Раиса поджидала меня у лифта. Не одна, а в компании плотного хмурого мужчины в строительном комбинезоне. В руках соседка сжимала глянцевый каталог и рулетку.
— О, Лариса, как раз ты мне и нужна! — радостно, но тоном, не терпящим возражений, провозгласила она. — Знакомься, это Валерий, бригадир. Завтра утром они заходят на объект. Начинаем косметический ремонт холла на первом этаже. Материалы я уже выбрала, смету Валера составил. Я ему небольшой аванс из своих уже внесла, чтобы материалы закупил и дату держал. Ты мне его потом вместе с остальной суммой вернёшь. Оплатишь всё ты, у тебя же квартира самая большая в нашем одноподъездном доме. Квадратных метров много, значит, и ответственность твоя.
Я замерла, держа в руке ключи от почтового ящика. Раиса носила свой неофициальный титул старшей по подъезду с таким величием, словно её назначили мэром отдельно взятого подъезда. Обычно её бурная деятельность ограничивалась пересадкой чахлых фикусов на подоконниках и скандалами с уборщицей, но сейчас размах бытового бедствия явно вышел на новый уровень.
— Раиса Ивановна, — спокойно, но твердо ответила я, глядя ей прямо в глаза. — Какая смета? Какой ремонт? У нас не было общего собрания собственников. Никаких денег я переводить не буду, и никакие работы завтра не начнутся.
— Собрание — это формальность! — отмахнулась она так легко, будто отгоняла назойливую муху. — Я здесь старшая, я вижу, что дому нужно обновление. Ты женщина обеспеченная, трешка у тебя огромная. Надо делать вклад в общее благополучие. Валера, покажи ей керамогранит!
Бригадир послушно открыл каталог, тыча грязным пальцем в образцы какой-то невероятно вычурной плитки.
— Значит так, — я захлопнула каталог прямо перед носом опешившего мастера. — Если завтра начнёте самовольные работы, я вызову управляющую организацию и жилинспекцию, а повреждения общего имущества потребую зафиксировать.
Я развернулась и зашла в кабину лифта, оставив возмущённую Раису позади. Однако я прекрасно знала эту женщину: просто так она не сдастся. Оставлять ситуацию на самотек было нельзя.
Вечером того же дня я поняла, что Раиса включила режим активного давления. Она подловила меня, когда я возвращалась из магазина. На этот раз свидетелями стали соседи с третьего этажа — пожилой интеллигентный Михаил Сергеевич и молодая мама Оля.
— Вот она, наша главная спонсорша! — нарочито громко на весь первый этаж заявила Раиса, преграждая мне путь к лифту. — Ларочка, Валера завтра с утра завозит инструменты. Ты не переживай, я за ними прослежу, всё сделают в лучшем виде.
Михаил Сергеевич и Оля виновато опустили глаза и быстро прошмыгнули мимо нас по лестнице. Их реакция показалась мне странной. Почему они молчат? Обычно наш Михаил Сергеевич первым возмущается любыми инициативами, а тут — словно воды в рот набрал.
— Раиса Ивановна, я вам утром всё сказала предельно ясно, — я поставила пакеты на пол. — Вы не имеете права ничего ломать.
— А я и не ломаю, я созидаю! — пафосно парировала она. — И не надо тут жадничать. Тебе что, для родного дома жалко? Я ради всех стараюсь.
Утром следующего дня я отпросилась с работы на пару часов и прямиком направилась в офис нашей управляющей организации. Офис находился в соседнем доме, и его начальница, уставшая женщина по имени Анна Викторовна, приняла меня сразу.
— Анна Викторовна, добрый день. Подскажите, по нашему подъезду зарегистрирован какой-нибудь протокол общего собрания о проведении косметического или капитального ремонта холла? — с порога спросила я.
Анна Викторовна тяжело вздохнула, сняла очки и потерла переносицу. — Нет, Лариса. Никаких протоколов не поступало. А что, Раиса Ивановна опять буйствует? Она приходила ко мне три дня назад, требовала выдать ей ключи от электрощитовой, потому что «ее мастера будут подключать перфораторы». Никакого решения собственников о таком ремонте нет. Самовольно начинать работы на общем имуществе я ей запретила.
— Значит, она действует абсолютно самовольно, — констатировала я. — Абсолютно, — подтвердила начальница. — Если она там что-то раскурочит, мы составим акт о самовольных работах и повреждении общего имущества. Восстанавливать будет за свой счет.
Щедрость за чужой счет — самый удобный способ стать святым. Я вышла из офиса УК с четким пониманием, что Раису нужно останавливать не просто словами, а фактами. Но для начала мне нужно было понять, почему соседи так подозрительно притихли.
Вернувшись в дом, я позвонила в дверь Михаилу Сергеевичу. — Михаил Сергеевич, объясните мне, что происходит? — спросила я, когда он открыл. — Почему весь подъезд молчит, пока Раиса Ивановна планирует разнести нам весь первый этаж?
