Олег был уверен, что двадцать четыре года брака дают ему особую привилегию: можно завести двадцатилетнюю любовницу, позволить матери унижать жену, а потом как ни в чём не бывало расплачиваться картой этой самой жены. Он ошибся только в одном. Я больше не собиралась оплачивать мужчине новую жизнь, в которой для меня уже не оставили места.
— Мой сын достоин молодой жены! — Лариса Петровна произнесла это с такой довольной ухмылкой, будто сообщила не об измене собственного сына, а о его долгожданном повышении. Она придвинула ко мне тарелку с пирогом и добавила почти ласково: — Ирочка, ты только не устраивай сейчас трагедию. Олегу пятьдесят два года. Мужчина в его возрасте ещё хочет жить, чувствовать интерес к себе, видеть рядом женщину, которая смотрит на него с восхищением, а не с вечными вопросами.
Я перевела взгляд на мужа.
Олег сидел напротив, медленно крутил вилку между пальцами и почему-то очень внимательно разглядывал рисунок на скатерти. За двадцать четыре года брака я прекрасно изучила эту позу. Так он выглядел, когда хотел переждать неприятный разговор и надеялся, что кто-нибудь другой сделает всю грязную работу за него.
— Я правильно понимаю, Лариса Петровна? — спросила я, не повышая голоса. — Ваш женатый сын завёл двадцатилетнюю студентку, познакомил её с вами, а виноватой в этой истории назначили меня, потому что мне сорок восемь?
Свекровь откинулась на спинку стула и недовольно поджала губы.
— Не передёргивай мои слова. Я не сказала, что ты виновата. Я сказала, что жизнь не заканчивается после сорока. Ты взрослая женщина и должна понимать: иногда отношения себя исчерпывают. Полина молодая, лёгкая, весёлая. Олег рядом с ней буквально изменился. У него глаза загорелись, он начал следить за собой, снова строит планы.
— Как интересно, — ответила я. — А я последние месяцы думала, что он начал следить за собой ради новых клиентов. Оказывается, клиентка действительно появилась. Только диплом она, судя по возрасту, ещё не получила.
— Ира, прекрати, — наконец вмешался Олег. Он поднял на меня взгляд и раздражённо дёрнул плечом. — Не надо унижать Полину. Она вообще ни при чём.
Я несколько секунд смотрела на него.
— Удивительно, Олег. Твою любовницу я ещё даже не видела, а ты уже торопишься защищать её от собственной жены. Когда твоя мать только что назвала меня женщиной, рядом с которой тебе якобы нечем дышать, ты почему-то не почувствовал такой срочной потребности вмешаться.
— Мама сказала резче, чем нужно, — пробормотал он. — Я собирался поговорить с тобой сам.
Лариса Петровна тут же фыркнула.
— Если бы я ждала, пока ты соберёшься, Ирина ещё год изображала бы счастливую семью. Кто-то должен был наконец назвать вещи своими именами.
— Тогда давайте действительно назовём их своими именами, — предложила я. — У моего мужа любовница. Его мать знает об этом и одобряет. Муж сидит рядом и просит меня не обижать любовницу. Я ничего не упустила?
Олег резко положил вилку на тарелку.
— Ты специально всё делаешь максимально мерзким. Между мной и Полиной не просто интрижка. Мне с ней хорошо. Она меня понимает. Рядом с ней я чувствую себя живым, а не человеком, которого каждый вечер проверяют по списку достижений.
— Наконец-то, — сказала я. — Теперь мы хотя бы добрались до причины. Оказывается, проблема не в любви. Проблема в том, что Полина не спрашивает, сколько ты заработал и почему третий месяц переносишь платёж по кредиту.
— Вот именно поэтому с тобой невозможно разговаривать! — Олег повысил голос и сразу же откинулся назад, будто хотел показать, что это я вынудила его сорваться. — Ты всё сводишь к деньгам. Я говорю тебе о чувствах, а ты начинаешь считать платежи.
