— Что люди скажут, если мы втихую распишемся, как нищеброды?
Арина шлепнула на журнальный столик толстый глянцевый буклет. Следом на стол полетели какие-то распечатки и образцы цветного картона.
Раиса выключила пылесос.
Вой мотора оборвался. Зимний пуховик внутри специального пластикового пакета медленно сдувался. Он съеживался и превращался в плоский жесткий блин. Раиса работала диспетчером в управляющей компании. За день она наслушалась криков про прорванные трубы и холодные батареи. Поэтому сейчас женщина наслаждалась тихой домашней рутиной. Точнее, наслаждалась до прихода дочери.
— Добрый вечер, Раиса Викторовна.
Из прихожей показался Егор.
Сожитель дочери переминался с ноги на ногу. На нем был надет модный узкий пиджак, который явно жал в плечах. Егор попытался изобразить солидную улыбку, но вышло криво. Раиса молча кивнула ему на табурет.
— Обалдеть, — Раиса отложила шланг пылесоса.
Она скользнула взглядом по обложке буклета. Золотое тиснение. Фотографии каких-то белых шатров на фоне соснового леса. Улыбающиеся модели с бокалами.
— И сколько нынче стоит это чудо?
— Кругленькая сумма, — не моргнув глазом, заявила Арина.
Она уселась на край дивана. Привычным жестом одернула подол модной короткой юбки.
— У всех нормальных людей свадьбы как свадьбы. А мы что, рыжие?
Раиса не спеша закрутила клапан на вакуумном пакете.
Дочь заявилась без звонка. Да еще и притащила своего кавалера. Сразу с порога начала выкладывать на стол рекламные проспекты. Цветочные арки. Многоярусные торты. Аренда белоснежных карет.
— Значит, половина с меня, — подытожила Раиса. — Занятно.
Она присела к столу, отодвигая блестящие картонки.
— А вторую половину кто оплачивает?
— Я кредит возьму, — подал голос Егор.
Он приосанился на табурете.
— Как глава будущей семьи. Часть расходов беру на себя.
— Чудесно.
Раиса посмотрела на будущего зятя.
— Жить, я так понимаю, вы собираетесь в этом самом шатре? С каретой в придачу.
Арина раздраженно цыкнула.
Она принялась нервно теребить свежий маникюр. Верный знак того, что разговор пошел не по ее сценарию.
— Мам, ну при чем тут жилье? Мы пока студию снимаем. Нам хватает.
— Студию, в которой стиральная машинка стоит в коридоре, — напомнила Раиса.
Она разгладила складку на домашней кофте.
— Потому что в ванную она не влезла. За душой ни гроша. Зато праздник нужен с размахом. Как у детей олигархов.
— Это статус! — выпалила дочь.
Арина повысила голос.
— У Егора на работе солидная должность. Он с элитными клиентами общается. Покупатели непростые приходят. Что люди скажут?
Раиса взглянула на дочь с легким недоумением.
Двадцать четыре года девке. Работает мастером по ноготочкам в спальном районе. А рассуждает как светская львица.
«Солидная должность» Егора заключалась в продаже диванов. Он работал в огромном мебельном центре на окраине города. Но Арина свято верила, что без выездной регистрации их семья не состоится.
— Статус, говоришь. Продавца мягкой мебели.
— Он старший менеджер направления! — возмутилась Арина.
Егор кашлянул в кулак, поправляя воротник.
— Раиса Викторовна, это инвестиция. Правильный имидж помогает в продажах. Руководство ценит успешных сотрудников.
— У нас будет выездная регистрация, — снова перехватила инициативу Арина.
Она пододвинула к матери цветной каталог.
— Арка из живых пионов. Фотограф, который знаменитостей снимает. Фуршет с морепродуктами на сто персон.
— Морепродуктами, — эхом повторила Раиса. — Для тети Вали из Самары?
— Тетя Валя не приедет!
Арина брезгливо сморщила нос.
— Это не тот уровень. Там будут коллеги Егора. Руководство салона. Мои девочки из спа.
— А я, значит, должна снять свои сбережения, — ровно произнесла Раиса.
Она не повышала голос ни на полтона.
— Снять деньги и спонсировать устрицы для руководства твоего сожителя. Я правильно поняла бизнес-план?
— Ну ты же мать!
Арина уперлась ладонями в колени. Она подалась вперед.
— Ты для кого копила? В гроб с собой заберешь свои вклады?
Раиса поморщилась от откровенной наглости.
