— Вероника Андреевна, ну вы же взрослый человек, должны понимать. Марина уволилась, искать замену сейчас нет ни времени, ни бюджета. Отдел не может встать. Вы забираете ее участок, это даже не обсуждается.
Виктор Павлович отодвинул от себя пустую чашку из-под кофе и посмотрел в монитор, давая понять, что разговор окончен. Вероника осталась стоять у его стола. Папка с текущими договорами, которую она принесла на подпись, оттягивала руку.
— Я понимаю, Виктор Павлович, — ровным голосом сказала она. — Я готова взять участок Марины. Как мы оформим доплату? Совмещение или расширение зоны обслуживания?
Начальник поднял глаза. В них читалось искреннее раздражение.
— Какая доплата, Вероника? Вы новости смотрите? Сейчас всем трудно. У компании временные финансовые трудности, мы и так стараемся никого не сокращать. Нужно просто немного потерпеть, войти в положение. Мы же одна команда.
— Моя зарплата составляет шестьдесят пять тысяч рублей, — так же ровно ответила Вероника. — Работа Марины — это еще шестьдесят пять. Я не прошу двойной оклад. Но дополнительные тридцать процентов за сверхурочные часы и удвоенный объем — это справедливо.
— Справедливость на рынке труда, Вероника Андреевна, понятие относительное, — Виктор Павлович скривил губы. — Не нравится — никого не держим. За забором очередь стоит из желающих. Идите работайте, у нас до конца квартала неделя.
Вероника молча кивнула. Вышла из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь. В коридоре пахло пылью и дешевым освежителем воздуха. Она дошла до своего рабочего места в опен-спейсе. Соседка по столу, Оля, быстро свернула окно мессенджера и сделала вид, что усердно печатает.
Вероника села в кресло. Открыла базу 1С. В левом углу экрана висело сорок восемь непрочитанных писем от контрагентов Марины. На столе лежала стопка первичной документации, которую нужно было внести в систему еще вчера.
Она посмотрела на часы. 14:15.
До 18:00 Вероника занималась исключительно своими прямыми обязанностями. Она провела платежи, сверила акты, ответила на письма своих клиентов. В 17:55 она закрыла программу. Выключила компьютер. Достала из нижнего ящика сумочку, убрала в нее телефон и ключи.
Оля удивленно подняла брови:
— Ты куда? А Маринины накладные? Там же поставщики из Новосибирска с утра звонят, ругаются.
— Мой рабочий день окончен, — Вероника надела кардиган. — До завтра.
***
Дорога домой заняла сорок минут в душном автобусе. Вероника смотрела в окно на серые фасады домов. Внутри было пусто. Никакой злости, только глухая усталость, копившаяся последние шесть лет работы в этой компании. Шесть лет она оставалась после шести, выходила в выходные перед годовыми балансами, замещала ушедших в декрет. «Надо выручать», «мы же команда».
Дома на кухне сидел муж. Игорь ел разогретую гречку с сосиской и смотрел новости в телефоне.
— Привет, — бросил он, не поднимая головы. — А хлеба нет?
— Забыла купить, — Вероника поставила сумку на стул. Подошла к раковине, открыла кран, чтобы сполоснуть руки.
— Чего такая хмурая? Опять на работе загрузили? — Игорь отложил телефон.
Вероника коротко пересказала разговор с начальником. Ожидала ли она поддержки? Наверное. Но Игорь только пожал плечами.
— Ну а что ты хотела? Везде сейчас так. Кризис. Ты главное не лезь на рожон. А то уволит, где ты в свои сорок лет новую работу найдешь? Кому мы сейчас на бирже труда нужны. Потерпишь, не развалишься. Зато зарплату вовремя платят.
Вероника выключила воду. Вытерла руки кухонным полотенцем. Повесила его на крючок.
— Я не буду делать работу за двоих бесплатно, Игорь.
— Ну и дура, — констатировал муж, отправляя в рот кусок сосиски. — Выкинут на улицу, сама виновата будешь.
Она ничего не ответила. Просто ушла в спальню, переоделась в домашнее и легла на край кровати, укравшись пледом. Слова мужа ударили больнее, чем хамство начальника. «Кому мы нужны». В этом была вся суть ее жизни в последние годы. Удобная, тихая, безотказная Вероника. На работе и дома.