— Потому что твои чувства, Олег, почему-то очень удобно размещаются в выписке с моего банковского счёта.
Лариса Петровна резко поставила чашку на блюдце.
— Это уже мелочно, Ирина. Вы муж и жена. У вас двадцать четыре года совместной жизни. Какие ещё твои деньги и его деньги? Ты сейчас так говоришь, будто Олег все эти годы сидел у тебя на шее.
— Нет, не все годы, — ответила я. — Только последние три, когда его бизнес начал проседать и я оформила ему дополнительную карту к своему счёту, чтобы взрослому мужчине не приходилось каждый раз просить у жены деньги на бензин и продукты.
Олег поморщился.
— Не делай из этого благотворительность. Я тоже вкладывался в семью.
— Я этого не отрицаю. Именно поэтому, когда у тебя начались проблемы, я не спрашивала, где заканчивается твоё и начинается моё. Только, видимо, я пропустила тот момент, когда цветы возле университета, рестораны по вечерам и такси через весь город тоже стали нашими общими семейными расходами.
Олег изменился в лице, но быстро взял себя в руки.
— Ты рылась в моих тратах?
— Мне не нужно нигде рыться. Выписка приходит владельцу счёта автоматически. Такая скучная банковская функция. Видимо, Полина о ней тоже не знает.
Свекровь посмотрела на сына, затем снова на меня.
— Даже если Олег где-то потратил лишнее, это не повод превращать разговор в бухгалтерский отчёт. У людей чувства случаются. Нельзя всю жизнь держать мужчину возле себя только потому, что вы когда-то расписались.
— А я его держу? — спросила я. — Олег, скажи матери, пожалуйста, я запираю тебя по вечерам в шкафу или пристёгиваю к батарее?
— Не надо ёрничать, — отрезал он. — Ты прекрасно понимаешь, о чём мама говорит.
— Тогда объясни сам. Желательно без переводчика.
Олег шумно выдохнул, провёл ладонью по подбородку и заговорил медленнее.
— Я не знаю, что будет дальше. Я не говорил, что завтра подаю на развод. Я хочу разобраться в себе. Мне с Полиной хорошо, но это не означает, что я перечеркнул двадцать четыре года с тобой. Нормальные взрослые люди способны обсуждать такие вещи без дешёвых сцен.
Я даже улыбнулась.
— Какая удобная конструкция. С молодой девушкой ты разбираешься в чувствах, со мной сохраняешь двадцать четыре года, мама обеспечивает тебе моральную поддержку, а моя карта тем временем продолжает обеспечивать всё остальное.
— Ира, я тебя предупреждаю, не начинай финансовую войну.
— А я и не собираюсь воевать.
— Тогда хватит угрожать.
— Я тебе не угрожаю, Олег. Угроза предполагает условие. Например: «Брось Полину, иначе я заблокирую карту». Я ничего подобного не сказала. Мне совершенно не нужно, чтобы ты бросал Полину ради доступа к моему банковскому счёту. Это было бы слишком унизительно для всех троих.
Лариса Петровна прищурилась.
— И что ты собираешься делать?
Я встала из-за стола и взяла сумку.
— Ровно то, что вы оба мне сегодня предложили. Принять выбор Олега.
Свекровь заметно расслабилась.
— Вот видишь, можешь же рассуждать разумно. Я знала, что ты взрослая женщина и не станешь цепляться за мужчину.
— Вы совершенно правы. Ваш сын имеет полное право выбрать молодую жену, молодую любовницу или целый студенческий совет. Только право выбирать новую женщину не включает пожизненную подписку на деньги прежней.
Улыбка медленно исчезла с лица Ларисы Петровны.
Олег тоже поднялся.
— Даже не думай сейчас делать какую-нибудь глупость. Ты на эмоциях.
— Возможно. Поэтому я ничего твоего трогать не буду.
— Вот и прекрасно.
— Твою личную карту не трону. Твой счёт тоже. Машину у тебя не заберу. Рабочие документы не спрячу. Даже пиджаки аккуратно сложу.