Она встала и подошла к подоконнику. За окном суетились соседи у подъезда.
— Я копила на первоначальный взнос.
Раиса обернулась к дочери.
— Чтобы тебе же было куда переехать. Из той конуры, которую вы снимаете. Если бы у кого-то хватило ума планировать будущее. А не спускать бешеные деньги на один вечер кривляний.
— Это не кривляния!
Егор попытался встрять в разговор.
— Это создание ячейки общества. Память на всю жизнь.
— Помолчи, Егор, — оборвала его Раиса. — Я с дочерью разговариваю.
Егор тут же сник. Он откинулся на спинку табурета и уставился в пол.
— Мам, ну ты пойми!
Арина резко сменила тактику. Голос стал плаксивым, детским.
— Это же один раз в жизни! Я с детства мечтала.
Она начала загибать пальцы со свежим френчем.
— Белое платье со шлейфом. Клятвы под красивую музыку. Кольца нам поднесут на подушечке.
— На подушечке.
— Да! И голубей выпустим. Белых.
Она с жаром начала перелистывать каталог. Арина тыкала пальцем в глянцевые страницы. Показывала ценник за аренду площадки у озера. Рассказывала про ведущего. Этот столичный гость брал за вечер столько, сколько Раиса зарабатывала за полгода.
Раиса слушала не перебивая.
Внешне она казалась невозмутимой. Но внутри давно кипело глухое раздражение. Не от аппетитов дочери. От наглости, с которой эта парочка разыгрывала дешевый спектакль.
— Значит, без банкета Егор на тебе не женится? — мягко спросила Раиса.
— Женюсь, конечно!
Егор снова подался вперед. Но поймал взгляд Раисы и замолчал.
— То есть он женится, — поправила Арина.
Она слегка запнулась. Скользнула глазами по лицу матери. Тут же уставилась обратно в журнал. Сделала вид, что очень увлечена выбором оттенка салфеток.
— Но без праздника это не семья, — упрямо продолжила дочь.
Она захлопнула каталог.
— Это просто штамп. Сожительство с бумажкой. Я так не хочу. Я себя не на помойке нашла.
— Надо же. Какая принципиальность.
— Я не позволю, чтобы на мне экономили!
Арина снова перешла в наступление.
— Я всю жизнь донашивала вещи за двоюродной сестрой! На выпускной ты мне купила платье на распродаже! Я там выглядела как чучело! Хоть раз в жизни я могу получить нормальный праздник?
Раиса оперлась поясницей о подоконник.
Аргумент про выпускной всплывал стабильно. Каждый раз, когда Арине срочно требовались деньги. На новый телефон, на брендовую сумку, на курсы личностного роста.
— Если ты мне не поможешь, я вообще отменю все.
Арина выдала свой главный козырь. Она с вызовом посмотрела на мать.
— Скажу Егору, что моя родная мать зажала копейки. Зажала на счастье единственной дочери. И мы вообще расписываться не будем. Пусть тебе будет стыдно перед родней.
— Отменяй.
Арина осеклась на полуслове.
Она явно ожидала уговоров. Криков. Долгих споров о бюджете. Попыток поторговаться и урезать смету. Чего угодно, только не этого короткого равнодушного слова.
— Что?
— Отменяй, говорю.
Раиса отошла от окна. Она подошла к следующему пуховику, готовя новый вакуумный пакет.
— Забирай свои веселые картинки. Денег я не дам. Ни на арку, ни на устриц.
— Тебе для меня жалко?
Лицо Арины пошло красными пятнами. Краска залила щеки.
— Я так и знала! Ты всегда только о себе думала! Тебе плевать на мою жизнь!
— А ты о ком думаешь? О статусе старшего менеджера?
— Я о нашей семье думаю! — взвизгнула Арина. — О том, чтобы нам было что вспомнить!
— О вашей семье, — Раиса усмехнулась. — Хорошая семья. Крепкая. С голубями и чужими долгами.
Арина схватила каталог со столика.
Она свернула его в трубку. Сжала так, что хрустнула бумага.
— Ты мне всю жизнь портишь! Я хотела, чтобы все было по-человечески. Как у людей. А ты над своими вкладами трясешься. Как Кощей над златом.
— Я не над вкладами трясусь.
— А над чем? Над старыми пуховиками?
Раиса отложила прозрачный пакет в сторону.
Она посмотрела дочери прямо в глаза. Без тени улыбки. Без раздражения.
— Над тем, что ты мне врешь в лицо. И глазом не моргаешь. Вместе со своим женихом.