Старик замялся, поправляя очки. — Понимаете, Лариса… Раиса Ивановна позавчера прошлась по всем квартирам. Сказала, что вы, как владелица самой большой площади, взяли на себя всю финансовую нагрузку. Как меценат. Добровольно. Мы, конечно, удивились, но раз вы сами вызвались… Кто же от такого отказывается?
Я чуть не задохнулась от возмущения. Вот оно что! Она продала им идею бесплатного ремонта, выставив меня щедрой дурочкой, которая все оплатит. — А проект? — спросила я. — Она вам показывала, что именно собирается делать? — Да, показывала какие-то картинки, — кивнул сосед. — Сказала, что внизу стены покрасят посвежее, а на её этаже… ну, там что-то сложное, я не вникал.
В этот момент я окончательно поняла, в чём тут дело. Я пошла к Оле, молодой маме с пятого этажа, и попросила её рассказать, что именно обещала Раиса. Оля оказалась более внимательной. — Ой, Лариса, там такая смета! — зашептала девушка, выйдя на лестничную клетку. — Раиса хвасталась, что её племянник, вот этот Валера, сделает нам внизу декоративную штукатурку. А еще, говорит, в смету заложена полная отделка площадки на её третьем этаже. С колоннами из полиуретана, светодиодной подсветкой и мраморными плитками.
Я рассмеялась в голос. Венецианская штукатурка и лепнина рядом с пыльным мусоропроводом смотрелись бы так же естественно, как седло из крокодиловой кожи на бродячей собаке. Всё стало кристально ясно. «Старшая по дому» решила сделать шикарный VIP-ремонт на своей лестничной клетке, слегка подкрасить для вида первый этаж, дать заработать родному племяннику по завышенному тарифу, а весь этот банкет полностью повесить на меня, прикрываясь моей площадью и заботой о доме.
Пришло время действовать. Не оправдываться, не ругаться с ней один на один, а устроить показательное выступление.
Вечером я обошла все квартиры в нашем подъезде. Разговор был коротким. Я объясняла, что никакого согласия на оплату не давала, что ремонт незаконен, а главное — подробно рассказывала, ЧТО именно включает в себя смета Валеры и кто на самом деле получит колонны и мрамор.
— Завтра в восемь утра её бригада собирается начать демонтаж в нашем холле, — говорила я каждому. — Если мы их не остановим, они разворотят стены, а потом бросят всё, когда поймут, что денег нет. Будем жить в руинах. Жду всех без пятнадцати восемь внизу.
Утром следующего дня холл первого этажа напоминал зал ожидания. Спустились почти все: Михаил Сергеевич, Оля с мужем, суровые братья-автовладельцы со второго этажа и еще десяток жильцов. Я заранее позвонила Анне Викторовне из управляющей организации и настоятельно попросила её присутствовать, чтобы зафиксировать попытку незаконного начала строительных работ. Она пришла ровно к назначенному времени с документами в руках.
Ровно в восемь ноль-ноль двери лифта открылись, и в холл уверенным шагом вышла Раиса. За ней, пыхтя, шагал племянник Валера, волоча за собой тяжелый перфоратор и два ведра с какой-то строительной смесью.
Увидев толпу, Раиса на секунду остолбенела, но тут же взяла себя в руки и заговорила наигранно бодрым тоном. — Ой, а что это мы все тут собрались? — пропела она. — Провожаете нас в светлое будущее? Валера, ставь ведра вон там, сейчас начнем отбивать старую плитку. Лариса, ты деньги приготовила? Валера работает по предоплате за материалы.
Я шагнула вперед, преграждая путь Валере, который уже начал разматывать удлинитель. — Доброе утро, Раиса Ивановна. Доброе утро, Валерий, — громко и четко произнесла я, чтобы слышали все. — Прежде чем вы включите инструмент, я хочу задать один вопрос мастеру. Валерий, скажите нам всем вслух: кто является вашим заказчиком? С кем у вас договор?
Валера насупился, перевел взгляд на тетку, потом на меня. — Так с теть Раей, — буркнул он. — Она сказала, жильцы скинулись, а главная у вас вы, у кого квартира большая. Сказала, вы все оплачиваете.
— Прекрасно, — я повернулась к соседям. — А теперь, Валерий, озвучьте, пожалуйста, что конкретно входит в ваш заказ. Что вы будете делать на первом этаже, а что — на третьем, возле квартиры Раисы Ивановны.
Валера, не чуя подвоха и желая показать свой профессионализм перед толпой, охотно начал перечислять: — Ну как… Тут внизу мы просто эмаль старую счистим, валиком пройдемся, плитку треснутую заменим. Работы на день. А вот на третьем этаже у нас эксклюзив. Демонтаж старого покрытия, укладка керамогранита под мрамор, монтаж скрытой подсветки в потолок, две полуколонны у двери заказчицы и декоративная штукатурка «мокрый шелк».