Он нахмурился.
— Какие ещё пиджаки?
Я надела туфли и открыла дверь.
— Те, которые сегодня вечером поедут вместе с тобой к маме.
Когда я вернулась домой, первым делом достала с верхней полки большой серый чемодан Олега.
Не свой. Его.
Я положила туда несколько рубашек, брюки, нижнее бельё, запасные очки, зарядки, бритву и косметичку. Потом остановилась возле шкафа, посмотрела на оставшиеся вещи и решила не превращать сбор чемодана в переезд века. Если понадобится остальное, заберёт позже.
После этого я села за стол и открыла банковское приложение.
Дополнительная карта Олега стояла второй в списке.
Три года назад я оформляла её без всяких сомнений. Тогда он потерял крупного клиента, несколько проектов сорвались подряд, и его доход почти исчез. Олег нервничал каждый раз, когда ему приходилось просить у меня деньги. Я сама предложила дополнительную карту.
«Мы же семья», — сказала тогда я.
Эта фраза теперь вспоминалась особенно издевательски.
Я отключила карту.
Затем вошла в личный кабинет топливной компании. Две карты были оформлены на мой договор. Одной пользовалась я, второй Олег. Его карту тоже закрыла.
Ничего принадлежащего мужу я не тронула.
Просто перестала предоставлять своё.
Минут через сорок в замке повернулся ключ.
Олег вошёл, бросил телефон на тумбу и почти сразу заметил чемодан.
— Ирина, ты серьёзно решила выставить меня из дома после одного разговора у матери?
Он произнёс это возмущённо, но пока ещё уверенно. Будто был уверен, что стоит ему правильно надавить, и я начну оправдываться.
— Не после разговора, Олег. После того, что выяснилось во время разговора. Разница довольно существенная.
— Я тебе ничего нового не сказал. У нас давно проблемы.
— У нас были проблемы. А теперь у тебя появилась Полина. Это уже решение проблемы по твоей методике.
Он снял пиджак и раздражённо бросил его на спинку стула.
— Ты опять всё упрощаешь. Люди иногда запутываются. Чувства нельзя включить или выключить по команде.
— С чувствами действительно сложно. А вот банковские карты, оказывается, выключаются одним нажатием. В этом смысле техника значительно честнее людей.
Олег резко повернулся ко мне.
— Что ты сделала?
— Я отключила дополнительную карту к своему счёту и топливную карту, оформленную на меня.
Несколько секунд он смотрел на меня так, будто ожидал, что я засмеюсь и признаюсь в шутке.
— Ты сейчас серьёзно говоришь, что заблокировала карту, которой я каждый день пользуюсь?
— Совершенно серьёзно. Именно поэтому предупреждаю заранее, чтобы завтра на заправке ты не решил, что произошёл технический сбой.
— Ты не имеешь права использовать деньги как средство давления!
— Олег, давай не будем портить хороший русский язык. Давление выглядит так: я требую от тебя какого-то действия и угрожаю последствиями. Я от тебя ничего не требую. Ты можешь продолжать встречаться с Полиной, переехать к ней, снять квартиру, полететь с ней на край света. Я просто больше это не финансирую.
Он прошёл по кухне туда и обратно, явно пытаясь подобрать аргумент.
— Мы женаты двадцать четыре года. Ты не можешь внезапно объявить, что твоя зарплата существует отдельно от семьи.
— Почему же внезапно? Ты сегодня сам объяснил, что семья у нас теперь понятие гибкое. Мне остаётся только подстроить финансы под новую концепцию.
— Это детский сад какой-то.
— Нет, Олег. В детском саду детей кормят взрослые. Тебе пятьдесят два года. Думаю, ты справишься самостоятельно.
Он сердито усмехнулся.
— Ты думаешь, я без твоей карты пропаду?
— Я совершенно этого не думаю. Более того, искренне надеюсь, что ты прекрасно справишься. Тогда вообще не понимаю, почему мы уже несколько минут обсуждаем одну пластиковую карточку.
