже обычного. Она устала, несла тяжелый пакет с продуктами и мечтала только о горячем душе. Лифт остановился на седьмом этаже. Двери открылись.
На площадке стояла Любовь Степановна. Она разговаривала по телефону, оживленно жестикулируя.
На шее у соседки был повязан объемный палантин. Темно-зеленый, с характерным геометрическим узором и мелкой бахромой по краю. Это была лимитированная коллекция одного известного бренда. Света заказала этот палантин себе на день рождения три недели назад. Посылка, как и предыдущие, бесследно исчезла из запертого тамбура.
Света остановилась. Пакет с продуктами оттянул руку.
Любовь Степановна заметила ее взгляд. Она не прервала разговор, только чуть поправила палантин, демонстративно расправив узор на груди, кивнула Свете и шагнула в кабину лифта.
Света зашла в тамбур. В нос ударил запах чужого дорогого парфюма. Она поставила пакет на пол, достала ключи. Руки слушались плохо. Дело было не в деньгах, хотя сумма для нее была существенной. Дело было в абсолютной, непробиваемой наглости. Человек не просто воровал ее вещи. Человек был уверен в своей полной безнаказанности, считал Свету слабой, глупой и бесхребетной.
***
В выходные Света не выходила из дома. Она провела несколько часов за компьютером, изучая форумы и сайты с электроникой. Потом поехала в строительный магазин и в салон сотовой связи на другом конце города.
В понедельник вечером она собрала на кухонном столе небольшую конструкцию.
Это была коробка от дорогой модели умной колонки. Света аккуратно вынула оригинальное содержимое и отложила в сторону. Внутрь она поместила пластиковый контейнер. В него она установила дешевый кнопочный телефон с мощной батареей и новой сим-картой. На телефоне была заранее активирована функция отслеживания геолокации.
Рядом с телефоном она закрепила пружинный механизм. Это была легальная пиротехническая хлопушка для праздников, только вместо конфетти Света засыпала в нее мелкий строительный пигмент ультрамаринового цвета, смешав его с косметическим глиттером. Краска была абсолютно безопасной для здоровья, но въедливой. Она намертво впитывалась в ткани и оставляла яркие следы на любой пористой поверхности. Механизм срабатывал при открытии крышки.
Света тщательно заклеила коробку фирменным скотчем, который попросила в пункте выдачи. Она взвесила коробку в руках — вес был приличным.
Во вторник утром Света попросила своего коллегу Игоря заехать к ней во время обеденного перерыва.
В час дня Игорь поднялся на этаж. Света открыла ему тамбурную дверь с телефона. Он положил коробку возле обувницы Светы, сфотографировал ее, отправил фото Свете в мессенджер и ушел.
***
Света сидела на кухне. Она взяла отгул на работе, сославшись на плохое самочувствие. На экране ее смартфона светилась карта. Красная точка показывала точное местоположение кнопочного телефона — тамбур седьмого этажа.
Время тянулось медленно. Света смотрела на часы. Половина второго. Два. Половина третьего.
В 14:45 в коридоре щелкнул замок. Света подошла к входной двери и прижалась ухом к прохладному металлу.
Слышно было, как открылась дверь соседской квартиры. Шаги. Шуршание пакета. Потом тишина. Никакого звонка в дверь, никаких попыток спросить, дома ли Света. Просто тихий шорох картона по линолеуму. Щелчок дверной ручки. Дверь Любови Степановны закрылась.
Света посмотрела на экран смартфона. Красная точка сместилась на пару метров влево. Телефон находился в квартире номер 42.
Она вернулась на кухню, села на стул и стала ждать. Нужно было дать соседке время. Любовь Степановна наверняка сначала разденется, вымоет руки, возможно, заварит чай, предвкушая, какую полезную вещь она сейчас достанет из дорогой упаковки.
Через пятнадцать минут Света набрала номер участкового пункта полиции.
— Здравствуйте. У меня украли мобильный телефон из запертого тамбура. Я отслеживаю его по GPS. Он находится в соседней квартире. Воровка сейчас там.
Дежурный принял вызов без энтузиазма, но пообещал прислать наряд.
Света сидела в кресле. В тишине квартиры она не услышала хлопка — стены в доме были толстыми. Но она точно знала, что механизм уже сработал.
Полиция приехала через сорок минут. Двое патрульных в тяжелых ботинках поднялись на этаж. Света ждала их на лестничной клетке.
— Вы вызывали? — спросил старший, молодой сержант с уставшим лицом.