***
На следующий день Вероника пришла в офис ровно в 9:00. В 9:15 к ней подошел менеджер отдела продаж.
— Вероника, а что с отгрузкой по «ТехноТрейду»? Они орут, что документы не проведены. Это же компания Марины была.
— Все верно, Марины, — Вероника не отрывала взгляд от своего монитора. — Обратись к Виктору Павловичу, он распределяет задачи.
Менеджер помялся и ушел. Через час в опен-спейс влетел сам начальник.
— Вероника Андреевна, почему «ТехноТрейд» не отгружен? Вы в курсе, что у нас фура простаивает?
— Я не занимаюсь «ТехноТрейдом», Виктор Павлович. Это не моя зона ответственности согласно должностной инструкции.
В офисе повисла тишина. Оля перестала стучать по клавишам.
— Я же вчера вам русским языком сказал: вы берете клиентов Марины! — голос начальника сорвался на крик.
— А я вчера русским языком попросила оформить это документально с соответствующей доплатой. Приказа о совмещении я не подписывала.
Лицо Виктора Павловича пошло красными пятнами.
— Вы срываете работу отдела! Вы понимаете, что это саботаж? Я вам премию срежу!
— Моя премия прописана в трудовом договоре за выполнение моих KPI. Свои показатели я выполняю на сто процентов, — Вероника говорила тихо, но так, что слышал весь отдел. — Если вы попытаетесь лишить меня законной части зарплаты, я обращусь в трудовую инспекцию. Заодно они проверят, сколько часов неоплачиваемых переработок накопилось у отдела за этот год.
Начальник задохнулся. Он не привык к такому отпору. Тем более от Вероники, которая всегда только молча кивала. Он развернулся и хлопнул дверью своего кабинета.
***
Следующие десять дней превратились в кошмар для компании. Отдел продаж рвал и метал: документы не проводились, клиенты не получали товар, поставщики отказывались отгружать сырье без актов сверки. Оля и еще две сотрудницы попытались было взять часть работы на себя, чтобы погасить пожар, но быстро поняли, что физически не справляются.
Вероника приходила в 9:00, делала свою работу и ровно в 18:00 уходила. Она не реагировала на косые взгляды. Не отвечала на пассивно-агрессивные вздохи коллег. Спала она плохо. Просыпалась в три часа ночи, смотрела в темный потолок, слушала ровное храпение мужа. Внутри все сжималось от страха перед будущим, но отступать она не собиралась. Рубикон был пройден.
К концу второй недели наступил день сдачи сводного отчета для генерального директора. Это был тот самый отчет, который они всегда делали с Мариной вдвоем, задерживаясь до позднего вечера.
В 17:30 Виктор Павлович вышел из кабинета. Он был бледен.
— Вероника Андреевна. Зайдите ко мне.
Она встала и прошла в кабинет.
— Отчет не готов, — сказал он, глядя в стол. — У меня нет половины данных по себестоимости.
— Я сдала свою часть еще вчера утром. Вся информация в корпоративной папке.
— Без данных Марины отчет не имеет смысла. Генеральный ждет его завтра к девяти утра.
— Мне жаль, Виктор Павлович.
— Вы останетесь сегодня и доделаете его. Я приказываю.
— Мой рабочий день заканчивается через пятнадцать минут. Я иду к стоматологу, — Вероника смотрела прямо на него. — Вы могли бы распределить эти задачи между другими сотрудниками еще две недели назад. Или нанять нового человека. Или подписать приказ о моей доплате. Вы выбрали ничего не делать.
Она развернулась и пошла к двери.
— Если вы сейчас уйдете, завтра можете писать заявление по собственному! — крикнул ей вслед начальник.
— Хорошо. Завтра утром оно будет у вас на столе, — не оборачиваясь, ответила она.
В 18:00 Вероника вышла из офиса. На следующий день, в пятницу, она принесла заявление об увольнении. Виктор Павлович подписал его молча, швырнув ручку на стол. Отчет генеральному сорвался, в кабинете начальника полчаса назад состоялся громкий телефонный разговор на повышенных тонах — руководство из Москвы было в ярости.
Вероника забрала трудовую книжку и поехала домой. Две недели отработки она взяла в счет неиспользованного отпуска.