Олег запнулся.
— Потому что ты сделала это назло.
— Нет. Назло было бы заблокировать твою карту, если бы я имела к ней доступ. Но я отключила свою. Почувствуй разницу.
— Верни доступ.
— Я не стану его возвращать.
— Ирина, я не прошу тебя сейчас забыть про Полину. Но финансовые вопросы нельзя решать в состоянии обиды. Завтра ты успокоишься, и мы нормально поговорим.
— Ты удивительно быстро стал сторонником раздельного обсуждения вопросов. Любовницу можно было обсуждать с мамой без меня, а мою карту почему-то необходимо обсуждать только совместно.
Он зло дёрнул ручку холодильника, заглянул внутрь и сразу захлопнул дверцу.
— Сегодня у меня встреча. Мне нужны деньги.
— Тогда используй свои.
— На личной карте сейчас немного. Я жду оплату за проект.
— Тем более удачно. Скоро придут твои деньги, и вопрос решится сам собой.
Олег посмотрел на меня с откровенным раздражением.
— Ты специально хочешь поставить меня в неудобное положение.
— Нет. Ты сам выбрал положение. Я просто перестала подкладывать под него финансовую подушку.
Он схватил пиджак.
— Прекрасно. Сегодня переночую у мамы. Завтра вернусь, и мы поговорим, когда ты закончишь играть в оскорблённую королеву.
Я кивнула на чемодан.
— Тогда возьми вещи. Они уже собраны.
— Оставь этот спектакль. Я завтра вернусь.
— Чемодан тоже может вернуться. Но сегодня пусть едет с тобой. Мне будет спокойнее знать, что у тебя есть чистая рубашка для продолжения великой новой жизни.
Олег резко взялся за ручку чемодана, но через секунду отпустил.
— Не дождёшься. Я не стану таскать вещи туда-сюда из-за твоего характера.
— Тогда чемодан подождёт здесь.
У двери он обернулся.
— Ирина, я серьёзно говорю: не вздумай больше ничего отключать. У меня работа, обязательства, встречи. Не пытайся рушить мою жизнь только потому, что твоя гордость пострадала.
Я посмотрела на него.
— Всё, что принадлежит тебе, Олег, осталось нетронутым. Если без моего счёта рушится твоя жизнь, возможно, проблема не в моей гордости.
Он хлопнул дверью.
Я осталась в прихожей рядом с серым чемоданом.
И только тогда до меня окончательно дошло, что произошло за последние три года.
Я помогала мужу пережить трудный период.
А он постепенно решил, что моя помощь превратилась в его законное имущество.
Олег позвонил в двадцать одну семнадцать.
По фоновому шуму я сразу поняла, что он находится в ресторане. Звенела посуда, негромко играла музыка, рядом разговаривали люди.
— Ирина, объясни мне, пожалуйста, ты действительно окончательно отключила карту или её сейчас можно снова активировать?
Никакого приветствия. Никакого разговора о браке.
Сразу карта.
— Я отключила её именно так, как сказала тебе дома. Никакой банковской ошибки нет.
— Она не проходит через терминал.
— Значит, система работает исправно.
Он шумно выдохнул.
— Ты можешь хотя бы сейчас перестать язвить? Я сижу в ресторане, мне принесли счёт, вокруг люди. Просто включи карту на десять минут, а завтра мы продолжим наш семейный скандал сколько тебе потребуется.
— Я не собираюсь её включать ни на десять минут, ни на десять секунд. Ты знал об этом до того, как поехал в ресторан.
— Я думал, ты просто психанула и через час одумаешься!
— Очень жаль, что ты так плохо меня услышал. Хотя сегодня это уже становится семейной традицией.
На заднем плане раздался молодой женский голос:
— Олег, банк опять не пропускает оплату? Может, другой картой попробуешь?
Он тут же ответил ей приглушённо:
— Полин, подожди немного. Я сейчас решаю технический вопрос.
Я невольно улыбнулась.