Егор втянул голову в плечи. Он попытался слиться с обоями в прихожей.
— Я не вру!
Арина вскинула подбородок. Она приняла оборонительную позу.
— Свадьба в этом клубе стоит ровно столько, сколько здесь написано! Я могу смету показать! С печатями!
— Охотно верю. Только свадьбы никакой не будет.
— Будет! Мы подадим заявление, как только соберем нужную сумму на аванс!
Раиса чуть наклонила голову.
— Вы уже подали. И не только подали.
В гостиной стало очень тихо.
Только за стеной бубнил телевизор соседа. Арина застыла с помятым каталогом в руках. Румянец медленно сходил с ее щек. Лицо становилось серовато-бледным.
— Что ты несешь? — выдавила дочь.
Она старалась звучать возмущенно, но голос подвел.
— Пять недель назад, — ровно произнесла Раиса. — Двенадцатого числа. Вы вдвоем сходили в районный ЗАГС и расписались.
Раиса подошла к столу и сдвинула в кучу цветные картонки.
— Без платья со шлейфом. Без живых пионов. И без статусного руководства мебельного салона.
Каталог выскользнул из рук Арины. Он с тихим шлепком упал на ковер.
— Откуда…
— Сватья звонила. Четыре недели назад.
Раиса смотрела, как дочь судорожно ищет слова. Егор у порога вообще перестал дышать.
— Мама Егора звонила. Поздравляла меня с законным браком детей. Очень извинялась, что они с отцом не смогли приехать. У них там дачный сезон начался. Рассада горит.
Раиса облокотилась о столешницу.
— Говорила, мол, молодежь решила деньги сэкономить. Тихо расписались. Молодцы какие. Прагматичные.
Арина молчала.
Она отступила на шаг. Словно пыталась спрятаться за спинкой дивана.
— А молодежь, оказывается, ничего экономить не собиралась.
Раиса продолжила говорить. Ни капли гнева в ее голосе не было. Только ледяная ирония.
— Молодежь решила, что расписаться можно втихую. А потом прийти к матери. Разыграть драму про отмену свадьбы. И вытрясти из нее сбережения. Типа на пышный банкет.
— Мам, я… мы просто…
— Вы просто хотели отгулять пьянку за мой счет.
Раиса перевела взгляд на Егора.
— И Егор твой кредит брать не собирался, верно? Это была его идея? Сказать, что он половину дает. Чтобы я свою половину из закромов достала. А на деле я бы оплатила весь этот цирк одна. Из денег на квартиру.
Егор отвернулся к входной двери. Он старательно разглядывал дверной глазок.
— Ну, логично, — кивнула своим мыслям Раиса.
Она вернулась к вакуумным пакетам.
— Женаты вы уже месяц. Аппетит приходит во время еды. Решили шикануть напоследок.
— Мы хотели праздник, — едва слышно пробурчала дочь.
Гонора в голосе больше не было.
— Для законного мужа могла бы и сама праздник оплатить. Без моего участия.
— Тебе бы было легче, если бы я сразу сказала правду?
Арина вдруг снова перешла в наступление. Она всегда защищалась нападением.
— Мы побоялись, что ты осудишь! Что скажешь, мол, нищие, а лезете не в свое дело! Что мы поторопились!
— Я бы сказала, что вы взрослые люди.
Раиса отрезала пути к отступлению.
— Сами поженились, сами и празднуйте. На то, что заработали. Но вы не взрослые. Вы парочка инфантильных обманщиков.
Она указала рукой на коридор.
— Вон дверь, вон на. И макулатуру свою забери. Мне тут мусор не нужен.
Дочь постояла еще секунду.
Арина лихорадочно соображала, что ответить. Как выкрутиться из позора. Не нашлась. Она молча нагнулась. Подняла с пола свернутый журнал.
Они с Егором пулей выскочили в прихожую. Загремели замки. Дверь захлопнулась.
Раиса не пошла их провожать.
Она спокойно включила пылесос. Вой мотора заглушил звук торопливых шагов на лестничной клетке. Зимние вещи сами себя не упакуют.
Через месяц Раиса столкнулась с Егором у супермаркета.
Тот быстро отвел глаза. Старший менеджер поспешил скрыться за стеллажами с дешевыми консервами. Праздника с арками и голубями у молодых так и не случилось. Арина выложила в социальные сети серию фотографий с какой-то недорогой турбазы. В подписи значилось, что они выбрали единение с природой вместо душных ресторанов. Статус обязывал хоть что-то показать людям.