— Да. Мой телефон украли. Он с включенным трекером. Вот карта, — Света показала экран смартфона. Точка все еще мигала в квартире 42. — Он там.
Сержант подошел к двери Любови Степановны и нажал кнопку звонка.
За дверью было тихо. Сержант позвонил еще раз, дольше.
Послышались быстрые, шаркающие шаги. Щелкнул замок. Дверь приоткрылась.
Света сделала шаг вперед.
Любовь Степановна стояла в проеме. Ее идеальная укладка растрепалась. Лицо, шея, велюровый домашний костюм и руки по локоть были покрыты плотным слоем ярко-синего порошка с блестками. Пигмент въелся в морщины, делая ее похожей на неудачно загримированного театрального актера.
За ее спиной, в прихожей со свежим ремонтом, виднелась катастрофа. Эксклюзивные светлые обои, которыми соседка гордилась последние три месяца, были покрыты синими пятнами и разводами. Светлый ламинат усеян ультрамариновой пылью. На полу валялась разорванная коробка.
Любовь Степановна смотрела на полицейских. Ее губы дрожали.
— Что у вас тут происходит, гражданка? — сержант на секунду опешил, глядя на синее лицо.
— Это… это покушение! — хрипло выдавила Любовь Степановна. — Терроризм! Мне прислали бомбу! Я буду жаловаться!
— Бомбу? — сержант покосился на остатки конфетти и синюю пыль на полу. — Заявление о краже телефона поступало. Гражданка утверждает, что телефон у вас.
— Какой телефон? Я ничего не брала! Это коробка стояла в тамбуре, я хотела посмотреть, вдруг там бомба… в целях безопасности…
Света достала свой смартфон и нажала кнопку вызова.
Из синей кучи картона на полу Любови Степановны громко заиграла стандартная мелодия звонка.
Сержант посмотрел на соседку.
— В целях безопасности, значит, в квартиру занесли и вскрыли?
Любовь Степановна перевела взгляд на Свету. В ее глазах не было раскаяния. Там была только злость и паника человека, которого поймали за руку и лишили возможности выкрутиться.
— Ты… ты ненормальная! — прошипела она, забыв про полицейских. — Ты мне ремонт испортила! Ты знаешь, сколько эти обои стоят?! Я на тебя в суд подам за порчу имущества!
— Обои находятся в вашей квартире, — спокойно ответила Света. — Коробка была закрыта. Если бы вы не украли чужую вещь и не вскрыли ее, ваш ремонт был бы цел.
— Так, гражданка, — сержант достал планшет. — Паспорт несите. Будем оформлять. Кража, проникновение в чужую посылку. Сумма ущерба? — он повернулся к Свете.
— Телефон стоит пять тысяч. Но до этого пропали косметика и палантин. У меня есть чеки и фото от курьеров.
Любовь Степановна попыталась вытереть лицо руками, но только размазала синий пигмент еще сильнее, втирая блестки в кожу.
— Светочка, — голос соседки вдруг дрогнул и стал жалобным. — Ну мы же соседи. Ну зачем полицию? Ну бес попутал. Увидела, что лежит, думала — тебе не нужно, раз так бросаешь. Давай договоримся. Я тебе деньги отдам.
— Вы мне отдадите палантин, — сказала Света, глядя ей в глаза. — И оплатите косметику и лекарства. И телефон.
— А ремонт?! — взвизгнула Любовь Степановна. — Мне переклеивать все!
— Своим ремонтом вы займетесь сами.
Патрульный шагнул в синюю прихожую, чтобы составить протокол осмотра и изъять телефон. Любовь Степановна поплелась за ним, оставляя на светлом полу синие следы от тапок.
Света не стала заходить. Она развернулась, вошла в свою квартиру и тихо закрыла дверь.
В прихожей было тихо. Она сняла туфли, поставила их на полку. Прошла на кухню, налила в чайник воды и включила его. Достала чашку.
Руки больше не дрожали. Чувства вины, которого она опасалась, не появилось. Была только легкая усталость.
За стеной глухо бубнил голос полицейского и срывался на плач голос Любови Степановны. Света подошла к окну. На улице темнело. Она знала, что впереди еще неприятные разговоры, участковый, возможно, визиты родственников соседки с просьбами забрать заявление.
Но также она знала, что в тамбуре больше не пропадет ни одна ее вещь.
Чайник закипел, щелкнув кнопкой. Света заварила чай, села за стол и начала пить мелкими глотками, глядя на пустой экран смартфона.