— Технический вопрос? Интересное название для жены, со счёта которой ты пытаешься оплатить ужин с любовницей.
— Ира, не начинай это сейчас.
— Я ничего не начинаю. Я вообще нахожусь дома. Начал сегодняшний вечер ты.
Он заговорил совсем тихо:
— На моей личной карте сейчас не хватает. Мне должны перевести деньги через несколько дней. Ты это прекрасно знаешь. Неужели тебе настолько хочется унизить меня перед человеком?
— Я тебя никуда не приводила, Олег. Столик не бронировала, Полину не приглашала, меню тебе не выбирала и твою личную карту не опустошала. Объясни, пожалуйста, в какой именно момент твоё унижение стало моей обязанностью?
Женский голос снова приблизился:
— Олег, а при чём здесь Ирина? Ты же сказал, что банк заблокировал твою премиальную карту.
— Полина, я сейчас всё решу. Просто посиди минуту.
— Я уже сижу десять минут. Ты разговариваешь с женой из-за нашей оплаты, и мне начинает казаться, что я чего-то важного не понимаю.
Олег раздражённо выдохнул.
— Потому что понимать тут нечего. У нас семейный счёт, Ирина решила устроить сцену и временно отключила карту.
— Олег, — вмешалась я, — если ты собираешься врать, хотя бы придумай версию заранее. Это мой личный счёт. Дополнительную карту я оформила тебе три года назад, когда у тебя были проблемы с работой.
На другом конце несколько секунд никто не говорил.
Потом Полина спросила уже совсем другим голосом:
— Подождите. Ирина, я правильно поняла, что карта, которой Олег последние месяцы расплачивался в ресторанах, оформлена к вашему счёту?
— Да. Именно так.
Олег сразу перебил:
— Господи, Полина, какая разница, на кого технически оформлен счёт? Мы двадцать четыре года женаты, у нас всегда были общие деньги.
— Нет, Олег, разница есть, — ответила она. Теперь в её голосе исчезла прежняя лёгкость. — Ты говорил мне, что это твоя премиальная карта. Ты ещё смеялся, что банк постоянно предлагает тебе персональное обслуживание.
— Потому что мы семья! Ты сейчас цепляешься к формальностям.
— Формальность заключается в том, что счёт принадлежит жене, которую ты называешь почти бывшей?
— Полина, не делай выводы, пока ничего не знаешь.
— Тогда расскажи. Мне как раз стало очень интересно.
Я услышала шорох, словно она придвинулась ближе к телефону.
— Ирина, он мне говорил, что вы давно живёте каждый своей жизнью. Что развод только вопрос времени и вас связывает в основном имущество.
— Сегодня в обед я впервые услышала от его матери, что Олег достоин молодой жены. Сам Олег сидел рядом. До этого мне о завершении брака официально никто не сообщал.
— Ирина, зачем ты сейчас всё переворачиваешь? — резко бросил Олег. — Ты прекрасно знала, что у нас кризис.
— Кризис я знала. Полину не знала. Это разные понятия.
Полина коротко усмехнулась.
— Олег, а ты мне говорил, что жена знает обо мне.
— Я говорил, что она понимает ситуацию.
— Нет. Ты сказал дословно: «У нас с Ириной всё давно закончено, она сама понимает, что мы просто тянем время». Теперь выясняется, что сегодня ей всё сообщила твоя мама.
Олег заговорил быстрее:
— Полин, послушай меня. Сейчас совершенно не та обстановка, чтобы обсуждать отношения. Мы сидим в ресторане, у нас проблемы с оплатой, жена специально провоцирует тебя.
— Жена? — переспросила Полина. — Которая сидит дома и не хочет оплачивать наш ужин собственной картой? Очень опасная женщина.
Я едва удержалась от смеха.
Олег, похоже, тоже услышал сарказм.
— Не надо становиться на её сторону.