Соседи в холле разом замолкли. Даже братья со второго этажа, которые обычно ни во что не вникали, удивленно переглянулись.
— И сколько стоит этот… эксклюзив? — тихо спросил Михаил Сергеевич. Валера назвал сумму. Сумму, от которой у многих вытянулись лица. За такие деньги можно было нормально отремонтировать площадки на всех пяти этажах и ещё заменить почтовые ящики внизу, а не только устроить филиал Эрмитажа у одной двери.
Настоящая наглость не требует оправданий, она требует немедленной оплаты. Раиса поняла, что её план провалился, и аж затряслась от возмущения.
— Вы что, мне завидуете?! — взвизгнула она. — Я для дома ночами не сплю! Я имею право на небольшую компенсацию за свой общественный труд! А ты, Лариса, должна платить, у тебя метров больше всех!
— Раиса Ивановна, — вперед вышла Анна Викторовна из управляющей организации. — Никакого общественного труда, дающего право на присвоение общих средств, не существует. Вы не уполномочены ничего решать. Как представитель УК, я официально заявляю: если этот гражданин, — она указала на Валеру, — сейчас хоть раз ударит перфоратором по стене, я немедленно вызываю наряд полиции. Это порча общедомового имущества.
Валера испуганно заморгал. Перспектива общаться с полицией явно не входила в его бизнес-план. Он медленно положил удлинитель на пол. — Тёть Рая… — угрожающе протянул он. — Ты же сказала, что у тебя всё схвачено. Что документы есть, что баба эта богатая платит. — Да она просто жадная! — кричала Раиса, тыча в меня пальцем. — Жадная и бессовестная!
Началась расплата. И это было зрелище, ради которого стоило потратить время на организацию утреннего собрания. Соседи, которые еще вчера стеснялись сказать слово против громогласной пенсионерки, вдруг обрели голос.
— Значит так, Раиса, — веско сказал один из братьев со второго этажа. — Больше ты у нас никем не командуешь. С этого дня ты не старшая по подъезду, не младшая, вообще никто. Просто жилец. Будешь к уборщице лезть — лично с тобой поговорю.
— Вы не имеете права! Я вас всех на чистую воду выведу! — отбивалась она, пятясь к лифту. Но главный удар нанес её собственный родственник. Валера, поняв, что крупного заказа не будет, а перед ним стоит злая толпа и представитель УК, быстро собрал инструмент. — Тёть Рая, — жестко сказал он, подхватив ведра. — Я вчера день на строительном рынке потерял, за газель платил. Твой аванс уже ушёл на элитные материалы и доставку. Работы я не начинаю, но заказанное тобой остаётся тебе.
— Что?! — ахнула Раиса. — Своей родной тетке?! Верни деньги! Пусть вон она платит! — соседка снова попыталась перевести стрелки на меня. — Ничего я не верну, — заявил племянник. — Договор у меня с тобой. Ты заказывала, я закупил. Я тебе эти полуколонны прямо в коридоре выгружу, сама будешь любоваться.
Он развернулся и вышел на улицу. Раиса осталась стоять в центре холла в полном одиночестве. Никто из соседей не проронил ни слова сочувствия. Люди просто молча расходились по своим делам, брезгливо обходя её стороной.
Ей пришлось смириться. Мечта о мраморном поле и декоративной штукатурке за чужой счет обернулась потерей собственных денег и доставкой никому не нужных стройматериалов, которые Валера, по слухам, всё-таки сгрузил ей прямо в прихожую.
Прошло три месяца. Мы провели нормальное общее собрание собственников, выбрали совет дома, а его председателем — дотошного, но честного Михаила Сергеевича. Через управляющую организацию заказали косметический ремонт первого этажа. На собрании утвердили смету и финансирование ремонта, а расходы распределили между собственниками соразмерно их долям. Сумма оказалась копеечной. Нам аккуратно покрасили стены в приятный оливковый цвет, заменили светильники на яркие диодные, положили прочную, не скользкую плитку и повесили новые почтовые ящики.
В холле стало светло, чисто и уютно. Никакого пафоса, только здравый смысл и уважение друг к другу.
Раиса теперь старается прошмыгнуть мимо соседей с опущенной головой. Никаких замечаний, никаких попыток командовать. Её влияние испарилось в тот самый день, когда рухнул план с колоннами. Её площадка на третьем этаже так и осталась с облупившейся краской и старым линолеумом.
Однажды мы столкнулись с ней у новеньких почтовых ящиков. Она злобно зыркнула на ровные выкрашенные стены и недовольно буркнула: — Изуродовали подъезд дешевкой. А могли бы жить как люди, в красоте.
Я достала из ящика газету, спокойно посмотрела на недовольную соседку и ответила: — Хочешь жить во дворце — покупай дворец. А в общем коридоре мы теперь сами решаем, какого цвета будут стены.