***
Дома был скандал. Игорь кричал, что она разрушила семью, что теперь им не на что жить, что в ее возрасте выделываться — это слабоумие.
— Я завтра же подам на развод, если ты не пойдешь и не будешь валяться у них в ногах! — орал муж, стоя в коридоре.
Вероника сидела на пуфике, расшнуровывая кроссовки.
— Подавай, — спокойно сказала она. — Квартира куплена до брака. Твоих вещей здесь два чемодана. Собирай сегодня.
Игорь осекся. Понял, что она не шутит. Молча ушел на кухню, хлопнув дверью.
***
Прошла неделя. Вероника спала, гуляла в парке, смотрела сериалы. Тревога начала отпускать, уступая место странному, давно забытому чувству свободы. Она обновила резюме на сайте. Пару раз звонили с предложениями, но она решила дать себе время до конца месяца.
На десятый день зазвонил телефон. На экране высветился номер Виктора Павловича.
Вероника не стала брать трубку. Телефон зазвонил снова. Потом пришло сообщение в мессенджер: «Вероника Андреевна, добрый день. Нам нужно поговорить. Это срочно».
Она перезвонила через час, допивая кофе.
— Слушаю вас.
— Вероника… — голос начальника звучал непривычно суетливо. — Как вы там? Отдыхаете?
— У меня отпуск с последующим увольнением. Да, отдыхаю.
— Слушайте, тут такое дело. Мы пробовали взять девочку на место Марины. Она два дня посидела, посмотрела на объемы и сбежала. А Оля… Оля вчера тоже написала заявление. У нас парализовало отдел. Генеральный грозит мне увольнением по статье за срыв сроков.
Вероника молчала.
— Вероника Андреевна, возвращайтесь, — наконец выдавил Виктор Павлович. — Я согласовал.
— Что именно вы согласовали?
— Доплату. Тридцать процентов, как вы просили. За расширение зоны. Возвращайтесь завтра, а? Я приказ уже распечатал.
Вероника поставила чашку на столешницу. Взглянула в окно, где ветер качал голые ветки деревьев.
— Нет, Виктор Павлович. Тридцать процентов — это были условия месячной давности. До того, как вы пытались меня шантажировать увольнением и лишением премии. До того, как отдел погрузился в хаос, разгребать который теперь придется месяцами.
В трубке повисло тяжелое молчание.
— И… что вы хотите?
— Мой базовый оклад повышается на пятьдесят процентов. Это за то, что я вытягиваю сейчас два участка и закрываю дыры. Вы нанимаете мне помощника — младшего специалиста, которого я сама выберу и обучу, чтобы скинуть на него всю первичку. И самое главное. Мой рабочий день с 9:00 до 18:00. Никаких звонков после шести. Никаких просьб поработать в выходные. Все это мы прописываем в дополнительном соглашении к трудовому договору, которое будет подписано генеральным директором лично.
Она слышала, как тяжело дышит начальник в трубку. Он понимал, что у него нет выбора. Поиск и обучение с нуля двух опытных сотрудников обойдутся компании в разы дороже, а сроки горят уже сейчас.
— Хорошо, — глухо сказал он. — Я подготовлю документы. Завтра к десяти жду вас в отделе кадров.
Вероника нажала отбой.
На кухню зашел Игорь. Он последние дни вел себя тихо, стараясь не попадаться на глаза и самостоятельно разогревая себе еду.
— Кто звонил? — спросил он осторожно.
— С работы. Просили вернуться, — Вероника встала и подошла к раковине, чтобы сполоснуть чашку.
— Ну вот, видишь! — обрадовался муж. — Я же говорил, надо просто подождать. Пойдешь извиняться?
Вероника закрыла воду. Вытерла руки. Повернулась к мужу и посмотрела на него так, что улыбка медленно сползла с его лица.
— Нет, Игорь. Это они извинялись. А я диктовала условия. И знаешь, что еще я поняла за эти две недели?
— Что? — неуверенно спросил он.
— Что терпеть и «входить в положение» я больше не буду. Ни на работе. Ни дома.
Она вышла из кухни, оставив его стоять в полной растерянности. Завтра был новый день, и Вероника собиралась прожить его по своим правилам.