— Я ни на чью сторону не становлюсь. Я пытаюсь понять, кто сидит передо мной. Потому что мужчина, которого я знала последние два месяца, рассказывал, что отлично зарабатывает, снимает для нас квартиру в центре, зимой везёт меня в Таиланд и давно финансово независим от жены.
— Всё это будет. У меня сейчас временные сложности.
— Насколько временные?
— Мне должны деньги за проект.
— Сколько у тебя сейчас на собственной карте?
— Полина, это уже неприличный вопрос.
— А приводить меня в дорогой ресторан с картой жены прилично?
Олег что-то сердито ответил официанту, потом я услышала короткий сигнал терминала.
Полина снова спросила:
— Не прошло?
— Не хватает немного.
— Насколько немного?
— Какая разница? Я сейчас решу.
— А я, кажется, уже решила.
В голосе Олега появилась тревога.
— Что именно ты решила?
— Что не хочу участвовать в этом цирке. Если у мужчины временно нет денег, в этом нет ничего страшного. Можно честно сказать: «Полин, давай сегодня в кафе попроще» или «разделим счёт». Но ты два месяца строил из себя человека, у которого всё схвачено, а теперь звонишь жене и требуешь включить её карту, потому что тебе неудобно передо мной.
— Ты сейчас уходишь из-за одного счёта?
Полина ответила жёстко:
— Я ухожу не из-за счёта. Я ухожу потому, что сегодня впервые увидела, сколько в твоих рассказах было правды. Ты говорил, что брак закончен, а жена только сегодня узнала обо мне. Говорил, что сам обеспечиваешь нашу красивую жизнь, а ужин пытаешься оплатить её деньгами. Говорил, что полностью независим, а теперь нервничаешь из-за заблокированной дополнительной карты. Мне двадцать лет, Олег. Но это не диагноз.
— Не устраивай сцену в ресторане.
— Ты удивительный человек. Сначала врёшь двум женщинам, потом приводишь одну ужинать за деньги другой, а сцену почему-то всегда устраивает кто-то кроме тебя.
Я услышала, как отодвинулся стул.
Олег заговорил почти умоляюще:
— Полин, сядь обратно. Давай хотя бы спокойно договорим. Ты сейчас на эмоциях и делаешь совершенно неправильные выводы.
— Я как раз впервые за два месяца делаю выводы не по твоим словам, а по фактам. Счёт оплати сам. Квартиру в центре можешь тоже снимать сам. И Таиланд оставь для следующей девушки, которой будешь рассказывать про премиальную карту.
— Полина, не уходи вот так.
— А как мне уходить? Попросить Ирину вызвать мне такси со своей карты?
Даже я на секунду зажмурилась от этой реплики.
Послышались шаги. Затем ресторанный шум стал глуше.
Олег, видимо, отключил громкую связь.
— Довольна теперь? — процедил он. — Ты добилась своего. Специально всё рассказала и выставила меня нищим идиотом.
— Я ничего специально не рассказывала, пока Полина сама не спросила. И, кстати, нищим я тебя не называла. Я сказала правду: карта принадлежит мне.
— Ты прекрасно понимала, к чему это приведёт.
— Нет, Олег. Я понимала только одно: я больше не хочу оплачивать твои свидания. То, что без моей карты одновременно развалится твоя любовная история, оказалось неожиданностью даже для меня.
— Ты разрушила мои отношения.
— Твои отношения разрушила правда. Я всего лишь перестала оплачивать декорации.
Он тяжело дышал в трубку.
— Мы завтра серьёзно поговорим.
— Конечно. Только чемодан всё ещё стоит у двери, поэтому разговор будет недолгим.
— Не думай, что один вечер всё решает.
— Один вечер ничего не решил. Ты всё решил раньше. Сегодня просто пришёл счёт.
Олег отключился.
Утром он появился около половины девятого.
На нём была вчерашняя рубашка, пиджак он нёс в руке. Обычно Олег даже после бессонной ночи старался выглядеть собранным, но сегодня весь его привычный лоск куда-то исчез.
Он вошёл, заметил серый чемодан и недовольно усмехнулся.
— Вижу, ты действительно решила довести этот спектакль до конца.
— Это не спектакль. В спектакле после занавеса актёры расходятся по домам. А ты как раз пришёл за вещами.
Олег прошёл в комнату и бросил пиджак на кресло.
— Полина меня заблокировала. Телефон, мессенджеры, социальные сети. Везде.
— Быстро разобралась.
— Тебе приятно это слышать?
Я посмотрела на него.
— Мне было бы гораздо приятнее не узнать вчера, что мой муж встречается с двадцатилетней девушкой и обсуждает новую жену со своей матерью. Но этот вариант ты мне уже не оставил.
— Я всю ночь думал, Ира.
— Надеюсь, не только о ресторане.
— Именно об этом я и хотел поговорить. Я понимаю, что сделал тебе больно. Я поступил неправильно. Возможно, действительно слишком далеко всё зашло.
— «Возможно» очень украшает признание вины.
Олег раздражённо поморщился.
— Не цепляйся к каждому слову. Я пришёл разговаривать нормально. Двадцать четыре года нельзя выбросить в мусор за один день.
— Согласна. Поэтому я и не выбрасываю двадцать четыре года. Я выбрасываю только нынешнюю систему, в которой ты строишь новую любовь за мой счёт, а я должна сидеть дома и уважать твои чувства.
— Ты опять всё сводишь к деньгам.
— Потому что ты сам пришёл утром не с цветами, не с предложением семейной терапии и даже не с решением прекратить отношения с Полиной. Ты вошёл и первым делом сообщил, что она тебя заблокировала.
Олег отвернулся к окну, потом снова повернулся.
— Хорошо. С Полиной, скорее всего, всё закончено.
— Какое несчастье.
— Ты можешь хотя бы пять минут не язвить?
— Могу. Говори.
Он сел на край кресла, сцепил пальцы и заговорил уже мягче.
— Я хочу попытаться исправить ситуацию. Нам обоим нужно время. Нельзя сейчас принимать окончательные решения на эмоциях. Я поживу несколько дней у мамы, ты успокоишься, я тоже всё обдумаю. Потом встретимся и решим, что делать дальше.
— Звучит разумно.
На лице Олега появилось облегчение.
— Вот именно. Наконец-то мы говорим как взрослые люди.
— Я закончила. Теперь продолжай.
Он помедлил.
— И ещё нужно вернуть доступ к карте. Хотя бы временно. У меня рабочие расходы, бензин, встречи. Ты знаешь, что сейчас несколько клиентов задерживают оплату. Финансово душить меня в такой ситуации совершенно неправильно.
Я посмотрела на него и вдруг рассмеялась.
Олег нахмурился.
— Что смешного я сейчас сказал?
— Ничего. Просто я всё утро гадала, сколько минут тебе понадобится, чтобы от спасения двадцатичетырёхлетнего брака перейти к моей карте. Оказалось, меньше десяти.
— Это не связано!
— Напрямую связано. Вчера ты потерял Полину. Сегодня пришёл восстанавливать отношения с банковским приложением.
— Ирина, я работаю! Мне нужны расходы на машину, встречи, телефон. Это не развлечения.
— Тогда оплачивай их из своего дохода.
— Ты прекрасно знаешь, что прямо сейчас его недостаточно.
— Знаю. Поэтому три года назад я предложила тебе дополнительную карту.
— Мужу предложила!
— Именно. Мужу.
Он резко поднялся.
— Я всё ещё твой муж.
— Юридически пока да. Но вчера твоя мама объяснила мне, что ты достоин молодой жены, а ты сидел рядом и не возражал. Так определись, Олег. Если тебе нужна новая жизнь, она должна идти в комплекте с новыми расходами.
— Ты хочешь наказать меня.
— Нет. Наказание было бы, если бы я забрала что-то твоё. Я ничего твоего не беру. Я просто перестала отдавать своё.
— А если у меня сейчас действительно нет денег?
— Тогда временно сократи расходы. Не ходи в дорогие рестораны. Не заказывай премиальное такси. Заправляйся на ту сумму, которую можешь себе позволить. Люди делают это каждый день и каким-то образом выживают.
Олег раздражённо провёл рукой по волосам.
— Ты прекрасно понимаешь, что мне нужно поддерживать определённый уровень перед клиентами.
— Вчера тебе нужно было поддерживать определённый уровень перед Полиной. До этого перед мамой. У тебя очень затратная аудитория.
— Ты стала невыносимой.
— Возможно. Зато финансово гораздо понятнее.
Он посмотрел на чемодан.
— Ты действительно хочешь, чтобы я ушёл?
— Я хочу, чтобы ты перестал жить одновременно в двух версиях реальности. В одной версии у тебя молодая женщина, новые чувства и мама, которая считает меня отработанным материалом. В другой ты возвращаешься сюда за чистыми рубашками, бензином и доступом к моему счёту. Обе версии одновременно больше не работают.
Олег несколько секунд смотрел на меня, потом заговорил тише:
— Ира, мы ведь были счастливы.
— Были.
— Неужели для тебя это ничего не значит?
— Значит очень много. Именно поэтому мне так трудно сейчас стоять перед тобой и не предложить привычное решение. Раньше я бы уже нашла оправдание. Сказала бы себе, что ты запутался, что бизнес давит, что возраст сложный, что мама вмешивается, что Полина случайность. Потом вернула бы карту, приготовила ужин и ещё чувствовала бы себя мудрой женщиной, которая спасла семью.
Олег сделал шаг ко мне.
— И что мешает попробовать?
— Вчерашний вечер.
— Потому что Полина ушла?
— Потому что после её ухода ты позвонил мне не извиняться. Ты обвинил меня в том, что я разрушила ваши отношения. А сегодня пришёл и почти сразу попросил карту. Этого оказалось достаточно.
Он нахмурился.
— Ты всё сводишь к самым неприятным словам и игнорируешь остальное.
— Хорошо. Тогда скажи мне самое важное. Ты вчера при матери должен был произнести одну простую фразу: «Мама, не унижай мою жену». Почему ты её не сказал?
Олег отвёл взгляд.
— Всё произошло слишком быстро.
— Лариса Петровна говорила минут пятнадцать.
— Я не хотел устраивать конфликт с матерью.
— Зато конфликт со мной тебя не испугал.
— Я не так это видел.
— В этом и проблема. Ты меня вообще перестал видеть.
Он долго не отвечал. Потом взял ручку чемодана.
— Значит, всё?
— Значит, доступ к моему счёту я не верну. Топливную карту тоже. Твои деньги остаются твоими. Остальные вопросы будем решать отдельно, без ресторанов, любовниц и маминого семейного совета.
Олег потянул чемодан к двери, но на пороге снова остановился.
— Мама всегда говорила, что ты слишком гордая. Даже когда у нас всё было хорошо.
Я посмотрела на него.
— Передай Ларисе Петровне, что после двадцати четырёх лет ожидания она наконец оказалась права хотя бы в одном.
— Ты ещё пожалеешь.
— Я допускаю, что мне будет трудно. Я буду скучать. Возможно, захочу всё вернуть просто потому, что старое привычнее неизвестного. Но есть вещь, о которой я точно не пожалею.
Олег обернулся.
— Какая именно?
— Я больше не буду содержать мужчину, который объясняет жене, что достоин другой женщины, а потом берёт эту другую женщину в ресторан с картой жены.
Он открыл дверь.
Колёса чемодана тяжело переступили через порог.
Через несколько секунд дверь закрылась.
Я вернулась в комнату, взяла телефон и открыла банковское приложение.
В разделе дополнительных карт была одна короткая строка:
Активных карт: 0.
Я смотрела на неё всего несколько секунд.
Вчера у меня закончился брак, каким я его знала.
А сегодня закончилась ещё одна вещь.
Привычка спасать Олега от последствий его собственного выбора.
